Каракурский гуль

      Куросаки сегодня везло: его выпустили из CCG вместе с архивными данными, такси домчало его из Первого до Двенадцатого района за считанные минуты, магазинчик сладостей оказался незапертым, а его владелец… дома. Куросаки так и замер на пороге небольшой гостиной, влетев внутрь на реактивной скорости: мало того, что шляпник, прятавшийся от него всю неделю, был на месте, так еще и расслабленно попивал чаек, мило болтая и зубоскаля со своей закадычной подругой.       — Урррахаррра… — только и сумел прорычать Ичиго, ибо ничего иного его сверхмерное возмущение не смогло выдать. Зато в этом рыке уместилось столько эмоций, что обычные люди обошлись бы более красочными оборотами. Но объекта буйного раздражения Ичиго подобная экспрессия мало волновала.       — О, Куросаки-сан, вы к нам? Что-то случилось? — полюбопытствовал Кискэ невинным голоском и невозмутимо сделал очередной глоток из чашки.       Рыжий поперхнулся воздухом от такой наглости и, сжимая до хруста кулаки, стал издавать какие-то совершенно нечленораздельные звуки…       — Что-что, простите? — приложил ладонь к уху шляпник, заставляя «кошку» затрястись от сдерживаемого смеха. — Ох, кажется, вам нездоровится, — вел дальше более стойкий Урахара, пытая гостя смешливым взглядом. — Что-то вы, прямо весь побелели…       — П… П-по-беле-ли?! Я тебе сейчас покажу, кто тут «белый»! — Ичиго рванул к Кискэ, но Йоруичи, будто выросшая из-под земли меж ними, остановила парня одной рукой. — Так вот для чего ты ему нужна? — процедил Ичиго ядовито. — Личный телохранитель?!       Та прошипела, в одно мгновение высвобождая кагуне. Отставая от нее лишь на долю секунды, рыжий направил в ответ и свои убийственные крылья. Он хищно оскалился, обнажая зубы в пику «кошке». Оба пожирателя засверлили друг друга злостными и опасными взглядами, параллельно грозясь остриями когтей. Казалось — еще миг, и они одновременно вцепятся в пульсирующее горло, что напротив, с присущей им дикой, неудержимой жаждой.       Однако пыл их быстро охладил хлесткий звук высвобожденного куинке, мелькнувшего аккурат промеж пары упырей. Урахара, сжимавший крепко рукоять от оставшейся трости, прорезал тишину решительным, ровным, но не таящим приказа, тоном:       — Бенихиме — плохая девочка. Так что не заставляйте ее безобразничать в доме, в котором все конфликты можно решить мирным путем.       Йоруичи фыркнула и недовольно скрестила руки на груди. Ее приструненный, но никак не исчезнувший хвост обвился вокруг левой ноги. Золотые глаза менее враждебно, но, все так же не мигая, продолжали смотреть на вспыльчивого парня, который тоже не торопился соглашаться на призыв шляпника-миротворца, хотя свои крылья он несколько ослабил.       — Вооот, уже прогресс, — усмехнулся Кискэ, усаживаясь обратно за маленький столик. Он жестом пригласил остальных присоединиться к нему и с непоколебимой сладостью в голосе снова поинтересовался: — Так что же вас все-таки привело ко мне, Куросаки-сан?       Ичиго без предисловий вытащил досье на «Белого» из-за пазухи, а маску — из школьной сумки, и разложил связанные меж собой предметы перед, как оказалось, бывшим «голубем». Уже только за этот факт хотелось его пришить, но Ичиго по слогам, стараясь не сходить на крик и держать себя в руках, спросил:       — Что. Все. Это. Зна-чит?       — Яре-яре, что значит, что значит? — обмахнулся веером Урахара. — То, что вас теперь накажут за несанкционированный вынос документов из архива CCG…       — Да ты издеваешься! — стукнул кулаком по столу Ичиго. — Я не об этом! Почему у меня точно такая маска, как у этого мясника? — ткнул он пальцем в фото «Белого».       — Вы не наблюдательны мой друг. Глядите, на вашей маске есть еще красные полосочки.       — Знаешь, куда засунь эти полосочки, Урахара!.. Ты меня совсем за идиота держишь? Да ты ее хоть в зеленый выкрась, а от меня уже в первый день все гули врассыпную бросались!       — Ну так, а что вам не нравится? — поерничал шляпник. — Вам теперь даже в драку ввязываться не нужно — маску надели и готово.       — Я сам решу, что мне нужно, что нет! — рявкнул рыжий. — А вот ты мне ответишь, какого хрена ты выкинул эту штуку?! Это потому, что я тоже пожиратель? Зачем сделал для меня такую же маску как у этого чудовища?!       — Ну, не такую же, — вновь поправил его Урахара, но на звук скрипнувших зубов Куросаки поспешил выложить аргумент: — Не такую же. Потому как это она и есть.       — Ты… — Ичиго осел на татами, словно подкошенный. — Ты…Отдал мне маску упыря, сожравшего чуть ли не половину моего же района? Я что, по-твоему, такой же?!       Кискэ прикрыл половину лица веером, не сводя с него пристальных глаз, Йоруичи подперла подбородок рукой и тоже посмотрела выжидающе. Ичиго вспыхнул мгновенно и, растерянно заметавшись по столу взглядом, стиснул в кулаках ткань джинсов на коленях.       — Ну да… — Закусил он губу, а после выдохнул горько. — Это уже ярлык, Йоруичи-сан?       — Все в ваших руках, господин Куросаки, — вместо нее возразил Урахара. — Если сможете держать себя в руках, история не повторится…       — Но она и не должна! — Карие глаза бросили быстрый взгляд на него: — Я ведь не такой. Вы же знаете. Я лишь наполовину гуль, и я ведь не только убиваю! Я стольким людям помог в своем районе. Я стою на защите родных и друзей. Блин, да я даже «голубей» ваших спасаю! Как… как я могу стать… подобным ему монстром? — брезгливо покосился он на фото «Белого». — Даже если я пожиратель. Даже если срывался. Даже если ел…       Ичиго уставился с немым вопросом в глазах на парочку обитателей магазинчика. Они явно не договаривали что-то с их вечными тайнами, но он не знал у кого еще спросить совета… Он потянулся за маской, но тут же одернул руку, как от проклятого артефакта.       — Нет. Я больше никогда ее не надену.       — Это неверное решение, Куросаки-сан. Она должна служить вам напоминанием, своего рода оберегом от необдуманной жестокости и жажды.       — Нет! Вы не понимаете! — Ичиго поднялся на ноги, собравшись уйти: — Она, наоборот, лишает меня всех тормозов! Она будто превращает меня в него. Прошу, сделайте мне другую…       — Невозможно, — покачал отрицательно головой шляпник. — Эта маска должна быть у вас. Вы УЖЕ связаны с ней. К тому же сейчас было бы неразумно разгуливать по городу без маскировки. По последним данным — следователи усилили режим ночного патрулирования.       — Плевать. — Рыжий вновь вспыхнул. — Плевать мне на CCG! Они все равно убьют меня — рано или поздно, но обязательно убьют. Мы монстры, нелюди для них, способ получить денежную премию или отличный куинке. Какой она была? — кивнул он на трость Урахары. — Вы получили удовольствие, когда убивали ее?       Шляпник кисло усмехнулся, бросил быстрый взгляд на подругу и вполголоса сказал:       — Да. Вы определенно правы, Куросаки-сан. Убийство Бенихиме сродни открытия Царства небесного. Эта маленькая девочка у меня на глазах сожрала моих родителей и сделала из их органов игрушки для песочного замка. А потом она переключилась на меня, принявшись сдирать мою кожу тонкими нитями, из которых она так хотела сплести причудливое кружево для своего алого платья принцессы, пока ее игру не прервали. Прошло пятнадцать лет, когда мы снова встретились и все повторилось с точностью до наоборот. Получил ли я удовольствие, убив этого гуля? Несомненно. Но спас меня тогда от нее тоже гуль. И гулья семья воспитала меня позже. За что я им по сей день благодарен. — Кискэ ласково пригладил руку Йоруичи.       — Ичиго, — серьезно посмотрела на него последняя, подойдя вплотную, — запомни, и среди людей, и среди упырей есть чудовища. Но делает их таковыми отнюдь не природа, а они сами. Ты спрашивал меня, как уберечь свою человечность? Я отвечу так: если она у тебя есть, ее не сумеет скрыть ни одна маска. Поэтому реши вот здесь, — приложила она руку к его груди, — кто ты на самом деле. Душой. А не телом и кровью, что бежит в твоих венах…

***

      «Они правы. Правы, черт возьми, и нет… — По дороге домой Ичиго не переставал обдумывать последние слова шляпника и его «кошки». — Сколько лет я пытаюсь ухватиться за свое происхождение, но ведь, по сути, я… я… Я — монстр. Монстр, пожирающий всех без разбору, когда окончательно лишаюсь той крохотной человеческой частички, которую оставила мне мать. Но в чем она выражается? Я даже уже не знаю…»       Семья. Юзу, Карин, отец — они те, ради которого он убивал не меньше, чем для собственного желудка. Но на этих трех личностях его сдержанность ныне заканчивалась. Прежде Ичиго ставил рядом с семьей друзей, однако после того, как он схлестнулся с Урю и Тацуки, отдалился от Чада и Иноуэ для их же блага, все изменилось…       Заслуживал ли он вообще право на такую роскошь, как друзья? Он, кто порой смотрел на них, как на очередное блюдо. Что если так и случится? Что если упыриная сущность выпустит наружу неуправляемую злость и отринет конечный контроль? Что делать тогда, когда зубы вонзятся в хрупкую шею Тацуки или Орихиме, а в желудок падет сердце Чада или Урю?       Ичиго понимал, что сам себя сожрет с костями, если вдруг такое случится, но это даже в сотой степени не могло сравниться с тем ужасом, что пугал его больше всего: что, если однажды подобные мысли коснутся его родных? Тех, кого он так истово оберегает, тех, кого поклялся перед матерью защищать до последнего своего вздоха…       — Нет, я — чудовище! — Ичиго прислонился к дереву и съехал по стволу, не щадя спину, вниз. Пальцами ухватившись за волосы, он процедил и зло, и отчаянно: — Какой может быть выбор у зверя, который испытывает постоянный голод, а по ночам во снах видит охоту?!       «Даааа… Это таааак… — зашептало изнутри, и заскреблось, и захохотало злорадно; скрутило желудок морским узлом и потянуло враз за все жилы. — Об-жо-раааа…»       — Заткнись! — осекся Куросаки своему внутреннему демону. Йоруичи тоже была права: выбор отпадает сам собой, когда сердце определилось. Когда оно знает, чего хочет, когда не мечется из стороны в сторону, завися лишь от чувства пустоты в животе.       «Мясо… Нет ничего важнее этого. Ни родных. Ни друзей. Ни знакомых. Только насыщение. Еще и еще, больше и больше. Дайте всех-всех-всех попробовать на вкус, ибо нет ничего слаще и желаннее нежного кусочка человеческого мяса, опаляющего теплом крови горло и лишающего рассудка свежим ароматом…»       — Завались, я сказал! — шикнул в уличную тишь Ичиго, утирая проступившую на губах слюну. Что толку выбирать, когда его человечность истекала этой самой слюной? Она осталась уже лишь отголоском, таким же далеким воспоминанием, что и улыбка матери. Это было давно. Теперь же… — Я гуль. — Ичиго сглотнул с горечью и подорвался на ноги. — Гуль, чтоб вас! — ударил он кулаком по дереву и прижался к нему мокрым лбом, вздрагивая всем телом. — Гуль.       «И я хочу мяса! — эхом отозвалось ему. — И к черту все!»       Рыжий едва заметно кивнул и, задрав подбородок кверху, принюхался к прозрачному ночному воздуху: горе тому, кто окажется сегодня на его территории вкуса…       — Дааа!!! — Ичиго сорвался с места быстрее, чем проанализировал услышанный запах. Он был потрясающим! Удивительно струящимся, но насыщенным по своей густоте. Сил не было устоять; он не просто взял и в одночасье защекотал каждый рецептор гульего носа, но и свел с ума дурманящей воздушностью.       Ичиго летел к нему сам, словно на невидимых крыльях, — ему даже укаку не нужно было высвобождать: он неотвратимо приближался, приближался со скоростью света, пересекая все, что попадалось на пути — мосты, улицы, изгороди, крыши домов. Он готов был преодолеть все ради этой вкусности, аппетитной дымкой расплывавшейся по городу. Она походила на легкое облако наинежнейших лепестков сакуры. Аромат сей будто душистым летним ветром озорничал, проникая во все уголки кварталов района. Этот запах был подобен легкому волнению медно-горячих волос, что выедали душу…       — Иноуэ? — И Ичиго остолбенел, как током пораженный. Гуль в нем канул в Лету, и теперь уже человек мчался вперед. «Она? Почему? Как? Где? Так поздно? И пахнет кровью? — Каждый новый шаг — и новый вопрос. — Почему она не кричит? Не зовет на помощь?!»       Ичиго негодовал: судя по запаху, он был совсем близко, но его острого слуха не коснулся ни один крик. Он казалось бы даже стук ее сердца мог сейчас отличить, но ее уста… молчали! «Ксо, что случилось, Орихиме?!» — Неужели он опоздал?       Рыжий вылетел на край крыши местного магазинчика и наткнулся сразу на разыгравшуюся в темном переулке картину. Иноуэ жалась в стену кирпичного забора, поскольку отступать уже было некуда. У ее ног в луже крови лежало тело в белом плаще следователя, а на лишившуюся защиты девушку наступала иная фигура в белоснежных одеждах. Издевательски-медленно, лениво даже, самоуверенно и обреченно.       «Кицунэ? — подумал Куросаки, но его предположение быстро отверг вырвавшийся на волю коукаку в форме огромной руки, потянувшейся к шее подруги. — А это еще кто?!» — Рыжий рванул вперед, но осекся без маски-то… Нет, ему в принципе побоку, узнает его Орихиме или нет — он спасет ее в любом случае, но новый неизвестный упырь, плюс еще дышавший «голубь»… Ичиго натянул капюшон: нет, определенно, все это было рискованно.       Парень уже собрался прыгать вниз, как боковым зрением заметил в сумке что-то белое…       — Не может быть… — Выудил он маску. — Ксо, Йоруичи! Когда ты успела положить ее?       Борясь с нежеланием против маски монстра и рвением закрыть собой Орихиме, Ичиго таки натянул на себя «череп» и… пулей метнулся к — нет, не однокласснице, — тому, кто посмел ей угрожать. И Ичиго был сокрушителен в своем намерении наказать его за это.       Ухватив гуля обеими руками за шею, сжимая ту до хруста и перекрывая доступ кислорода, рыжий в упор расстрелял грудь противника, обхватывая его крыльями на подобие захлопнувшейся намертво ракушки. Упырь гулко загудел, но огромный, тучный и мощный, он не пал ниц, а, найдя силы, стал метить когтем в наглеца, атаковавшего его со спины.       У Ичиго не было времени на роптание по поводу бесчестности удара — он просто реально оценивал угрозу самого крепкого из всех типов кагуне. Если бы бой был сам-на-сам, то он бы предстал пред врагом во всей красе, но сейчас одержимость безопасностью Орихиме полностью захватила его сердце и мысли. И не было в них ни капли стыда — только жгучее желание победить и… отобрать заветную девушку себе.       — Убб…людок, — поперхнулся чужак кровью, как только Ичиго, отодрав нижнюю часть маски, впился зубами в его кагуне. Сожрать тот — единственный способ победить в схватке против коукаку, а еще… это способ насытиться: насыться дерьмом под завязку, чтобы не тронуть мед, который струился из-под век испуганных карих очей.       «Ин-ноуэ… Я спасу тебя!» — Ичиго давился поспешностью, но продолжал уже не грызть, а отрывать куски вражьего когтя, не сводя при этом глаз с притихшей девушки. Она по-прежнему не кричала, в страшной завороженности глядя на происходящий акт каннибализма. Понимала ли, что на самом деле происходило сейчас? Насколько это было мерзко и что делалось для нее? Ичиго хотелось прокричать ей об этом вслух, но он боялся даже воздух глотнуть: думал, если разомкнет зубы, то сразу же набросится на нее — на жертву, которая кружила голову своему охотнику, и будто нарочно не хотела убегать…       Куросаки остановился только, когда коукаку был съеден им до основания. Придурок, осмелившийся позариться на столь чистое, невинное, трогательное существо, как Иноуэ, был наказан сполна: обездвиженный и безоружный теперь, он едва дышал у ног рыжего полугуля.       — С-спасибо, — проронила тихо Орихиме, не в силах даже пошевелиться: ее спаситель в страшной маске самой смерти пугал ее и восхищал одновременно. Он спас ее, но походил на зверя, готового броситься в любую секунду. Это читалось в его дыхании: сбившемся, тяжелом и так очевидно сдерживаемом, будто он старался и вовсе не дышать.       — У тебя кровь, — выдавил он из себя и указал пальцем на ее разодранное плечо.       Орихиме машинально посмотрела на рану и зажала ту рукой. Однако, когда она подняла голову на гуля, то не увидела того — вид ей заградила спина третьего участника событий, оказавшегося здесь так внезапно. Орихиме выдохнула — она узнала бы его даже, не заговори он.       — Отошел от нее! — полурыча-полушипя выпалил Урю, обращая на гуля убийственный взгляд. Сам же он, шагнув еще на шаг назад, полностью закрыл собой девушку. — Клянусь, я убью тебя, если еще хоть раз глянешь в ее сторону и приблизишься хоть на метр к ней!       Ичиго раздраженно фыркнул, но сосредоточенно посмотрел на кулачки Орихиме, вцепившейся в плечи вставшего на ее оборону Урю. И он бы смог. Ичиго никогда не недооценивал друга. Исида костями лег бы, но не дал бы Иноуэ в обиду. Никому. Даже ему…       Куросаки обернулся и, вскочив на пожарную лестницу магазина, исчез на его крыше. Ему не стоило теперь переживать, как доберется домой его одноклассница, но она не выходила у него из головы. Запах ее заставлял парня кусать до крови собственные губы, не способные заменить девичье мясо. Ее лицо заставляло шальное сердце колотиться с амплитудой взбесившегося секундомера. А ее слова благодарности заставляли… бежать из глаз жалкие слезы. Но жалкие ли? Ичиго понесся по ночному городу, стараясь выветрить все дурные мысли, но не стремясь осушить эти слезы. Они, как и Иноуэ, которую он бросился защищать вопреки дикому желанию пожирателя, твердили об одном, но самом главном: он все еще человек и ему все еще есть, кого защищать…