Рундил Уозлик — великий поэт!

      – Вы просто психи! – воскликнул Рон. – Ну и чего ради вы притащили меня в больничное крыло? Так, по-вашему, поступают с друзьями?       – Мадам Помфри просто осмотрит тебя, Рон. Плановое обследование, – попыталась успокоить его Джинни.       – Рундил, Джинни!       – Рундил, – поправилась она.       – Вот видишь... Рундил, это ведь не слишком нормально, – мягко заговорила Гермиона, – Ни с того ни с сего взять новое имя и начать целыми днями сочинять стихи. Это подозрительно, разве нет? Мы просто хотим удостовериться, что с тобой все в порядке.       – Ах, вот в чем дело! – воскликнул Рон, вырвавшись из рук Джинни и отступив на шаг. – В стихах. Вас беспокоит, что я сочиняю стихи. Что ж, если вам этого не дано, это не значит, что это ненормально. Знаете, что?       – Что?       – Я вижу тут то же самое, что происходило веками. Люди боятся и ненавидят того, кто обладает непонятным им талантом. А от вас, ребята, я, серьезно, такого не ожидал, – упавшим голосом договорил он.       – Что тут такое? – выглянула из своего кабинета мадам Помфри.       – Это тот, о ком я говорил, – вышел из-за ее спины Гарри. Чуть раньше он пошел к ней один, чтобы рассказать о необычном случае Рундила-Рона.       – Хм. – На лице ее было написано неодобрение. – Вообще-то это больничное крыло, а не место для игр и развлечений. Думаю, вам всем стоит уйти.       – Нет уж! – взбеленился Рон. – Осмотрите меня. Да, обследуйте, пожалуйста! Чтобы эти вот, – он презрительно махнул на остальных, – отстали от меня раз и навсегда.       – Я собираюсь позвать профессора МакГонагалл, – предупредила медсестра.       – Мадам Помфри, – обратилась к ней Гермиона. – Недавно Рон был отравлен, помните? А до этого опоен любовным зельем. Мы боимся, что либо это случилось снова, либо предыдущие отравления отразились на его... рассудке.       – Очень мило, Гермиона. Очень, – Рон сжал губы и покачал головой.       – Я прекрасно помню его. – У мадам Помфри уже заканчивалось терпение. – И помню, что он покинул больничное крыло полностью излечившимся. Единственное, чего я не помню, так это с каких пор я должна отчитываться перед школьниками? А ну-ка все вон отсюда!       – Чувствую себя нашкодившим первокурсником, – признался Гарри, когда они медленно брели по коридорам от больничного крыла.       Незадолго до этого ушел Рон, заявив, что руки больше никому из них не подаст.       – Может быть, мадам Помфри как-то связана с этим? – предположила Джинни. – Поэтому и не хочет осмотреть Рона?       – Если бы она была связана, – сказала Гермиона, – то как раз осмотрела бы его, чтобы отвести подозрения и заявила бы, что все в порядке. Нет. Сглупили мы с вами. Зря подставились перед Роном.       – Но мы так и не узнали отравлен он или нет, – вздохнула Джинни. – И теперь не узнаем, если только его состояние не ухудшится.       – Это не важно, – Гермиона остановилась и посмотрела на друзей. – Ведь теперь у нас есть зацепка.       – Ты о чем? – не понял Гарри.       – Детский стишок! – торжественно произнесла она.       – Что? – Джинни нахмурилась. – А ты, часом, не двинулась, Гермиона?       – Из рассказа Рона. Помните? Он лежал в больничном крыле и ему пришел в голову какой-то стишок. С этого все и началось. Очень странно, не находите? И что-то мне подсказывает, что копать надо в этом направлении.       – Да, мне эта деталь тоже показалась очень странной, – согласился Гарри. – Но я все же не могу понять, как это поможет нам выяснить что произошло с Роном.       – Я тоже пока не знаю, но чувствую, что это чрезвычайно важно. Пока отложим предыдущие версии и займемся стишком.       – Вот только как? – поинтересовалась Джинни. – Мы даже не можем выяснить подробности у Рона. И все почему? – она изобразила изумленный вид. – Потому что он больше в жизни с нами не заговорит! Вот почему.       – Это было просто ужасно, Лаванда, – Рон полулежал на кресле в гостиной, положив руку на лоб. – Ужасно. Моя собственная сестра, мои друзья... Они притащили меня к мадам Помфри, потому что считали, что со мной что-то не так.       – О, Рундил! – Лаванда сочувственно прикоснулась к его коленке.       – И все из-за того, что я сочиняю стихи! Скажем прямо, не каждому дано понять поэзию. Но если не понимаешь, так хоть не отрицай, верно?       – Конечно. Ты абсолютно прав!       Рон резко сел и взял ее руку в свои:       – Хорошо, что хоть ты меня понимаешь, Лав-Лав. Это согревает мое сердце.       Он откашлялся.       – Ты так прекрасна и умна.       Жизнелюбива, весела!       Быть с тобой всегда чудесно,       Это даже интересно.       Он улыбнулся, ожидая похвалы.       – Ох, Бон-Бон, снова экспромт? – воскликнула Лаванда.       Рон довольно кивнул.       – И все для меня? Рундил, я тебя обожаю!       – Меня сейчас стошнит. Уровень приторности просто зашкаливает, – прошипела Джинни в том углу гостиной, где они с Гарри и Гермионой прятались с удлинителями ушей. Она вытащила удлинитель из уха, чтобы пропустить звуки сочных причмокиваний поцелуя. Гарри и Гермиона сделали тоже самое. – Что-то я не уверена, что мы так выясним хоть что-то толковое. Эти двое безнадежны.       – Послушаем еще, – не отступал Гарри. – Раз Рон ей все рассказывает, то должен рассказать и о стишке.       Они вновь взялись за удлинители ушей, удостоверившись, что Рон и Лаванда прекратили целоваться.       – Теперь я хочу восстановить душевное равновесие и немного посочинять, – сказал Рон, хватаясь за стопку чистых пергаментов. – Не принесешь мне перо и чернильницу?       – С удовольствием, – Лаванда чмокнула Рона в лоб и удалилась.       – Нет, – Гермиона отшвырнула удлинитель ушей, – так мы никогда ничего не узнаем. Пора уже перестать вести себя, словно дети и приступить к решительным действиям.       – Ну и что предлагаешь? – Гарри аккуратно собрал три удлинителя и спрятал их в карман.       – Обыск.       Джинни посмотрела на нее с недоумением.       – Прямо сейчас мы идем в спальню и осматриваем вещи Рундила. Тьфу! Рона.       – Но...       – Нет, Гарри никаких но. Это настоящее дело, не то, что сейчас. Мы прячемся за диваном и подслушиваем любовные разговоры – это же такая же шиза, как у Рона со стихами. К тому же, подумайте сами, мы можем найти в его вещах какой-нибудь проклятый предмет, из-за которого Рон спятил. К примеру.       – С этого и надо было начинать, – Джинни решительно встала.       – Эй, а что это вы тут делаете? – удивился Невилл, подходя к их углу.       – Отдыхаем, Невилл, просто отдыхаем, – Гарри вылез из-за дивана вслед за друзьями и похлопал одноклассника по плечу, проходя мимо.