Снежно-зимнее солнце

Привычный скрип половиц под босыми ногами ночью кажется особенно резким и громким. Как бы ни пытался, что бы ни делал, гнилые доски болезненно стонут от легчайшего движения. Микаэла крадется на цыпочках, дышит через раз, стараясь не шуметь. Пугливо переставляет ноги и каждый раз замирает, едва коснувшись пальцем пола. Но Акане уже не спит. Только любопытно выглядывает из-под старого потертого одеяла, краем глаза наблюдая за братом, но не высовываясь слишком сильно. Ночи сейчас снежно-зимние, царапаются холодом. Темным силуэтом Микаэла замирает около постели Юичиро. Воровато осматривается по сторонам и ныряет под чужое одеяло, прижимаясь к другу близко-близко. Акане думается, что они, несомненно, столкнулись носами — что нельзя вот так, до неприличия вплотную. "Просто слишком холодно", — выносит вердикт девчонка, а ночь воет, соглашаясь; скачет по стенам густыми тенями, скалится острым ветром и на крохотном стекле вырисовывает ажуры ледяных узоров. Мика почти не движется: едва слышно шепчет что-то, медленно перебирая пальцами взъерошенные черные волосы, и только тогда она понимает, что Юи тоже не спит. Слишком шумное дыхание для спящего, слишком напряженное — Акане слышит его, почти чувствует кожей и почему-то вжимается в подушку сильнее. Зимние ночи по-особому тихие, но только не эта — сегодня комната живет звуками, почти осязаемыми, пестрыми, словно картинка. И как только остальные не слышат?... Мика и Юи ерзают на постели, сопят тихо, но чрезвычайно громко для притаившейся девчонки: вдох одного, выдох второго. И щеки полыхают румянцем, до чего неправильным и неприличным кажется это дыхание. Акане замирает, подтянув одеяло к глазам. Сердца мальчишек колотятся быстро-быстро — она ни секунды не сомневается в этом, слыша собственное, бьющееся о грудную клетку, словно умалишенное. Отчаянный, тягучий скрип старого дерева и одеяло медленно скользит вниз со вставшего на колени Микаэлы. Кожа его блестит серебром. Лунный свет мягко обнимает нагое тело, прилипает к шее, прячется в изгибах спины и мокрых уголках искусанных губ. Мика шепчет что-то и наверняка что-то особенное, потому что Юи реагирует сразу же — наиграно-раздраженно фыркает, смущенно краснеет.. и, привстав на кровати, натягивает съехавшее одеяло обратно на плечи, укутывая и Мику и себя. Словно мамочка заботливая. Акане не выдерживает и тихо смеется в кулак вместе с ними, закрывающими друг другу лица ладонями. Ей почему-то кажется, что поднимись она сейчас с кровати — никто бы не заметил. Микаэла и Юичиро плавятся от нежности в своем собственном мире. Касаются друг друга пальцами, совсем еще неумелыми, но отчаянно горячими, с упоением блуждающими по чужому телу. Приблизившись друг к другу лицами, сипло дышат, и замолкают на целую вечность, сцепившись губами, да так и валятся обратно на кровать, не отлипая друг от друга. Комната сужается до крохотного места на полу, до двух отчаянно жмущихся друг к другу мальчишек — словно и нет больше никого. Словно целый мир, целая вселенная принадлежат только им. Акане ловит воздух с жадностью, боясь, что он вот-вот закончится. И дикая приятная дрожь стелется по ногам. Ночь прячет их лица. Одеяло скрывает лишь половину бледно-нагого тела. Влажные поцелуи — робкие движения губами; нежные касания теплыми ладонями — вверх по спине, чтобы пропустить сквозь пальцы пряди чужих волос. Чтобы вцепиться в них отчаянно крепко и стонать сквозь зубы, пытаясь не закричать, потому что нужно тихо. Рука Микаэлы протискивается между их телами, скользит под одеяло и Юи жалобно вскрикивает, тут же закрывая рот ладонью. Ласки его кружат голову, взрываются перед глазами ослепительно яркими фейерверками. Юичиро скулит и дрожит, раз за разом повторяя чужое имя, шепотом зовет Микаэлу так откровенно трогающего его тело. Акане жарко, а за окном слишком холодно. И привычный бледно-острый мир кругом. Приятное тепло щиплет пальцы и сводит ноги, течет по венам жидким огнем к дурно колотящемуся сердцу, вспыхивает в животе мириадами огненных бабочек. Жалобные всхлипы, бесстыдные стоны, судорожное дыхание — вместе и наперебой. Она наблюдает издалека и задыхается от духоты комнаты, они — в самом центре безумного жерла: как до сих пор не сгорели? Только сладко мурлычут, красные и растрепанные, уткнувшись носом друг другу в шею, горячим дыханием обжигая и без того разгоряченную кожу. Бесноватая ночь. Воет и скребется в крохотные окна на чердаке, а в затаившейся комнате беззаботно тикают часы. Девчонка лихорадочно выдыхает, думая, как бы спросить у парней о случившемся, но почему-то до ужаса не хочет. Секунда за секундой, очередная ночь вспыхивает и загорается в лучах восходящего солнца, а Юи спит, лбом прижавшись между лопаток Микаэлы. Такими Акане видела их впервые.