Вселенная бесконечна?

      Оказавшись на пороге дома, Гарри на мгновение застыл.       Дом. Это был его отчий дом.       Парень не знал, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к этому чувству. Да, там, теперь уже можно сказать в прошлой жизни, у него был дом. Завещанный ему Сириусом. Мрачноватый, будто несущий груз веков на своих сваях, но дом. Но он никогда не чувствовал себя в нём именно так.       Затем появилась квартира, в которой они жили с Джинни. Хотя, честнее было сказать, жил Гарри, Джинни там появлялась набегами между соревнованиями, тренировками и вереницей интервью. И несмотря на то, что там жить было как-то легче, чем на Гриммо, это тоже лишь отдаленно напоминало то, что он чувствовал находясь здесь. Гарри даже слов не мог подобрать, чтобы точнее описать всё, что ощущает, стоит ему не то, что оказаться, просто подумать о светлом и уютном домике в Годриковой Впадине.       Стоило ему сойти с поезда, как он увидел их. Они пришли всем составом, чтобы встретить его после первого года обучения — мама, папа, сестра и крестный. Гарри попрощался с Гермионой, клятвенно обещав писать, и двинулся на встречу своей семье. Это было удивительно, странно и будоражаще одновременно. Его родные с искренней радостью встречали на Кингс-Кросс. Отец потрепал его по голове, приводя волосы ещё в больший беспорядок, мама и Рози кинулись обнимать, а Сириус с напускной серьезностью по-мужски пожал руку, после чего все с хорошим настроением двинулись к выходу с вокзала.       И вот он на пороге дома в Годриковой Впадине.       — Заходи быстрее, — прервала его размышления Роза. — Там мама столько всего наготовила.       Улыбаясь Гарри оказался дома, отдаваясь во власть чувства умиротворения, поглотившего его.

***

      «Каникулы» — как много в этом слове. Школьники чуть ли не зачеркивают дни в календаре в ожидании этой поры. Ведь это отдых, отсутствие домашнего задания, веселье, посиделки с друзьями, и НИКАКОЙ школы.       Во всяком случае это относится к большинству школьников, есть, конечно, и исключения. К числу подобных, так сказать, бедняг относился и Гарри Поттер. Если учебный год в Хогвартсе закончился и можно было ненадолго забыться (пока Гермиона в очередном письме не напомнит о заданном эссе на лето или необходимости почитать учебники ДО начала учебного года), то вопрос маглловского образования встал как никогда остро.       Именно поэтому в этот теплый летний денёк находясь в библиотеке Гарри изучал маглловский учебник. Ну как изучал, учебник был рядом и даже был открыт, однако сам мальчик уделял своё внимание не ему, а виду из окна. Мысль о получении маглловского образования всё ещё нравилась ему и, хотя в прошлом мире ему не довелось переступить даже черту начальной школы, изучать программу, рассчитанную на одиннадцатилеток было скучно.       Как раз в позе великого мыслителя и застала его Лили, решившая проверить, как идёт образовательный процесс у сына.       — Гарри Джеймс Поттер! — мальчик вздрогнул от неожиданности. — Если ты решил получить образование, будь добр, не запускай. Ты ведь знаешь, что если тебе необходима помощь, ты можешь попросить её у меня? — Чуть мягче закончила женщина.       — Да, мам. Просто…       — И не думайте, молодой человек, что я не заметила нарушенные сроки сдачи тестов по математике во время учёбы в Хогвартсе, — она шутливо погрозила пальцем. — Если не идёт, не издевайся над собой. Иди, сделай перерыв. Поиграй в саду, повозись с Рози, да хоть на метле полетай — отвлекись, а потом с новыми силами в бой.       — Так и сделаю, — Гарри с шумом закрыл учебник и выбежал, провожаемый насмешливым взглядом матери, из библиотеки.

***

      Давно выученной тропой, виляющей меж надгробий, Рубеус Хагрид пробирался по кладбищу. Солнце уже клонилось к закату, поэтому на смену духоте постепенно приходила легкая летняя свежесть. Ничего не замечая, полувеликан шёл к той самой могиле, которую привык навещать уже многие годы. Поворот налево, дальше направо, пройти мимо дуба…       Вот мистер и миссис Уоррен, Хагрид протёр от пыли и грязи их таблички. А рядом она — его стеснительная подруга, слишком ранимая, слишком замкнутая… слишком рано ушедшая. Он никогда не сможет простить себе, что не уберёг её, что в тот вечер повёл себя как… Мерлин, каким же болваном он был, что не принял всерьёз её состояния. Он же видел её глаза! Если бы…       Сколько «если бы» стайкой раненных птичек билось в его мозгу с тех пор, как это произошло. Он должен был. Но нет, у него же у самого было столько проблем. Единственный раз, когда его собственные переживания казались ему выше и сильнее, чем испытывают окружающие, обернулся чудовищной смертью третьекурсницы. Теперь он не совершает таких ошибок, но что ей до этого? Это не воскресит её, она всё также останется лежать под этой надгробной плитой.       Он навещал её дважды в год: в канун Рождества — потому что она обожала этот праздник, ей нравился снег, причудливые узоры на окнах, запах ёлки, — и в день её рождения — до которого она по нелепой и страшной случайности не дожила одного дня.       Каждый год в тот самый день, который стал её последним, Хагрид практически не появлялся в школе, проводя его либо в своей хижине, либо в глуши Запретного Леса. Первые годы профессор Дамблдор пытался составить ему компанию, но полувеликан был убежден, что должен провести день в одиночестве — ровно так, как ему и хотелось тогда. Так, как он заставил её чувствовать себя в тот день.       С особой осторожностью он провёл рукой по табличке с её именем: «Миртл Элизабет Уоррен».

***

      — Ты звал меня, отец?       — Да, проходи, Драко.       Мальчик зашёл в кабинет, наблюдая, как отец что-то спешно прячет в верхний ящик стола. «Интересно, что там?» — подумалось ему.       — Сколько ещё это будет продолжаться, сын? До каких пор ты будешь заставлять меня краснеть от стыда? — с каждой фразой Драко всё сильнее опускал голову, он понимал, к чему ведёт отец. — Подумать только! Какая-то грязнокровка опережает тебя в рейтинге среди учащихся Хогвартса! Что ты можешь сказать по данному вопросу, Драко?       — Отец, эта Грейнджер просто зубрилка. И этот Поттер вечно рядом с ней. Да она…       — Я всё понял, — Люциус поднял руку в знак, чтобы мальчик замолчал. — Ты просто недостаточно стараешься, Драко. Разве этому я тебя учил? Ты позоришь честь Малфоев! Если ты не исправишься, я не ограничусь лишь разговором. Я понятно объяснил, сын?       — Да, отец.       — Можешь идти. Завтра будь готов, к тебе придут репетиторы, раз ты сам не справляешься с учебной программой.       Драко покинул кабинет отца, чуть ли не шипя от ярости. Из-за проклятого Поттера и его грязнокровки с предателем крови не видать ему каникул! Он знал, на что способен отец. Так что нанятые репетиторы будут его муштровать всё лето. Вот только окажется он в Хогвартсе, там-то он быстро поставит на место эту кучку недотёп. А пока есть время он подготовится. В доме Малфоев всегда можно найти что-то интересное, особенно в кабинете отца.

***

POV Гарри

      Серое полупрозрачное полотно колыхалось, словно от порывов ветра. То, что я видел, не было Аркой Смерти, но полотно было схожим. Я решился подойти ближе. Осторожно я поднёс руку.       Слизь. На ощупь это было как холодная вязкая слизь. Я попытался отдернуть руку, но меня словно что-то удерживало. Неожиданно полотно начало приобретать человеческую форму. Передо мною был человек, такой же серый и полупрозрачный как-то полотно, с помощью которого я попал в другой мир. Моя рука всё также оставалась внутри него где-то на уровне груди.       — Что, хочешь найти моё сердце, Поттер? — этот шипящий голос я узнаю из тысячи. — Боюсь, вынужден тебя разочаровать.       — Ты умер, Том Реддл. — Надеюсь, мой голос звучит уверено.       — Поэтому ты решил, что теперь в безопасности? — мужчина рассмеялся. — О, Гарри Поттер, ты так просто от меня не отделаешься. А что если я попробую найти твоё сердце, что скажешь?       Договорив, он протянул свою руку по направлению ко мне, но прежде чем он смог дотронуться до меня…       Я проснулся.       И что это сейчас было? Реддл — полотно из Арки Смерти? Это лишь игра воображения — если так, то, что же творится в моём подсознании? — или знак, который я пока не могу расшифровать?       Шумно выдохнув, я накрылся с головой одеялом. Чем бы это ни было — вот только Волдеморта во снах мне хватало. А как же простая жизнь с простыми радостями? Поворочавшись ещё минут десять, я смирился, что больше не засну. Ещё было рано, так что я решил зайти в библиотеку, чтобы найти какую-нибудь интересную книжку, с помощью которой можно скоротать время. Однако в библиотеке я, к своему удивлению, увидел Сириуса.       — Что, малыш, не спится?       — Тебе тоже?       Крестный усмехнулся:       — Негоже отвечать старшим вопросом на вопрос, — он сделал посерьезнее выражение лица, но, не выдержав, засмеялся. — Так что?       — Да, плохой сон. Вот решил почитать что-нибудь.       — Кажется, в тебе и правда слишком много от Лили. — Он собрал со стола какие-то бумаги. — Но это не так уж и плохо, — как-то отстраненно закончил он.       На мгновение я почувствовал себя обиженным. Сам не зная зачем, я возразил:       — Я похож на обоих родителей в равной степени.       Он глянул на меня, будто что-то ища во мне. Его взгляд жадно всматривался в меня, я буквально прочувствовал его от макушки до пят.       — Конечно, Гарри, но всё же, гены Лили немного преобладают в тебе. — Отчего-то настаивал крёстный. — Я знаю, как… если бы наоборот… Ай, не слушай, своего глупого крестного, мне явно необходим сон. — Сумбурно закончил он, потянувшись к собранным пергаментам, лежащим на столе.       Неожиданно окна в библиотеке распахнулись, и в помещении загулял ветер. Я едва успел заметить, как Сириус достал палочку и быстрым заклинанием закрыл окна. Однако пергаменты всё же успели разлететься. Быстро подняв один из них с пола, я увидел едва ли законченный набросок, наверное, изображенный Сириусом до того, как я нарушил его уединение. Было в нём что-то похожее…       — О, Клювокрыл, — вырвалось у меня раньше, чем я смог понять, ЧТО собираюсь сказать.       Подняв голову, я увидел ошарашенный взгляд Сириуса.       — Что ты сказал? — со странной интонацией переспросил он.