Unforgettable Weekend 14

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Пингвины из Мадагаскара, Пингвины Мадагаскара (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Рико/Ковальски, Шкипер, Рядовой, а так же Дорис, Джулиан со свитой, Шкипер, Ковальски, Рико, Рядовой
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Юмор, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
OOC, Смена сущности
Размер:
планируется Миди, написано 8 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ковальски нельзя назвать идеальным учёным - он часто ошибается, эксперименты, которые он проводит, редко бывают удачными, а лист лауреатов Нобелевской премии все ещё не обзавёлся его фамилией. Однако этот одаренный ум все-таки хорош в одном - он отличный лейтенант отряда быстрого реагирования "Пингвины" и поражает порой даже самого Рико своими разрушительными способностями. Так и сейчас одно из его изобретений взорвалось, оставив сослуживца без комнаты на неопределенный срок.

Hum!AU

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В основе сюжета набор эпизодов о взаимоотношениях Ковальски с Рико, да и в целом с командой "Пингвинов", замаскированный под логичное повествование (хех).

Обожаю "Мадагаскар"! Обожаю "Пингвинов Мадагаскара", очаровательный мультфильм. Да что там, даже сериал у них смотрибельный.

Это, вообще, давняя задумка. Я очень рад, что смог ее реализовать.

Сложности командной работы

9 апреля 2017, 14:57
      Вечер - время спокойствия, именно вечером можно забыть о дневных делах, позволить себе отдохнуть. Вечер - пора семейных бесед, дружеских посиделок и прогулок с возлюбленными. Однако не каждый в это время суток предается праздности и берет заслуженный перерыв. Вот, скажем, мозг отряда быстрого реагирования "Пингвины" именно вечером приступал к лабораторной работе: днем он обычно бывал занят на заданиях с товарищами, и только ближе к ночи имел возможность вновь добраться до своих излюбленных приборов. Да, в этом плане Ковальски был просто помешанным. Большего воодушевления он не испытывал ни от общения с конфетками в баре неподалёку, куда обычно ходил Шкипер, ни от валяния дурака, чем с охотой занимался Рядовой, ни от готовки - так, как ни странно, вопреки своей разрушающей натуре, отвлекался Рико. Ученый обычно сразу из душа спускался в лабораторию - там была его обитель, его святая святых, где он мастерил свои несусветные изобретения. Правда, было в его увлечении несколько недостатков: каждому прибору нужны были подопытные. Обычно, мишенью становился Рядовой. Как правило, по глупости: Ковальски любил разбрасывать колбочки и механизмы тут и там, а этот парень все время хватал что ни попадя, вот и получал сто и одну заразу из пробирок лейтенанта.

      Вот и сейчас Ковальски, словно одержимый, работал над очередным изобретением, но на этот раз лабораторией служил холл, так как нерадивый ученый успел разнести свое законное место работы, при этом прилично задев комнату Рико. Та, как нельзя кстати, располагалась под комнатой подрывника. Ковальски сооружал портативную легкоскладываемую аптечку. Шкипер решительно не понимал, зачем им такая, Рядовой обрадовался, потому что путался в вечных ремешках и боялся не успеть с помощью, Рико было до фени. Ему всегда было до фени - что бы ни попадало к нему в руки, дольше, чем на полминуты оно не задерживалось, если, конечно, это не пулемёт или не сковородка.

- Так-так, посмотрим, как это работает... - лейтенант нажал на кнопочку, и оборудование подалось - вот выехал слой с бинтами и дезинфицирующими средствами, затем таблетки, шприцы с анестетиками, и все это появлялось уровень за уровнем с промежутком в секунды три, не больше. Результат был более чем удовлетворительный - на сегодня работа была завершена.

      Наконец закончив экспериментировать, ученый решил-таки отправиться на покой, но проходя мимо кухни, Ковальски уловил чудесный аромат свежей выпечки. Только сейчас он ощутил, насколько все же голоден. К тому же, судя по всему, готовил Рико, так что пирожки - или что бы там ни было - удались на все сто.

      Ковальски заглянул на кухню. Его догадки подтвердились: у плиты крутился их подрывник.

- Здорово пахнет, - произнес ученый, подходя сзади. Рико даже не дернулся. Знал, видимо, что ученый следит из-за двери. Ковальски в принципе любил наблюдать за тем, как сержант готовит.

      Выглядели испеченные капкейки так же прекрасно, как и пахли, а когда лейтенант попробовал один, то не смог сдержать довольный стон - настолько они были прекрасны.

- Это чертовски вкусно, Рико!

      Диверсант удовлетворенно хмыкнул, всплеснув руками, дескать, иначе и быть не могло. Они ели в полной тишине, каждый думая о своём. Ковальски, признаться, нравилось сидеть с Рико в гостиной после отбоя - он был таким спокойным в эти редкие моменты. И сам Рико нравился. Ученый давно стал ловить себя на мысли, что его коллега вызывает у него далеко не дружеские чувства. Часы пробили полночь - уже два часа после общего отхода ко сну прошло. Странно, что Шкипер до сих пор не появился и не высказал им по первое число.

- Уже поздно, - заметил Ковальски. Ему не хотелось рушить прекрасный момент, но и быть отсчитанным за недосып тоже такое себе удовольствие.

      Рико махнул рукой, говоря тем самым, как мало того интересуют подобные вещи, и лейтенант одарил его ироничной улыбкой. Да уж, Шкипер не на столько помешан на субординации, чтобы лишать людей их маленьких радостей. При мысли о командире, ученый вдруг помрачнел: вспомнились разгромленное жилище сержанта и лаборатория. Шкипер точно не оставит его без выговора. К тому же, сейчас на дворе зима, и в комнате Рико теперь стужа - ни один обогреватель не поможет. Ковальски сообразил, что так и не выполнил поручение и не нашел для подрывника место ночлега, хотя были у него на это целые сутки!

- Черт! - выругался он вслух, не сдержав себя.

- Хэй, - Рико опустил руку на плечо Ковальски, похлопал приободряя. Он, в общем-то, не особо переживал из-за раскуроченной комнаты. Его даже, похоже, не волновало, где он будет спать. Сержант любил взрывы, любил и последствия взрывов - по большей части.

      Ковальски не ожидал поддержки, и от внезапного прикосновения сослуживца по спине пробежали мурашки. Залившись краской, учёный поспешил подняться с дивана, на удивленный взгляд Рико ответил, что его клонит в сон. До ужасного хотелось просто лечь и не подниматься примерно сутки, но на базе нельзя было осуществить такую мечту.

- Спасибо за выпечку, - севшим голосом сказал он и направился в сторону своей комнаты.

      Дойти до кровати, однако, Ковальски не пришлось. В коридоре его поймал Рядовой и доложил, что лейтенанта хочет видеть Шкипер. Почему юный коллега шастает по коридорам ночью, ученый не знал, а попытку немедленно это выяснить прервали другие мысли. Черт! Жилищный вопрос-то не решен.

- Хорошо, если увидишь его, скажи, что сперва мне нужно в душ.

      Удивленный Рядовой всем своим видом говорил, что не собирается смотреть на Шкипера по среди ночи, это даже слегка насмешило Ковальски - вечно молодежь не понимает его шуток!

- Не бери в голову, - он устало улыбнулся прапору.

      Когда ученый, наконец, добрел до душа, его окутала приятная усталость, сразу захотелось лечь спать, но пока что не было времени на подобную роскошь. Расслабленное тело легко поддавалось искушениям, и у ученого не осталось сил, чтобы с ними бороться. Он в последнее время часто думал о Рико в душе. И сейчас в голову настойчиво полезли мысли о его прикосновениях, грубых и резких, как сам подрывник. Ковальски не понимал, что с ним вообще такое происходит. Когда он успел стать таким извращенцем? Почему именно Рико? Но воспоминания, когда-то лишь изредка посещавшие Ковальски, теперь нахлынули волной.

- Ох, мать-наука, - простонал он не в силах себя сдерживать, сейчас это было бы как минимум глупо.

***



      Через двадцать пять минут учёный стоял перед дверью в кабинет Шкипера. Оставалось загадкой, почему сам командир так же еще не ложился. Ковальски выдержал небольшую паузу, прежде чем постучать. Необходимо было обдумать, что отвечать Шкиперу в том или ином случае. Когда лейтенант только занёс свою тонкую руку, сжимая пальцы в кулак, из-за двери тут же послышалось: "Входите, Ковальски!". Тот сделал, что просили. И когда за ученым закрылась дверь, он почувствовал, что добром их с командиром беседа точно не кончится - не в этот раз. И правда, Шкипер смерил учёного уставшим взглядом и предложил сесть - дурной знак. Ковальски приземлился в кресло и приготовился к ментальной атаке.

- Итак, возмещать ущерб вы явно не в состоянии, - вздохнул командир, - поэтому задание такое: завтра встретите бригаду рабочих и покажете пролом.

- Ладно, - согласился лейтенант, уже поднимаясь из кресла, как Шкипер резко осадил его:
- Это не все! - он продолжил, - Заодно отведите их к крану на кухне, он течёт, пусть и его заодно починят.

- Но... Это не по их спец... - ученый попытался было сделать замечание, но как всегда его не услышали.

- Не перебивать, Ковальски. Я обзвонил восемь бригад, ваша задача за утро выбрать наиболее подходящее агентство.

Лейтенанта всегда поражало умение их командира создавать проблемы из ничего.

- Но, Шкипер, разве вы уже их не вызвали?

- Что я тебе говорил, не пере... Хмм, верно подмечено, Ковальски, значит, вы займетесь этим сейчас, чтобы к нам не выехало все восемь бригад завтра...

- ...но ведь уже пол первого ночи...

- Не важно, главное разберись с этим!

      Ковальски мученически закатил глаза.

- Вы разобрались с ночлегом для Рико?

      Отлично, он-то надеялся, что командир не вспомнит об этом маленьком неудобстве.

- Ммм, мы надуем ему матрас и положим в комнате Рядового.

- А Рядовой об этом знает? - В этот момент Ковальски пожалел о том, что не предупредил парня о том, что отправит к нему Рико.

- Я думаю, он не будет против, Шкипер... - предположил он.

- В кои-то веки вы ошибаетесь, Ковальски, - перебил его командир, - он уже спит и десятый сон видит! Стелите матрас у себя, ваша же осечка лишила Рико комнаты на неопределенный срок!

      Шкипер был прав, справедливо, что именно ученому придется отдуваться за рванувшее изобретение, поэтому Ковальски не оставалось ничего, кроме как согласился. Он в душе надеялся, что Рико все-таки лег у Рядового в комнате - это сняло бы с лейтенанта гору проблем, но, услышав внизу звон посуды и гневное рычание, Ковальски понял, что чаяния напрасны.

- Давайте, парни, разбирайтесь с матрасом, только по-тихому. Не разбудите Рядового.

- Будет сделано, сэр, - отсалютовал Ковальски и поскорее ретировался. пока Шкиперу не пришло в голову попросить его еще о чем-нибудь.

***



      Когда мужчина спустился на кухню, там действительно был Рико, и он уже почти закончил уборку. Бубнил себе под нос какую-то песенку, которая в исполнении сержанта была больше похожа на проклятье.

- Рико, - позвал Ковальски, - будешь спать в моей комнате, пойдём, расстелим тебе матрас.

      Подрывник оторвал взгляд от намытой посуды и, достав из ушей наушники, виновато посмотрел на учёного. Тот позволил себе глубокий многозначительный вздох, Ковальски очень не любил, когда его слова пропускают мимо ушей.

- Пр'сти, - в своей привычной диковатой манере прорычал Рико. Естественно, лейтенант не мог не улыбнуться.

- Пойдём, постелю тебе, - повторил учёный.

      Они поднялись наверх и, к огромному удивлению Рико, зашли в комнату Ковальски.

- Так как твоя спальня безвозвратно...то есть, на долго разрушена, будешь спать у меня.

      Рико посмотрел на него как-то странно, приосанившись, скрестив на груди руки и по-особенному ухмыльнувшись. Лейтенант определённо был не готов к такому и, смутившись, начал оправдываться:

- Нет-нет-нет, мы надуем тебе матрас. Понял? - мужчина кивнул. Он был несговорчив, иногда агрессивен, а порой неуправляем, но не так-то уж и глуп на самом деле. Ковальски вручил ему насос, расстелил тонкую ткань надувного матраса и указал на месторасположение затычки, дескать: "приступайте, сержант". Рико, не долго думая, налег на насос. Ковальски устроился на кровати с книгой в руках и посмотрел на часы - уже второй час. Какой теперь смысл вообще ложиться спать? Все равно сутра они будут выглядеть разбитыми и уставшими.

***



      Неприятный скрип, издаваемый насосом, резал Ковальски по ушам, он уже раза три перечитывал одно и то же предложение и не мог понять его сути. Он повернулся к Рико и хотел было спросить, долго ли ещё он собирается шуметь, как совершенно потерял дар речи. Скрип от насоса прекратился, а сослуживец, готовый ко сну, раздевался, и мало того, он намеревался оголиться полностью.

- Эм, Рико, что ты делаешь? - недоуменно спросил Ковальски разглядывая торс мужчины. О, мать-наука, какой сержант все-таки крепкий! Не то, чтобы аналитик команды "Пингвины" раньше не видел Рико полуголым, но он никогда не замечал спрятанной под одеждой мощи. Маньяк мог уложить противника любой весовой категории в пару ударов, он один таскал их вещи и оружие на задания, переставлял в штабе мебель без чужой помощи, и теперь учёный знал, почему подрывнику все это так легко даётся. Интересно, сколько лет Рико нарабатывал мускулатуру? За гениальной идеей построить аппарат для изучения рефлексов сержанта последовали другие, куда более странные даже пугающие мысли. Эта гора мышц - абсолютный псих, пироман, подрывник и, к тому же, отлично подготовленный военный. Оставалось только радоваться, что Рико на их стороне. Мужчина пожалел бедного Ковальски и бельё снимать не стал. Пожелав ученому спокойной ночи, он плюхнулся на матрас, завернулся в мягкое запасное одеяло лейтенанта и мгновенно уснул.

      Ковальски долго ворочался на кровати, не способный выкинуть из головы увиденное: полумрак спальни, обнаженный по пояс Рико, удивление на его лице. Такой милый, когда не идёт разрушать все вокруг к чёртовой бабушке. Теперь учёный осознал масштабы трагедии и, когда тело свело уже привычной истомой, не знал, куда себя деть - комнатушка-то маленькая, подрывник все прекрасно услышит. Ковальски поднялся и пошёл в ванную. Уже перевалило за три, а он ещё не ложился, и все из-за Рико, будь он неладен. Неужели учёному каждый раз вот так вот придется бегать в душ? Если подумать, только в лаборатории он оставался наедине с собой и своими мыслями. Но лаборатория должна оставаться стерильно чистой, тем более, это место работы, а на работе нельзя думать о посторонних вещах. В комнату учёный вернулся мокрым и недовольным. Он не спал всю ночь, и это точно плохо скажется на сегодняшнем задании: даже если Ковальски уснёт, то на сон ему останется часа два, если не меньше.

***



      Утро настигло его, сонного, ароматом кофе и громким голосом Шкипера с кухни. Командир отчитывал Рядового за очередную провинность, а тот наверняка смущенно оправдывался. Ковальски глянул на часы и с ужасом заметил, что уже десять. Он в спешке подорвался с кровати и, запнувшись о так и не застеленный матрас, упал на него. Учёный уже готов был вовсю ругаться, как почувствовал под собой шевеление. То есть и Рико благополучно проспал?

- Рико, почему мы не на задании? Почему все ещё спим? - испуганно протараторил лейтенант. На вопрос разбуженный подрывник пожал плечами и махнул рукой, дескать: "да какое тебе дело", но Ковальски не отставал:

- Нет-нет-нет, так не пойдёт, что случилось? Я знаю, что ты вставал утром.

- Ск'зал Шк'перу, что ты болен, - бросил Рико из-под одеяла. Отлично, хотя судя по всему, Ковальски и правда заболел - его персональная болезнь сейчас валялась под ним, не желая просыпаться, и оттого тепло разливалось по телу учёного, ему так не хотелось вставать с матраса, покидая товарища, идти умываться и извиняться перед Шкипером, но дольше задерживаться было просто непозволительно.

***



      День прошёл в будничной, по меркам "Пингвинов", суете: рабочие частично восстановили комнату и заново отделали половину лаборатории, хоть и неохотно, но подчинили кран. Рико приготовил обед, а ближе к вечеру ребят посетил Джулиан - сынок местного олигарха и частый заказчик, хотя вызвал он "Пингвинов", как правило, не для разборок с конкурентами, а по различным глупостям. С ним пожаловали его дворецкий Морис и вечно восторженный лакей Морт. Ребята сидели допоздна, "король", как почему-то называл себя Джулиан, даже не поинтересовался разгромленной стеной, он с присущим ему легким акцентом тараторил о какой-то мегасуперкрутой вечеринке, которую устраивал у себя в особняке в честь Рождества. Оно, кстати, уверенно приближалось семимильными шагами, готовое затмить рутину и серость дней.

- ...я вот думаю, что лучший подарок это возможность видеть мою королевскую красоту своими глазами, но все-таки решил приготовить вам сюрприз! - разглагольствовал Джулиан, - но только он будет один на всех, вы же не обидитесь?..

      "Пингвинам" было все равно, какой сюрприз готовит этот ненормальный и при чем здесь вообще они, но Шкипер, однако, уточнил для перестраховки:

- Надеюсь, этот подарок не попытается убить нас, как три предыдущих?

      Джулиан отрицательно замотал головой и принялся рассказывать, что продумал все до мельчайших деталей, насколько он молодец и, вообще, его надо любить и ценить. К полуночи эта царственная особа все же решила покинуть базу "Пингвинов". Морис на пороге тихо извинился за поведение своего хозяина, объяснив это тем, что Джулиан перебрал лишнего сутра.

      Почему сынку местного олигарха позволялось бывать на, между прочим, секретной базе, не знал никто, но бед этот выпендрежник приносил не больше, чем все остальные, и Шкипер ловко заминал этот вопрос - то ли не хотел связываться с его папочкой, то ли не желал возиться с самим Джулианом.

***



      Ещё одна мучительная для Ковальски ночь проходила точно так же, как и предыдущая, только на этот раз Рико приволок с собой надувную бабу, которую наивно считал своей девушкой вот уже который год. Издевается он или все всерьёз, не знал никто - все-таки официально Рико слыл сумасшедшим - но вот учёного эта резиновая красотка неимоверно выводила из себя. Ревновать к неживому, патологически не способному на чувства предмету было бы глупо, но раздражение, которое испытывал Ковальски, глядя на то, как подрывник милуется с надувной бабой, было вполне реальным и обоснованным. Шкипер давно махнул рукой - в подобном заскоке Рико не было нарушения субординации, тем более оказалось, что сержанта ни в какую не переубедить. А вот Ковальски и, как ни странно, Рядового подобные отношения не устраивали. Юный парень мечтал подыскать для подрывника, так сказать, более живую пару, а Ковальски просто не мог вынести того, что с такой нежностью предмет его любви смотрит на куклу. И вот Рико положил сиё страшное размалеванное надувное тело на матрас, категорически отказываясь слушать доводы Ковальски.

- Убери это из моей комнаты! Быстро! Я, конечно, все понимаю, но резиновым женщинам тут не место! - лейтенант был рассержен и надеялся, что сумеет повлиять на мужчину хотя бы сейчас. Однако Рико прервал его чаяния, бросив на учёного особо злобный взгляд, и это было по-звериному диковато, от чего у Ковальски дрожь пробежала по телу.

- Я сказал, не приноси ее сюда. Ты ведь прекрасно знаешь, как я отношусь к этой твоей подружке! - прозвучало уже менее убедительно, но ученый продолжил гнуть свое, несмотря на то, что подрывник теперь аж источал угрозу.

      Рико шумно вдохнул и, к счастью лейтенанта, взял себя в руки. Однако как на зло, он даже не предпринял попытки убрать куклу с матраса, а только потоптался с ноги на ногу, неловко почесав затылок. Ковальски закатил глаза. Ну сколько можно?

- А знаешь, что? - вспылил учёный: долго умудрялся он держать накопившийся гнев в себе, но чаша терпения, видимо, переполнилась. Его даже не остановило то, что еще минуту назад Рико мог сорваться. Как же достала Ковальски эта бесполезная немая преграда, эта ненастоящая женщина, эта игрушка, вещь, бессмысленная и бесчувственная... Он схватил матрас, даже не потрудившись сдуть его или хотя бы снять бельё, и потащил к двери. Рико удивленно, но уже совсем не злобно уставился на него.

- Да брось, - он попытался разрядить обстановку, но Ковальски был на взводе. Он, пыхтя, как закипающий чайник, кое-как пихал матрас к выходу, пытаясь выставить его прочь. Он не посмотрел, что впереди, так как впервые был настолько взбешен, что не мог анализировать, это и стало главной ошибкой. Вдруг послышался глухой хлопок и матрас стал стремительно сдуваться - видимо, в порыве гнева мужчина задел краем небольшой гвоздик, торчавший из косяка. Вскоре на полу лежали только надувная кукла и кучка белья, похоронившие под собой остатки матраса.

- Чёрт бы побрал этот резиновый... И эту тоже! - заорал Ковальски: контроль над собой был безвозвратно потерян. Как говорится, раз в год и палка стреляет - даже у прилежного учёного отряда быстрого реагирования случаются истерики.

- Не стр'шно, - послышался из-за спины неразборчивый говор Рико, - с т'бой лягу.
При других обстоятельствах Ковальски залился бы краской и попытался как-нибудь увильнуть, чтобы не позволить себе вдруг ничего лишнего, но сейчас он был не в том состоянии.

- Хорошо, только, пожалуйста, без куклы, ладно?

***



      Кровать под Рико нещадно прогнулась, не рассчитанная на двоих. Спать пришлось чуть ли не в обнимку, а как только Ковальски отошёл от истерической напасти, сразу же осознал, что предстоит ему вытерпеть этой ночью. Увы, в ванную не побегаешь: сержант прижал его к стене, не оставив и малейшей надежды на высвобождение. Мужчина, уткнувшись любом в холодный бетон стены, уже отчаялся уснуть: в голове теснились дурацкие мысли, а тело чувствовало разгоряченную грудь, прижавшуюся вплотную к спине лейтенанта - иначе Рико просто-напросто свалился бы с кровати. Вскоре из-за спины раздался раскатистый храп - сержант уснул беспробудным сном.

      Ковальски провалялся в придавленном положении около получаса, пока не решился хоть как-то изменить положение: развернувшись лицом к спящему товарищу, он придвинулся вплотную и уткнулся носом Рико в ключицу, обнимая того за талию. Так было намного удобнее, если не пытаться вдуматься в то, что сделал. Учёный бы не выдержал, если бы сейчас его тело отреагировало на подобную близость. Однако уставший организм не спешил ставить Ковальски в неловкое положение, поэтому появился шанс уснуть спокойно, не думая о проблемах. Если у Рико возникнут какие-нибудь вопросы или недопонимание, когда они проснутся, то лейтенант быстро развернет положение выгодным для себя боком. В последний раз перед тем, как закрыть глаза, он заглянул в лицо спящему подрывнику - ночь красила его: сглаживались острые черты, образ становился расплывчатым, романтичным. Ковальски не смог удержаться, он погладил Рико по сильной спине от лопаток до поясницы, неотрывно следя за его реакцией: тот мирно спал. Затем, Ковальски подался вперёд и, совершенно не отдавая себе отсчёта, мягко и легко коснулся губ сержанта своими. Ни один мускул не дрогнул на лице Рико, он все так же спал. Ковальски улыбнулся, почувствовав, как уютно и хорошо ему сейчас в компании подрывника. И, сосредоточившись на этом чувстве, ученый прикрыл глаза, позволяя дреме одолеть себя.

***



Этим утром "Пингвинов" разбудила сирена, огласившая базу протяжным воем. Ковальски открыл глаза и чисто инстинктивно попытавшись вскочить с кровати так, чтобы суметь выхватить из комода рубашку и штаны, наткнулся на зевавшего Рико. От неожиданности ученый вскрикнул, он и без того был весь на нервах и невыспавшийся, а тут ещё его сослуживец разлегся, смотрит на него, как на психа. Ну да, Ковальски бы и сам готов признать, что выглядел нелепо в тот момент, но какой нормальный человек не испугался бы их подрывника, тем более, застав его в такой непозволительной от себя близости. Затем фрагменты прошлой ночи все-таки начали проясняться, и учёный только вздохнул, закатив глаза. Много ошибок он, конечно, совершил за свою жизнь, но то, что было с ним этой ночью... Какого черта он вообще сумел додуматься накричать на Рико? Это все равно, что в сердцах пнуть бомбу или прыгнуть на мину. Ковальски очень повезло, что Рико не был настроен ссориться с ним. Ковальски оделся, стараясь не смотреть на сослуживца. За дверью он обнаружил сдутый матрас и гордо восседавшую на нем так называемую мисс Перки. Утро началось неважно.

Единственным, что пожалуй разбавило череду неудач команды, и, в частности, Ковальски, была миссия, которую они успешно провели, ликвидировав своего очередного "заклятого врага", датчанина Ганса. Теперь, когда неудавшийся злодей сидел за решеткой, и банковские сбережения обывателей были спасены, отряд "Пингвины", накупив себе выпивки, решили отметить успех.