Первокурсник

Я, кажется, умер и попал в рай. Серьезно, если это действительно со мной происходит, то я самый счастливый человек на всей планете. Потому что встречаться с Тёмой – это сущее блаженство. В первый же день после нашего серьезного разговора, он повел меня на свидание. Мы пошли в ближайший парк. На улице было холодно и народу было не так уж и много, да и было темновато. Он шел рядом со мной и весело рассказывал какую-то историю из своей студенческой жизни. Мы много ходили кругами и, когда я окончательно замерз, я попросился домой. Артём не стал противиться и пошел в сторону нашего дома, почему-то по самой не освещаемой аллее. Я порядком подустал и уже еле шел следом. Тёма остановился чуть впереди меня и дождался пока я дойду. Я потер замерзшие руки и поднял голову, чтобы посмотреть на него, а он полез целоваться. Прямо на улице, где нас могли увидеть! Сопротивляться не было смысла. Мы целовались минут семь, потом мимо нас прошла женщина. Она даже не оглянулась и не посмотрела на нас, видимо посчитав нас обычной парой. Все потому что Тёма стоял к ней спиной и полностью закрывал меня, упиваясь моими губами. Даже я, наверное, ничего не заподозрил, если бы прошел мимо вот такой «парочки». Женщина скрылась за углом, а мы громко засмеялись. Я не знаю, почему и зачем мы это делали, но он рассмеялся первый. Еще не отодвинувшись от моих губ, он начал хохотать. Мне это передалось. Мы вернулись домой, веселые, радостные и жутко довольные этой прогулкой. Вторым шагом был кинотеатр. Последний ряд. Я даже говорить не буду, зачем он меня туда потащил. После полутора часов беспрерывных поцелуев и шаловливых рук везде, где только можно, Тёма вынес вердикт: «Фильм, конечно, фуфло редкостное» Боже, его лицо надо было записывать на камеру. Это кинокритик собственной персоной! Мы опять долго смеялись, пытаясь вспомнить хотя бы название фильма. В таком темпе мы жили около двух недель. Романтика, шалость и веселье. Всю малину нам обгадила зачетная неделя, ну и может быть погода. И если отвечать на более-менее нормальные результаты у меня получалось, то с погодой, к сожалению, я ничего поделать не мог. И как оказалось слякоть, холод и сырость, мы с Тёмой ненавидели одинаково. – Опять этот гребаный дождь, – выругался я, закрывая за собой входную дверь. – Я ноги промочил, пока домой шел, – сказал Артём, выглядывая из спальни. – Смотри не заболей, – пригрозил я, раздеваясь. – Как день? Я подошел ближе, чмокнул парня и прошел в спальню. – Лажа, – выдохнул юноша. – Сам знаешь зачетная неделя. Это ад. И почему я не школьник? – захныкал Артём, усаживаясь за компьютер. – Ой, фу, – скорчил рожицу. – Никогда бы в школу не вернулся. – Ну, там хотя бы не надо дипломы защищать и все такое. – Да, там экзамены сдавать. Это тоже, знаешь ли, не сахарный сироп. – Ты мне никогда не рассказывал про свою школу. – Артём повернулся ко мне. – Ты хоть как экзамены сдал? – Ну, если я к вам поступил, значит не очень плохо. А вообще нечего там рассказывать, там и вспомнить-то нечего. – Совсем? А как же первая любовь, сбегание с уроков и еще много всякого непослушания? – Любовь первая? – спросил скорее сам себя, поворачиваясь спиной к ловеласу. – Ну, да, было дело. Парень из параллельного класса. Потом с уроков мы не сбегали, просто не ходили на некоторые. А больше ничего ужасно интересного мы и не делали. Курить пробовали. Я так «напробовался», что в реанимации три дня лежал. – Боже мой, да ты определенно чокнутый, – присвистнул Артём. – Как можно было загреметь в реанимацию? – Ну, затянулись пару раз. Меня кашель пробрал, смотрю все кашляют, значит нормально все. Но, когда начал задыхаться, то понял, что дело плохо. Потом затянулся-то от души, так что до пальцев ног хватило. – А, что там за парень фигурировал в рассказе? – Любовь, что ли моя? – усмехнулся. – Красавец писанный. Эх, а задница, яблочко наливное. Будь я чуточку посмелее и посообразительнее, поимел бы его еще в школе, – мечтательно улыбнулся, закрывая за собой шкаф. Артём больше ничего не спрашивал и не говорил. Он, как будто забыл, что я тут нахожусь. Я не придал этому значения и отправился приготовить чего-нибудь на ужин. – Пошли покушаем, не убежит твоя курсовая. – Думаешь? – Знаю. Я закрыл дверь на балкон, которую Тёма так любезно раскрыл, и, проходя мимо потащил его за край футболки. – Иду, иду. Через минуту парень оказался напротив меня. Он с удовольствием потреблял предложенную пищу и опять-таки ничего не говорил. – Ты чего молчишь? – решился я спросить. – Как будто воды в рот набрал. – Я думаю. Из-за тебя я слишком много думаю. – Ого, ничего себе! Я тут причем? – Мы заговорили о первой любви, и я прозрел. Я стал обдумывать то, что моей действительно первой любовью стал ты. Представь, за эти ничтожные несколько недель, я влюбился. Такое странное чувство. Артём кивнул сам себе и продолжил трапезу. А я был в шоке. От сказанного, от услышанного. Парень мне только что в любви признался, как себя вести-то? Я хлопал ресницами, как маленькая девочка, попавшая на конгресс по физике. – Мне очень приятно это слышать. – Волшебство какое-то. Теперь замолчал я. И сказать нечего было. Он считает это чем-то волшебным, а я, может быть, парня геем сделал. Мы плавно перебрались в спальню. Он пошел доделывать работу, а я распластался на кровати и копался в настройках телефона, пытаясь отыскать какую-то функцию. Тёма периодически что-то говорил о выведенных им микроорганизмах и о том, что скоро его обязательно пригласят на научный конгресс. – Все, я устал, – парень отодвинулся от стола. – Мозги кипят. – Иди сюда, – похлопал по месту рядом с собой. Тёма переместился ко мне. Он уткнулся носом в подушку под моим боком. Я глянул на время и отложил телефон. Опять нахлынули мысли о смысле бытия и о том, что я все-таки в сказке и так не бывает. Потом я почувствовал, как меня обняла рука. Через минуту Тёма поднялся и потянулся целоваться. Я ответил на неожиданное проявление чувств. Рукой забрался под футболку и провел по позвоночнику, спускаясь ниже. Минута-другая и мы без футболок и штанов. Меня он повалил на подушки и, навалившись сверху, продолжал целовать. Нижнее белье снимал я, плавно стягивая эти тряпки. После нашей первой ночи, Артём прикупил все необходимое для наших утех. Было странно видеть его смущенное лицо, когда он пришел с пакетом смазок и презервативов. Я рассмеялся, интересуясь, сколько раз за день он собрался оставаться со мной наедине. Достав все необходимое из тумбы, он пока отложил это. Растягивать начал сразу, долго не думая. Меня опять накрыла волна чувств и ощущений. Дышать опять становилось тяжело. И сегодня я буду стонать, как последняя шлюха из бара, ибо плевать мне уже на все. Он раскатал презерватив по члену и сдобрил все это смазкой. Запах ванили распространился по комнате. Артём начал осторожно входить. Медленно, как в первый раз, боясь причинить мне боль. Я охнул, когда он вошел полностью. Он наклонился и сцеловал этот стон с моих губ. Я углубил поцелуй, стараясь отвлечься от неприятных ощущений. Тёма начал двигаться. Через какое-то время он нашел нужный угол, и мне окончательно снесло крышу. Я стонал при каждом толчке и почему-то мне кажется, что соседи все слышали. Как бы завтра не пришли нам выговор делать. Приостановившись, Артём взял мой член в руку, потом начал двигаться и старался все делать в такт. На лбу проступила испарина, капельки пота скатывались по торсу любовника. Пара последних толчков и мы оба бурно кончили. Испачкали все, придется простынь менять, а там и пододеяльник заодно. Не покидая мое тело, он наклонился и поцеловал. Мы упивались друг другом. И телами друг друга. Ловелас скатился с меня, избавился от презерватива, и плюхнулся на подушки. К слову подушек у нас было три. Моя, Артёма и одна в середине лежала, чтобы можно было и в середине спать. – Это очень неправильно, но очень классно. – Почему это не правильно? Об этом знаешь только ты и я. – И наши соседи, – усмехнулся юноша, выискивая на тумбе пачку сигарет. – Соседи знают, что тут только мы с тобой живем. Уж думаю, поймут, что только мы потрахаться могли. – Откуда такая информация? Любой из нас мог бабу привести. – Не-а. – покачал головой, доставая сигареты. – Меня видели, что один пришел. Тебя тоже, наверное, кто-нибудь встретил. Да, хрен с ними, пусть думают, как хотят. Артём закурил. Ядовитый дым начал распространяться по всей комнате. Добрался и до меня. Кашлять не хотелось, поэтому я прикрыл рукой нос. – Давай иди отсюда. Не дыми, – я замахал руками в разные стороны, отгоняя от себя ядовитые пары. – Куда мне идти? – Тёма приподнялся. – В подъезд? – Зачем в подъезд? Вон на балкон иди и кури сколько вздумается. Парень поднялся, взял с пола футболку и вышел на балкон, плотно прикрывая за собой дверь. Стало как-то неловко, что выставил его просто по своей прихоти. Но Артём вроде был не против. Меня стало клонить в сон. Захотелось отключиться моментально, но балконная дверь приоткрылась, и высунулся Тёма. – Иди ко мне. – Ты дурной что ли? – в серьез спросил я. – Там холод собачий. – Давай накинь курточку и мне захвати. Жду тебя, – дверь за ним закрылась. Пришлось подниматься, одевать нагло выкинутую футболку и идти за куртками. Утеплившись, вышел к ловеласу. – Держи скорей, – протянул его темно-синий пуховик. – Ну, и что тут такого ты мне показать хотел? – Посмотри на небо. Правда, звезды сегодня прекрасны? Я подошел ближе к Тёме, прижался к нему и поднял голову к небу. А звезды и правда, были волшебны. Темно-синий небосвод и множество сверкающих маленьких точек. Они блестели и горели, будто маленькие огоньки. Тысяча неповторимых сияющих звездочек. – Это неописуемо, – пробубнил я себе под нос, любуясь ночными красками. Темный небосвод граничил с огнями города. Улица жила и искрилась светилами фонарей. А всё вместе это смотрелось невообразимо красиво. – Редко такое бывает, – сказал Артём, прижимая меня сильней. – Никогда не смотрел на звезды с любимым человеком. – Все когда-нибудь бывает в первый раз… Я положил голову на плечо Тёмы, а он положил на мою голову свою. Мы простояли так какое-то время. Было холодно, ноги начало сводить. Но мы стояли и стояли, любуясь красотами этого мира. Сейчас все в моей жизни свелось к этому необъятному небу и теплым рукам на плечах…