Борись или умри

- И что ты хочешь за это? Старый Глен оценивающе взвешивал в руке часы, которые я прихватила из той квартиры. На улице был дубак – я продрогла до костей, что зубы клацали. Хорошо хоть успела прихватить свои старые сапоги. Перед глазами стояла лестница, и я, спотыкаясь, бегу по ней. Где-то позади кричит мужчина. Ну, уж нет! Живой я вам не дамся. - Куртку, - я кивнула на пакет в его руке, в котором лежала теплая парка. - Э, нет, - он утробно расхохотался, брызжа слюной, - они того не стоят. - Глен, я прекрасно знаю, сколько они стоят. Не думай, что сможешь меня обмануть. Забыл кто я? Я изо всех сил пыталась скрыть ненависть, которая сочилась из каждого моего слова. Но мне нужна была его помощь. Гадкий старый Глен. Он был как король улиц. Всем, кому нужны были кров, и помощь шли к нему, при этом отдавая слишком большую цену. Я искренне верила и надеялась, что больше никогда его не увижу. Но вот я тут, унижаясь, прошу у него крутку. И черт бы побрал эту погоду. А он? Он наживался на горе бездомных детей и на их отчаянии. Он заставлял их воровать для себя, образовывая целую группировку попрошаек. Куда же мне еще было идти? Выхода у меня не было. Глен прищурился и ухмыльнулся. - И в правду. Ты не похожа на других детишек, - он нагло погладил мое плечо. Я автоматически отшатнулась от него, чем вызвала новый приступ хохота. Вся его борода была в крошках хлеба. На губах все та же гримаса высокомерия, показывающая кто здесь ничтожество, а кто король. - Я не ребенок, - прошипела я. Он кивнул, не снимая с губ ухмылки, будто я нерадивое дитя, с которым легче согласится, чем спорить. Я почувствовала новую волну бешенства. - Давай так, ты отдаешь мне часы и телефон, а я отдаю тебе куртку. Я вздрогнула. - Что? Нет! Я мгновенно осеклась, бросив взгляд на молчаливую свиту старого Глена, которые делая вид, что их тут нет, впитывали каждое мое слово. Все они были обычными подростками, как и я, может старше, или младше. Но все как один они были рослыми, устрашающего вида парнями. Они сидели на земле, уставившись, кто куда: некоторые подбрасывали в воздух складные ножи, другие тихо переговаривались. Глен проследил за моим взглядом и вновь рассмеялся. - Не бойся, пока ты мне не надоела, они тебя не тронут. Я, сглотнув, продолжила спокойнее. - Куртка этого не стоит. Он пожал плечами. - Ты умная девочка, должна понимать, что времена суровые. Времена суровые, да. Но для меня будто эти времена и не заканчиваются. Делать было нечего. Конечно, я надеялась, что за этот телефон я смогу выжать для себя ужин, или еще что. Но разве у меня был выбор? Умирать я не хочу. Тем более от холода. Кивнув, я отдала ему телефон и часы. Глен довольно усмехнувшись, кинул мне пакет. Едва сдерживаясь на дрожащих ногах, я приказывала себе не торопиться. Я заставляла двигаться медленно и спокойно, не показывая свой страх и слабость. Вновь кивнув, я прижала пакет к груди, развернулась и пошла в сторону. Еще чуть-чуть и бежать. Бежать подальше от старого Глена, от всего того что связывало нас. От прошлого. Вдох-выдох. Я мечтала просто спокойно уйти, и никогда больше его не встречать. - Эй, Дайан! – выкрикнул он мне в след. Я замерла. О нет, призраки прошлого будто настигают меня вновь. Я ощущала лишь напряжение, тишину и некую долю усмешки. Словно последний плевок в мою сторону. Конечно, ему было обязательно надавить на меня, напомнить обо всем случившемся. Напомнить о том, что было в те времена, когда я лишь появилась на этих улицах. - Ты ведь знаешь, что всегда можешь вернуться! Его свора радостно загудела, некоторые хрипло и злобно хихикали, другие откровенно ржали над моей застывшей фигурой. Я ощущала все их взгляды.Ну уж нет, я лучше подохну как старый пес на свалке, чем вернусь в шайку старого Глена. Но что я, тощая и слабая девчонка, могла поделать с бандой головорезов? Моя гордость? А что гордость? Да, ущемлена, но я не самоубийца. Быстро взяв себя в руки, я зашагала прочь. В след я услышала крик своего бывшего босса. - Кто был с Гленом, всегда останется с ним! Прочь. Улицы, кварталы, переулки. Прочь. Бежать. Дальше, дальше. Где я? А, неважно! Лишь бы подальше. И когда силы покинули меня, я упала там же, где бежала. Прижавшись к стене дома, я окоченелыми руками попыталась распаковать парку. Бессмысленно. Пальцы покраснели и одеревенели. Я уткнулась лицом в ладони и тихо застонала. Плакать я давно разучилась, но иногда могла позволить себе минуты слабости. Когда никто не видит. Встреча с Гленом выбила меня из колеи. Напомнили о себе старые раны. Я клялась и божилась, что никогда не позволю себе вновь встретить его и унижаться. Но я в серьез начала раздумывать, возможно ли это? А его слова мне напоследок? Невольно, я навсегда останусь одной из его банды. Шестеркой, девчонкой удовлетворявшей их потребности. Зажмурившись, я попыталась отогнать от себя мысли и воспоминания. Чертова упаковка не поддавалась. В конец взбесившись, я просто разорвала ее. Парка была холодной изнутри, но я скоро согреюсь. Плевать. Два дня. Все вроде бы вновь пошло своим чередом. Сменив место обитания, я вновь вернулась в парк. Но в другой, дабы не наткнуться вновь на того мужчину. Все-таки я украла его «ролекс». Я старалась не вспоминать о встречи с Гленом. Себе дороже. Я быстро выздоровела, и вновь стала подрабатывать. Несмотря на некоторое недомогание, я вернулась в привычное русло. И только по ночам меня преследовало нахальная улыбка Глена и чистые глаза моего спасителя. Да, спасителя. Все-таки, он помог мне. Не знаю зачем, но точно не безвозмездно. Всем в этом мире что-то нужно. Никто не будет помогать другому просто так, по воле душевной. Но я не знаю как, может быть поворот судьбы, хотя я в нее не верю, а может быть он и вправду искал меня. Если так, то видно нашел. Память у меня не фотографическая, нет. Но возможно это лишь мои животные инстинкты, приобретенные на улицах. Живи или умри. В общем, я стояла в парке, под деревом, где-то в центре. Холодный день. Не холоднее того, но все-таки полиция поленилась вытащить свой зад из теплых кроваток, чтобы прочесать парк от попрошаек. Мне же на руку. День обещал быть спокойным. И впервые за два дня выручки хватит на хорошую порцию ужина. Возможно даже горячего. Но я, не переставая играть, инстинктивно подняла глаза, и увидела его. Все мои мускулы напряглись. Это был он. И хоть он был в темных очках, шапке и куртке, я узнала его. Он стоял где-то в метрах десяти. Его фигура могла спокойно затеряться в толпе, но я все равно видела его. Первой мыслью было – бежать. Еле-еле закончив песню, я быстро застегнула чехол гитары, побросав туда же выручку. Закинула его за спину, и быстрым шагом пошла в сторону переулков. Я точно знала, что он идет следом. Зачем? Ну, раз он идет следом – значит, хочет поиграть.Вот только, не на ту напал. Улицы – мой дом.Завернув за подворотню, я бросилась бежать. Он понял. - Эй, стой! Дайан! Мое имя из его уст звучало совсем не так, как из уст Глена. У него был нежный низкий голос, в отличие от взвизгивающего и утробного рычания бывшего босса. - Стой, Дайан! Мы не причиним тебе вреда! Мы? Страх окутал мое подсознание. Их двое? Кто? Я обернулась. За мной бежал тот мужчина, а следом высокий плотный темнокожий брюнет. Он, кряхтя, еле перебирал ногами. Куда ему до длинноногого блондина? И куда ему до меня? Я отвернулась и побежала дальше. Вот он. Тихий закоулок, маленький проем, который никто бы никогда не заметил. Этот проход между домами слишком узок, и пролезть в него смог бы лишь ребенок. Ну, или я. Я ведь говорила, что здесь я как дома. Кинувшись к нему, я увидела нечто. На том конце прохода стояла машина. Какому придурку заблагорассудилось поставить ее на пути моего спасения? К черту, все равно здесь меня не достанут и не увидят. Я пролезла между домами. И затаилась. Я услышала их совсем близко. Они остановились. - Где она? – голос незнакомого человека. - Не знаю, - кажется, мой спаситель был удивлен. - Что же, я старался, - темнокожий буквально задыхался. Худеть надо, малыш. - Погоди, не могла же она сквозь землю провалиться! - Похоже, что смогла. Серьезно, старик, на кой черт она тебе сдалась? Ходишь вокруг нее, крутишься. Вот и мне интересно. - Тебе так сложно помочь? Это твоя работа! – огрызнулся он. Незнакомец тяжело вздохнул. - Но не твоя. И у меня к тому же без нее дел невпроворот. - Послушай… Я допустила ошибку. Я нечаянно ногой задела стеклянную бутылку, и та со звоном покатилась в сторону. Зажмурившись, я ожидала их реакции. Конечно, они услышали, и вслед за звуком обернулись в проем. Было темно, но через пару секунд они разглядели мою фигуру, застрявшую между двумя стенами. Темнокожий раскрыв рот, смотрел на меня. Его лицо было покрыто испариной, он продолжал тяжело дышать. - Как она туда забралась? Он мне сразу не понравился. Был слишком, не знаю, недалеким, что ли. Не сомневаюсь, он добрый малый, возможно. Но, не любила я безмозглых. - Дайан, - мой спаситель протянул ко мне руки, и заговорил со мной успокаивающим и добрым голосом. Это что какой-то психологический трюк? – Помнишь меня? я Том. Тебя забудешь. Интересно, бок зажил? А то я могу и повторить хук справа. - Не бойся, - продолжал он, и от ноток беспокойства хотелось плеваться, - давай спокойно поговорим. Не будешь же ты там весь день. Не отвечай. Может ему надоест, и он сам уйдет? Сомневаюсь. - Слушай, может, все-таки вызовем Стивена. Он по таким делам спец. Лицо Тома исказилось. - Нет, он нам не нужен. - Ты подумай… - Нет! Кто этот Стивен? Если он не нравится Тому, вряд ли мне понравится. Этот темнокожий нравился мне все меньше. - Послушай, - начал осторожно тот, - Стивен разберется. У него, таких как она, вагон и маленькая тележка. Он быстро все уладит и отправит ее в интернат. Я едва смогла удержаться от злобного рычания. Пусть я похожа на загнанного волка, но в интернат? Вы издеваетесь? - Карл! – прикрикнул Том, от чего обомлела и я, и сам Карл, - я же сказал, не вмешивай Стива! При этом лицо у него было таким серьезным, что я засомневалась, так ли этот Том ангельски добр. Карл умолк, что-то пробубнив про неблагодарность и наглость своего друга. Но Том его проигнорировал. Он вновь посмотрел на меня, и я напряглась. - Послушай, Дайан. Я не обижу тебя. Я хочу помочь. - Зачем? Они оба вздрогнули от звука моего голоса. Наверно, не ожидали, что я пойду на переговоры. - Просто, потому что, хочу. Потому что хочу. Смешно. - Мне не нужна помощь. - Ошибаешься. Серьезное заявление. Ладно, уточнение. Мне не нужна ТВОЯ помощь. - Послушай, Дайан, - Карл подал голос, - я понимаю, у тебя нет оснований доверять нам. Ты нас не знаешь. Я – Карл, социальный работник. Том позвонил мне, и рассказал о тебе. То, что ты живешь на улице – не нормально. Мы поможем, вернем тебя твоей семье, или если захочешь, устроим в другую. - Мне. Не. Нужна. Помощь! - Дайан, ты должна жить в нормальных условиях! Ты несовершеннолетняя. - Я не хочу в семью. Я не хочу в интернат. - Отлично, - он закивал, - ты будешь жить у меня. - Что? – вскинулся Том. Я тоже немного опешила. - Это нормально, иногда социальные работники проживают вместе со своими пац… подопечными. У меня проживали несколько детей. Помладше, правда. Вот еще. - Я с вами не пойду. - Тогда мне придется звать Стивена. Он с тобой церемониться не будет. Ха, тоже мне, социальный работник. От него дети разбегаться будут. Теряет быстро контроль, никакого общего языка. Странный нынче люди пошли. Ни черта не разбирается, а работает психологом. - Карл, что ты несешь? – Том был взбешен. Давай, старик, вмажь ему. - Мне надоело, - признался он, - сегодня вечер пятницы, я должен быть дома со своей женой, пить свое пиво и сидеть на диване. Вместо этого я гоняюсь с тобой по каким-то переулкам. - Мне кажется, тебе пора. - Что? Том бесцеремонно подтолкнул его, и тот, выплевывая ругательства, поплелся в сторону метро. Я молча наблюдала за этой сценой, ожидая, когда этот странный тип продолжит промывать мне мозги. Но он спокойно стоял, оглядываясь по сторонам. Через минут пять он заговорил. А я уже и не ожидала. - Знаешь, я не знаю, что тебе пришлось пережить, что жизнь на улице для тебя уже является лучшим исходом. Вряд ли он захочет утащить меня в подворотню, заковать в наручники и увезти в полицию. Ноги и руки начали затекать в неудобном положении. Голод дал о себе знать. Выходить? - Если ты не хочешь возвращаться домой или в детдом, ты можешь пожить у меня. Примерно этого я и ожидала. Только вот, соглашаться я и не собиралась. - Зачем мне жить с тобой? Мне не нужна твоя помощь, - прошипела я, пытаясь казаться более отталкивающей. - Нет, нужна. И ты это знаешь. Выходи, не укушу. Подумав немного, я все-таки решила выбраться. Парень не отличается мускулатурой. Думаю, я спокойно смогу его вырубить, если понадобится. Я медленно боком протиснулась обратно, и сразу же отпрянула подальше от мужчины. Он продолжал улыбаться, какой-то до отвращения заботливой улыбкой. - Чего лыбишься? – вырвалось у меня. Не специально, уж простите. Он поджал губы, и присел на какой-то ящик, пристально разглядывая меня. - Ты ведь и вправду несовершеннолетняя. Сколько тебе? - Семнадцать. Он кивнул. - Почему сбежала из детдома? Причин много, и ни одной по-настоящему правдивой. - Ты не представляешь себе, насколько могут быть жестоки дети. - Но ты ведь сейчас не ребенок. Ты можешь постоять за себя. - А ты бы выбрал жизнь в неволе или на свободе? – прищурившись, спросила я. Он задумчиво кивнул, будто примерно этого и ожидал. Я разглядывала его. Было в нем что-то, что отличало от обычных жителей города Нью-Йорк. Какая-то изысканность, что ли, которая не терялась даже в темном закоулке. Его манеры, движения, все было пропитано какой-то аристократией, будто он сошел со старой киноленты начала двадцатых годов. Не местный, наверняка. Длинные тонкие пальцы, все время подмывали меня спросить о его работе. Музыкант? Живя на улицах, я научилась разбираться в людях. Какой-то инстинкт, наряду со внимательностью и осторожностью. Разбираться в эмоциях. Чему жизнь только не учит? - Что это? – я вздрогнула, и поймала его взгляд на своей шее. Сначала я опешила, но потом поняла, что его заинтересовало. Сбоку на шее, была тонкая линия татуировки. Ничего особенного, обычная метка детей вроде меня. Это были цифры. Лично у меня, от одного до девяти. Я проигнорировала вопрос, поплотнее запахнув горло. - Ладно, Дайан. Послушай меня. я не могу оставить тебя. Поэтому предлагаю ультиматум. Ты можешь жить со мной, или я заявляю о тебе Стивену, и он поднимает весь город на уши, чтобы разыскать тебя и вернуть в интернат, - вздохнув, сказал он. Я обомлела. В который раз. Он виновато отвел взгляд. - Ты знаешь, что я поступлю так. Ты ведь хорошо разбираешься в людях. Видимо, как и он. - Зачем тебе это? Он пожал плечами. - Не могу объяснить. Просто, доверься мне. Я – маленький, запуганный ребенок. Я выросла, и стала закаленной, сильной. Я могу жить на улице, я привыкла. Но какой станет моя жизнь, если везде будут сновать полицейские и социальные работники с моей фотографией, разыскивая именно меня? Будет ли мне реально выжить на свободе еще хотя бы месяц, если этот ваш Стивен так хорош? У меня стоял выбор. Свобода по условиям, или заточение еще на год. Я не выдержу. - Что мешает мне убить тебя прямо здесь? Способна ли я на убийство? Конечно, но я не так холодна. Я умею сопереживать беззащитным и слабым, что означает, что его убить я не смогу точно. И за что? За помощь? - Мы оба знаем, что ты уже выбрала. Он улыбнулся. Странный тип.