Отчего болят зубы или Рождество по-Мародёрски

С трудом разлепив глаза, Сириус попытался оглянуться. Что с ним произошло? Где он? Подняв глаза вверх, он увидел белый потолок. Повернув голову направо, Сириус отметил белые стены, высокие медицинские кровати, белые тумбочки, рукомойник, приглушенный свет. Так, это больница. Память потихоньку восстанавливалась. Черт! Сириус заскрипел зубами в бессилии — он вспомнил. Авария! Он попытался приподняться и оглядеть себя. На груди была крепкая бинтовая повязка. Голова вроде в порядке. Руки? Ноги? Вроде все цело и при нем. Это уже радовало. Черт! Драка! И Джеймс! Сириус, аж, взвыл от досады. Он бросил лучшего друга в разгар драки. Он ушел, злой и пьяный, ослепленный своей глупой и постыдной ревностью. Ааааа… Джеймс был прав, он такой идиот. Вдруг дверь в палату приоткрылась и в помещение вошла высокая молодая женщина в белом халате. — О, прекрасно. Вы пришли в себя, — обратилась женщина к Сириусу и мягко улыбнулась, — как вы себя чувствуете? — Спасибо, вроде ничего. Что со мной? Вы врач? Где я? — Нет, я дежурный администратор. Вы в Мунго и попали в аварию. И по всему видимо - родились еще и в рубашке. У вас не большое сотрясение мозга, трещина в ребре и несколько глубоких царапин. Несколько дней покоя покоя и вы будите в полном порядке, — женщина поставила на тумбочку перед Сириусом какую-то склянку. — Это лекарство. Вам необходимо его пить каждые три часа, чтобы срастить трещину и ускорить регенерацию кожи. После обеда к вам подойдет ваш лечащий врач, который ответит на все интересующие вас вопросы. А сейчас отдыхайте. — Спасибо, — Сириус почувствовал волну благодарности к этой доброй и отзывчивой женщине. — Да, кстати, вас дожидается посетитель. Ждет уже давно. Позвать? — спросила администратор уже в дверях. — Да, пожалуйста, конечно, позовите, — пробормотал Сириус: «Черт, это наверняка Джеймс. Что мне ему сказать?» В палату вошла девушка. Она была довольно просто одета: светлый пушистый джемпер, темные джинсы, черные ботинки. Девушка подошла к кровати Сириуса, выдвинула из-за тумбочки стул и села, сложив тонкие красивые руки на коленях. Ее темно-рыжие тяжелые волосы были убраны в греческую косу и закреплены на затылке деревянной заколкой. Темно-зеленые глаза смотрели прямо и без тени смущения. — Привет, Сириус. Я рада, что ты пришел в себя и с тобой все в порядке. — Привет, Лили, как дела? Появление Лили в палате Сириуса было очень неожиданно для последнего. Он ожидал кого угодно, но только не ее. — Спасибо, прекрасно. С Рождеством, Сириус. Я принесла тебе яблочный пирог. Будешь? — С Рождеством, Лили. Да, спасибо, буду. Лили наклонилась к пакету, который принесла с собой. Она достала круглую салфетку и расстелила ее на тумбочке, стоящей рядом с кроватью Сириуса. Из большого пластмассового контейнера выложила на салфетку куски ароматного пирога и протянула один из них парню, потом в два пластиковых стаканчика разлила тыквенный сок, себе и Сириусу. Только откусив пирог, Бродяга понял, насколько он проголодался. В два счета Блэк разделался с тремя кусками пирога и выпил два полных стакана сока. — А ты не будешь? — и Сириус кивнул в сторону значительно уменьшившего лакомства. — Нет, я не голодна. Сириусом овладели странные и двойственные чувства. На самом деле ему Лили нравилась, она была хорошей девчонкой и верным товарищем, всегда давала списывать и помогала в учебе — стоило только попросить. И чего он так на нее взъелся? — Как Джеймс? — наконец выдавил из себя Сириус, чтобы разрушить повисшую паузу. — Нормально. Я еле-еле уговорила его немного поспать. Он здесь, в комнате отдыха. Он очень упирался и ни в какую не хотел уходить. Все корил себя, что это он виноват в аварии, что отпустил тебя и недооценил твое состояние. Пошел защищать честь Гриффиндора, а лучшего друга проморгал, — Лили опустила глаза и поправила невидимую складку на своем джемпере. При этих словах Сириус почувствовал себя настоящей скотиной. Он опустил голову и стал перебирать одеяло. — Лили, я должен… — Подожди, Сириус, давай я сначала скажу. Я давно хотела с тобой поговорить, да все как-то не было случая. Девушка немного помолчала, будто собираясь с духом. — Сириус, я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Я совсем не стремлюсь разрушить вашу дружбу или расстроить вашу компанию. И то, что Джеймс стал сейчас проводить со мной больше времени, это не специально. Просто так получается. Мне Джеймс очень нравится, и пойми, — Лили смущенно отвернулась и стала стряхивать крошки с тумбочки. — Ты его любишь? — неожиданно для самого себя спросил Сириус и тут же понял, что он зарвался. Никогда до этого он ничего подобного не спрашивал ни у одной девчонки. И, видимо, еще долго не спросит. Для себя. Но тут другое дело — речь шла о его близком друге, о Джеймсе. Сириус неожиданно почувствовал, что ответственен за благополучие Джеймса, за его счастье. Многие годы они жили, дурачились и боролись рядом бок о бок, вместе творили свою реальность, влияли на мировоззрение и опыт друг друга. Они были в одной лодке. И если Сириус решил ее раскачать, а Джеймса затошнило, то в этом был виноват он, Сириус. — Мы еще об этом не говорили, — тихо произнесла Лили. — Прости, прости. Я не хотел тебя обидеть, — быстро, скороговоркой, проронил Блэк. — Сириус, ты мне нравишься. Ты хороший друг и отличный товарищ, нам нечего с тобой делить. Мы ведь можем стать друзьями. Я всегда мечтала, чтобы у меня был такой брат как ты, — проговорила Лили, слегка покраснев. Девушка закончила убирать крошки с тумбочки и, чтобы чем-то занять руки, разлила остатки сока в стаканы. — Я глупец, Лили. Нам всем давно пора было объясниться и... — Просто мы взрослеем, Сириус. И это не просто. Да? — тепло улыбнулась Лили и посмотрела прямо в лицо парню. — Да. Точно. Сириус подивился, как девушка в двух словах сумела описать все то, что творилось у него на душе в последнее время и вертелось, но не могло найти слов для выражения, на языке. — Это как зубы. — Э?! — Это как растить новые зубы или кости. Больно, но нужно. У моей подружки есть маленькая сестренка. Она плачет целыми сутками. У нее зубки режутся. Темзан говорит, что это просто надо пережить и все. Когда маленький человечек растет – обязательно будут и синяки, и шишки, и что-нибудь непременно заболит. Это будто своеобразная плата за то, что ты растешь, — и Лили рассмеялась солнечным беззаботным смехом так, что захотелось смеяться вместе с ней. Тут ласковый утренний луч проник в палату и осветил голову девушки. Ее темно-рыжие кудри вспыхнули, словно костер, заблестели, заискрились золотым драгоценным дождем, убранным в косу неведомым волшебным парикмахером. Джеймс открыл дверь в палату, ругая себя, на чем свет стоит (как он мог так долго спать?!), и замер. Лили повернулась к нему лицом и встала. Луч солнца осветил всю ее тоненькую хрупкую фигурку, позолотил выбившиеся из прически пряди. Джеймс видел ее всю такую родную и такую вдруг незнакомую, необыкновенную и очень взрослую. Казалось, она не стояла, а плыла по воздуху. Плыла к нему. Но наваждение быстро пропало. Лили подбежала к Поттеру и обняла его. — Как ты себя чувствуешь, Джеймс? — в голосе девушки слышалась тревога. — Все хорошо, Ли. Но что ты тут делаешь? — парень явно был озадачен. Поттер подошел к кровати Сириуса и присел рядом с другом, Лили вернулась на свой стул и с интересом поглядывала на ребят. — Как ты, Сириус? — парень явно нервничал и переводил взгляд то с Сириуса, то с Лили, силясь понять, что здесь происходит. — Терпимо. Были времена и получше… Джеймс, когда в следующий раз я поведу себя как полный кретин, скажи мне только одно слово – авария. Я был не прав, прости, — и Сириус положил ладонь на плечо друга. — Уже забыл. Но, Ли, что ты… — А Лили принесла мне пирог. Хочешь? Очень вкусный, кстати. И я бы сам не отказался от еще одного кусочка. Маленького-маленького такого кусочка, — сказал Блэк и хитро посмотрел на девушку. — Кстати, Джеймс, с Рождеством, — засмеялся Бродяга, откусывая ну очень большой кусок от пирога, который он выклянчил у Лили минуту назад. Новый день уверенно поднимался над городом и вступал в свои права. Ребята отдернули шторы со всех окон и пустили лавину света в палату. Это было так весело: сидеть втроем, лакомиться угощением Лили и болтать о разных глупостях. Джеймс рассказал, что за эту ночь его отец разобрался со страховщиками и полицией. Всю вину за аварию свалили на некачественное дорожное покрытие и резкую перемену погоды, благодаря чему образовался гололед. В этом месте и вправду наблюдалось некоторое оледенение трассы. Девушка, которая была за рулем встречной машины, не пострадала. Родителям Блэка пока ничего не сказали, так как те отбыли в Европу вместе со своим младшим сыном. Да и вряд ли сам Сириус хотел, чтобы они узнали о происшествии. В любом случае ничем хорошим это для него бы не кончилось. В школе пока никто ничего не знает, а если вести себя осторожно и не узнает. Чета Поттеров готова принять Сириуса на все время рождественских каникул, конечно, при согласии последнего. — Классный у тебя отец! Понимает, что к чему, — сказал объевшийся Сириус, вытянувшись на кровати и наблюдая за тем, как Лили, приоткрыв форточку, с окна кормит голубей остатками пирога. — Ха, еще бы! Знал бы ты, что он вытворял в свои шестнадцать! Наши приключения в сравнении с его просто детские шалости. — Как-нибудь расскажешь? — хитро сощурился Бродяга и, приподнявшись с кровати, легко толкнул друга в грудь. — Эй, аккуратней. Это ведь не у меня трещины в ребрах и сотрясение. Один уже как-то толкался — на десять минут хватило задора, — сказал Джеймс, принимая боксерскую стойку и пробуя рубануть воздух кулаком. — Черт, как там Римус? — Я все-таки заставил его сходить в больничное крыло. Он там наврал про гостей из Мексики и угощения в традиционном стиле. Ему сделали промывание, поставили капельницу, через день будет как огурчик. Я ему ничего про тебя не говорил, чтоб зря не волновать. С ним все в порядке. А Пита забрали родители. — Мда… дела… В больничке-то не сладко. Как думаешь, твои родители согласятся на еще одного Мародера? А, Джеймс? — Боюсь, у них не будет выхода, — рассмеялся в ответ Поттер. Сириус опять лег на кровать. Он смотрел то на Лили, сидящую на подоконнике, то на боксирующего с воздухом Джеймса. И какое-то новое неведомое до этого чувство заполнило его грудь: было так легко, и так хорошо. «Черт, а из них действительно получится хорошая пара. Если Джеймс решит жениться, то я буду шафером. Он не отвертится от этого, не сможет»: подумал Сириус и потянулся. Ему неожиданно пришло в голову, что все только начинается. Что это только начало истории и ему стало интересно, что будет в конце. Но сильно ломать голову над этим было лень, поэтому Сириус закрыл глаза и не заметно для себя уснул.