Синдром жертвы

В пустых белесых глазах давно угас огонёк надежды; губы плотно сомнкнуты; некогда аккуратно уложенные темные волосы растрепаны, закрывают прекрасное лицо. Тьма, спустившая над троллем затягивает, поглощает нефритовую женщину. Будучи пойманной, истерзанной и убитой морально, она все равно смотрит прямо на своего убийцу, продолжая искать в его пустых глазах хоть каплю сожаления. Она понимает, что он не раскается, не осознает своей вины и не посмотрит правде в глаза. Ее убийца полностью отдает себе отчет в своих действиях. Возможно, он даже планировал убийство той, что заботилась о нем и сейчас смотрела на него снизу вверх. Она раздавлена, унижена, отвергнута, но все еще не убита. Ее невероятно сильная душа все ещё трепещет в изувеченном теле, как птичка, пытающаяся вырваться из прочной клетки. Жертва все ещё не желает зла своему мучителю, готовая снова утешить, снова согреть своим теплом. Поррим Марьям давно простила Курлоза Макару. Пусть Поррим и не понимала, почему Макара опять хватает своей сильной рукой ее за волосы и опять кидает лицом в пол, но она все еще молчала. Молчала, не желая больше говорить. Ничто из ею сказанного не могло достигнуть помутненного, закрытого разума Макары. В руках более не было нужды, — они были сломаны и висели мешками для костей. Она настолько долго была мертва, что и забыла, что такое жить. Ей не страшно умереть еще раз. По лбу потекла горячая кровь, капая на пол и собираясь в лужу нефритовой кров. В тишине послышался тихий всхлип, после чего звуки снова пропали, оставляя мерзкую тишину. Отвратительное, пожирающее изнутри ничто. Смиренная, послушная жертва готова была принять любое наказание от своего мучителя. Слепая жестокость овладела и без того хрупкой, переменчивый и непостоянной душой фиолетовокрового. Пепенеся тяжелую душевную травму он, казалось, сломался внутри. Снаружи он остался все тем же, перемену тяжело было заметить. Но она видела то, что творилось с ним на самом деле. Как бы он ни старался скрыть своего состояния, от ее чистой, заботливой души не могло ничего скрыться. И пусть сейчас Курлоз совершал это ужасное деяние, она все равно будет жалеть его. Макара заносит руку для нового удара. На этот раз удар приходится на скулу женщины, снова впечатывая ее лицом в пол. Темная кровь вновь брызгает на пол, заставляя издать протяжный стон боли. В висках прошел резкий болевой импульс, отдаваясь по всему телу острой болью. Как будто в ухо вбили тупой гвоздь. После резкой вспышки боли, Марьям расслабляет мышцы, хватаясь за остатки своей жизни. В голове не осталось мыслей, только пустой гул. Курлоз заносит кеглю в последний раз. Оружие заставляет череп Поррим расколоться, чуть ли не раскрошиться. Кровавое месиво из волос, мозга, крови и ошметков костей остается массой лежать у ног мима. Что за странное чувство внутри? Как будто что-то скребется, заставляет дрожь пробивать тело Кулоза. Пальцы разжимаются, и жонглирская кегля с глухим стуком падает на пол. Пустой взляд устремляется на тело мертвой Марьям. Но внутри все ещё живет странное сосущее чувство, пробираясь глубоко в душу убийцы. Чувство вины? Быть не может. Присев, Макара берет тонкое запястье девушки, разглядывая аккуратную ручку с красивыми длинными пальцами. Ее лицо было так прекрасно. Может быть, и сама она была так же не дурна? Может быть, Курлоз неправильно поступил, убив ее? Чувство усиливается. Рука отпускает холодную ручку девушки. Странное ощущение пропадает. Тебе все ещё кажется, что ты поступаешь верно, пытаясь заглушить одиночество, что она оставила в твоей душе? Ты хочешь, чтобы другие испытали тоже самое? Ты отвернулся от общества, делая только то, что хочешь ты. Подумай над этим.