Рундил Уозлик — великий поэт!

      Рон мрачно вертел в руках флакон с антидотом.       — Рундил, — прошептала Лаванда.       — Короткая жизнь Рундила была нелепой шуткой в чьих-то жестоких руках, — отозвался он с горечью.       Дверь в спальню мальчиков распахнулась, и вошла целая делегация: Джинни, Гермиона, Гарри, Невилл и Луна.       — Мы здесь, чтобы поддержать тебя, — с порога заявил Гарри.       — Знай, близнецы такого получат, как только попадутся на пути, мало не покажется! — Гермиона потрясла кулаком для доходчивости.       — Я напишу маме и Перси, и посмотрим, как кто-то попляшет, — добавила Джинни.       Закончив с вводной воинственной частью, они перешли к лирике.       — Прости нас, Рон, — Гарри проникновенно посмотрел на друга. — Мы вели себя довольно неприглядно в последнее время. Были слишком навязчивы...       Рон заставил себя поднять голову и посмотреть на друзей:       — Вам не за что просить прощения, вы были правы. Это со мной, как оказалось, что-то не так. Прощай, Рундил Уозлик!       Он откупорил флакон и одним махом осушил его.       На минуту комната погрузилась в тишину.       — Ну, как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Гермиона.       — Нормально... вроде.       — Так ты это уже ты? — поинтересовалась Джинни. — Или еще нет?       — Кажется... кажется, я! — Рон вскочил. — Я! Я! Я! — заорал он. — Но это всегда был я. Я был Рундилом. Гнилые соплохвосты, как стыдно-то! Что я творил! Поэзия мне противопоказана, — он подошел к своей тумбочке и принялся рвать исписанные пергаменты.       — Осторожно, Рон, — Гермиона выдернула стопку у него из рук. — Это, похоже, домашняя работа.       Не обращая внимания, он продолжал рвать стихи и даже разбил несколько чернильниц с разноцветными чернилами. Вскоре вся спальня была завалена рваной бумагой.       — Все! А Фреда и Джорджа я сам придушу.       — Рон... — Гарри на глаза слезы наворачивались.       — Не говори, я знаю. Простите меня, пожалуйста, это я вел себя как кретин!       — Но ты не виноват, — сказала Джинни. — Знал бы ты, как мы за тебя переживали! И ни капли не сердились. Правда.       — Я плохо понимаю происходящее, — прошептал Луне Невилл.       — Я тебе потом все объясню. Та еще история.       — Спасибо, спасибо вам за все.       К Рону возвращалось хорошее настроение. Стоило только выпить антидот, как пропало грызущее изнутри желание сочинять стихи. Последние недели теперь казались подернутыми пеленой какого-то сонного тумана. Рундил Уозлик? И как он мог с гордостью называть себя этим именем? Наваждение. Жуткое наваждение. Но и было во всем этом что-то невероятно смешное.       Рон расхохотался.       — Рундил... Ха-ха-ха... Рундил Уозлик — великий поэт! Нет, ну я даю!       Засмеялись и все остальные, кроме Лаванды, забившейся в уголок спальни.       — Не могу поверить! Но пароль я этот оставлю, и будет, что рассказать потомкам.       — Это точно!       — С возвращением, Рон! — Гарри похлопал его по плечу и обнял.       А потом уже остальные бросились обниматься.       — Нам столько всего нужно тебе рассказать, — Гермиона улыбнулась. — Мы провели расследование...       — А, так вот зачем вы рылись в моих вещах!       — Мы думали, тебя кто-то отравил, — возмутилась Джинни.       Они еще долго болтали, смеялись, пересказывали друг другу события, и никто не заметил, как Лаванда громко всхлипнула и выбежала из комнаты.       Так они и просидели до вечера, а перед ужином зашли Дин и Симус.       — А вы тут, — сказал Симус. — Рон, ну ты крут! Вы с братьями просто гении. Все только об этом и говорят.       — Да, шикарно, — подтвердил Дин. — Я заказал три бутылки стихотворной газировки. Похоже, это мощная вещь!       Рон изумленно уставился на друзей.       — Кажется, они думают, что ты принимал участие в акции близнецов по своей воле, — тихо сказала Луна. — Знаешь, что это значит?       — Да, то, что я срочно должен потребовать свою долю с продаж!       — Я хотела сказать, что тебе теперь точно не будет стыдно показаться на людях, но да, доля с продаж, это тоже неплохо.       Веселой компанией они спустились в Большой Зал.       — Эй, а кто-нибудь видел Лаванду? — спросил вдруг Рон. — Куда она делась?       — Видимо, ей больше нравился Рундил, не Рон, — насмешливо предположила Гермиона, но Джинни ткнула ее локтем.       — Она терпела Рундила несколько недель, теперь она, наверное, переживает, что за все это время не заметила, что что-то не так, — проницательно отметила Луна, перед тем как распрощаться с ними и пойти к своему столу.       — Так, мне это не нравится, — протянула Джинни. — Мы должны ее найти и поговорить.       — Начинаем новое дело, — полушутя заявил Гарри.       Рон потерянно оглядывался.       — Знали бы вы, как отвратительно я себя вел. И Лаванда все это терпела.       — Знаем-знаем, — кивнула Джинни.       Они оставили Невилла ужинать, а сами отправились на поиски Лаванды.       — Она в пустом классе неподалеку, — Гарри сверился с картой.       — Я должен поговорить с ней сам.       — Естественно.       Рон шагнул в полутемное помещение и увидел плачущую Лаванду у окна. Она тоже его заметила.       — Я и предположить не могла, Рундил... прости, Рон. Я не думала... я считала, все в порядке. Ты, стихи. Они мне нравились! — она всхлипнула.       — Так мне тоже казалось, что у меня талант, — хмыкнул Рон. — Людям вообще свойственно ошибаться. И ты поддерживала меня во всем, знаешь, это дорогого стоит.       — Правда?       — Ага. Хорошо иметь друзей, проницательных или верных, всегда готовых помогать. Ты была отличным другом.       Лаванда слабо улыбнулась. А потом они взялись за руки и пошли ужинать.

***

Краткое послесловие

      Фред и Джордж продали просто невероятное количество стихотворной газировки и доход от продаж они поровну разделили с Роном. Молли сердилась на них не меньше полугода, и чуть не спалила их магазин, но Артур сумел ее отговорить. Флитвик узнал историю от Гермионы, ужаснулся, но тайком все же заказал себе бутылочку стихотворной газировки. В ближайшие годы в Хогвартсе вообще можно было услышать много довольно глупых стихов. Хагрид и Невилл продолжили сочинять свое, но не афишировали, а только встречались иногда и обменивались мыслями. Все куклы Луны вернулись к владельцам, и вскоре она прославилась своим мастерством. Уже и у Дамблдора в кабинете сидело несколько маленьких Альбусов в пестрых мантиях. Рон не сочинил больше ни строчки, а вот Лаванда решила попробовать свои силы. Кстати, они до сих пор вместе. Гарри, Гермиона и Джинни решили расследовать что-нибудь еще, но ничего подходящего пока не попадалось...