Синдром жертвы

Странная черта жертвы – проявлять жалость к своему мучителю. Казалось бы, ее заслуживает каждый, но стоит ли хорошо относиться к человеку, сделавшему тебе невыносимо больно? Стоит ли идти на это ради того, чтобы успокоить совесть? Определенно нет. А может и да? С губ стекает густыми струйками нефритовая кровь. Глаза плотно закрыты, скорее для того, чтобы не видеть его страшное, намазанное гримом лицо, налитые кровью глаза и ухмылку, заставляющую сердце пропускать удары. Ей больно просто смотреть на его огромные, сильные кулаки, с каждым разом ее ударяющие. Ему наплевать на то, кто теперь будет смотреть за маленькими личинками и Троллематкой. Он убил того, кого она растила. Того, кто был ее сердцу так дорог. Того, кто стал ей как родным ребенком. Она любила его. Она плакала, когда его не стало. И сейчас сидя прямо перед убийцей своего ребенка, она не проронила ни единой слезинки, она не ненавидит его. Ненависть – удел ее мучителя. Гранда Хайблада. Руки связаны за спиной, но их кости все равно раздроблены на маленькие кусочки, так что уже совершенно бесполезны. Всегда безупречно уложенная прическа сейчас растрепана, не так как обычно, но об ее любви к красоте сейчас говорить не приходится, ведь вид сейчас у Долорозы самый неприглядный, какой вообще может быть у нефритокрового тролля. Синяки покрывают все ее тело, одежда разодрана, лицо обезображено ужасными кровоточащими ранами, но на губах продолжает играть улыбка. Что бы Хайблад не делал с этой женщиной, она не сломится. До последней капли крови она будет продолжать улыбаться, показывая высшекровке то, что ее дух по-прежнему силен и свободен не смотря на то, что тело сдавливают крепкие веревки. На рог Долорозы опускается огромная когтистая ладонь и сдавливает его. Хоть нефритовая и не видит лица Гранда, она уверена, что он торжествующе улыбается, дергая рог в сторону, вырывая его вместе с куском кожи и волос. Темно-зеленая густая кровь брызнула на пол и на руки джагалло, продолжая плотной массой стекать по лицу женщины, с губ которой сорвались лишь поскуливания, стирая улыбку. Но вскоре и всхлипы замолкли. Она опять улыбалась. Естественно Гранд не хотел останавливаться только на этом. Ему этого казалось мало. Он хотел убить Долорозу. Он мог бы ее просто казнить. Но она вырастила его главного врага, а значит должна умереть медленной и мучительной смертью. Схватив нефритовую за волосы, Гранд с силой потянул ее вверх, смотря в ее полные слез и крови глаза. Пересохшие губы женщины приоткрылись, и послышался слабый, сдавленный голос: - Ты ведь не хочешь, этого, Гранд. На джагалло слова девушки не оказали никакого влияния. Он точно знал, что осознает, что сейчас творит. Эта женщина вырастила мутанта, который заметно подпортил ему жизнь. Она должна умереть и это не обсуждается. На лице фиолетовокрового появляется гримаса презрения к этому слабому, беззащитному существу, пока сердце Долорозы трепетало от жалости к этому явно одинокому и от того такому жестокому троллю. Он не знает, что такое любить и быть любимым, и считает, что это отличный способ самоутвердиться. Приглушенный рык обжигает лицо нефритовой, когда Гранд опять шепчет ей проклятья, описывает, как она умрет, как будет страдать, и как ее рога украсят его трон. Он сильнее, а значит, он может делать больно другим, значит, он сейчас может сделать все, что захочет. Хоть пить кровь, как эти чертовы нефритовые. Но отвращение перевешивает в нем это желание, это ведь кровь низшекровки. В их жилах течет разная кровь, в их головах роятся разные мысли, но они оба остаются троллями. Тролль – он есть тролль. У каждого есть чувства, эмоции, желания. И Гранд не исключение. Но взгляд все так же пуст, а рука тянет голову Долорозы к косяку. Он так и не понял. И навряд ли еще поймет, хоть он и не дурак. Движения уже доведены до автоматизма, голова женщины с силой и хрустом ударяется об угол, пачкая его темной зеленой кровью. Долороза падает на пол. Она уже мертва. И никому не придет в голову ее воскресить, ведь ее убил сам Гранд Хайблад, а значит так надо, значит, ее смерть была справедливой, но жаль, что никто не узнает всей правды. Она до последнего верила в то, что Хайблад способен исправиться, что он может подчиняться своим чувствам, но при ней он этого не показал. Она была жертвой, жалеющей своего убийцу. Она желала добра своему мучителю. Она была готова помочь, но он не слышал ее. Или делал вид, что не слышит. Жизнь так легко оборвать, но рано или поздно это должно было случиться, так ведь, Гранд? Ты играл с чужими жизнями, делая вид, что тебе не больно, что ты не чувствуешь. Тебе стоит задуматься над этим.