Единственная константа в бесконечности времени - это мы

Оформление документов проходит без единой сложности – Альберт даже удивлен, что ему звонят только однажды – по истечению недели, чтобы сообщить, что всё готово. Он-то думал, что придётся возвращаться к этому делу ещё пару раз. Но, видимо, у Вернера действительно всё настолько в порядке с рекомендациями, работой и зарплатой. Что ж, оно и к лучшему. Из-за работы никак не получается устроить встречу утром или днём – приходится ловить Гэри вечером, на пути в магазин. -Вы не изменяете своим привычкам, Гэри, - замечает Альберт, возникая по правую руку от парня. Тот вздрагивает, но тут же улыбается, бросая короткий взгляд на мужчину. -Добрый вечер. Я уже вас заждался. Это вы про ежевечерние походы в магазин? Просто после прогулки есть шанс на то, что я засну более-менее быстро. -Прошло всего два дня после назначенного срока. Никак не мог вовремя уйти с работы, не заявляться же к вам после полуночи. Пришлось бы извещать о своём прибытии, кидая камушки в окно вашей комнаты… -А что, камушки в окно – это даже романтично, - пожимает плечами мальчишка, - но, возможно, не для вас. -Почему не дня меня? Я стар для этого? -И вы снова сами это сказали, - мальчишка останавливается, поворачивается к Альберту и смотрит на него хитро-хитро, - я вот совсем не считаю, что вы старый. И вы не считайте. Не для вас – потому что, возможно, понятие «романтика» между мужчиной и мужчиной не для вас. Вы понимаете, о чем я. -Понимаю, - настаёт очередь Альберта беспечно пожимать плечами. Конечно, он понимает. Ужасно только то, что он не видит в этом ровно ничего ужасного. Кстати, может, из Англии его выслали из-за того, что он соблазнил того турецкого посла?.. Эту версию он как-то не рассматривал, но пара горячих ночей, отказ от перехода их… отношений на новый уровень, и ссылка в ГДР следовали сразу друг за другом… Чертовы турки. Вечно от них одни проблемы. Видимо, его молчание несколько затянулось, пока он обдумывал эту внезапно пришедшую в голову мысль, потому что взгляд Гэри успел стать вопросительным и даже немного тревожным. -С вами всё в порядке?.. -Да, я вдруг понял, что, возможно, знаю причину, по которой я маринуюсь здесь. И хуже всего – что я виноват сам, - улыбается Альберт. Это даже забавно, - а всё именно из-за этой романтики. -О. О-о-о, - понимающе тянет Гэри и даже бровями поигрывает, - даже без подробностей звучит как плохая история, в которой злодей – вы. -Боюсь, что так и есть. И мы вновь ушли от цели нашей встречи непозволительно далеко, - Альберт протягивает Гэри папку, - все документы. Вместе с разрешением на въезд в Чехию. Можете выезжать хоть завтра. -Слушайте… я понимаю, конечно, что это слишком… но вы не зайдёте к нам? Герти после той встречи на детской площадке всё донимает меня просьбами о знакомстве, да и бабушка не лучше… Мы ничего никому не скажем. Нужно отказаться. Потому что он и так пошел вразрез со всеми протоколами, с этой помощью с документами и встречами в публичных местах – потому что если его раскроют – то будет скандал. Но он проникся к мальчишке каким-то совсем необъяснимым теплом – и произошло это ещё тогда, когда он вечерами сидел за прослушкой квартиры и слушал, как Гэри рассказывает сестре свои сказки. Странное, совсем нелогичное, неправильное чувство. Но настоящее. Слишком мало настоящего за десять лет жизни. Наверное, поэтому он соглашается. -Ладно. Но только если не скажете. -Точно не скажем, - широко улыбается мальчишка, подхватывает Альберта под локоть и тянет в сторону дома. У Гэри уютная квартира, рыжая сестра, которая совсем на него не похожа, и милейшая бабушка. Несмотря на то, что он «просто зашел поздороваться» его сажают за стол и поят чаем. Этого следовало ожидать. В итоге они с фрау Вернер обсуждают сроки, в которые ГДР канет в Лету, Гэри сидит напротив Альберта, просматривая документы в папке и иногда бросая на него короткие весёлые взгляды, а Герти сидит на коленях у брата, внимательно рассматривая мужчину, пока не начинает клевать носом. Визит, который задумывался как пятиминутный превращается в получасовой, но дольше, благо, не затягивается – Гэри вызволяет его из квартиры и теперь они стоят на лестничном пролёте между этажами. -Получается, эта наша последняя встреча? Что там в таких случаях говорят? -Вы хотите сделать момент подраматичнее, Гэри? – посмеивается Альберт. -Да, следовало сказать – последняя из наших трёх встреч, - улыбается мальчишка в ответ, - поэтому, пожалуй, просто скажу вам спасибо. Спасибо, Альберт. -Был рад помочь. Надеюсь, что вы доберётесь без проблем. -Ох, я тоже. Знаете… Подождите здесь минутку, ладно? – просит Гэри и тут же убегает наверх. Скрывается за дверью в квартиру и через пару минут возвращается обратно уже с папкой, которую протягивает мужчине. В папке – листы, плотно исписанные неровным почерком. Альберту достаточно прочитать три первый строчки, чтобы понять, что именно Вернер собирается ему отдать. И он уже собирается спорить, но мальчишка его опережает. -Это не все. Только те, что лежат у меня дома в ФРГ уже перепечатанными на машинке. Так что вы можете смело их забирать, если вам и правда они понравились. -Очень понравились, Гэри. Спасибо. -Мне до сих пор странно от этого. Надеюсь, когда-нибудь получится передать вам и вторую часть. -И я на это надеюсь. Счастливого пути. -А вам – скорейшего освобождения. Так они расстаются. Геральд и Герти Вернер дважды успешно пересекают чешскую границу и оказываются в ФРГ. Всё идёт хорошо, хотя Гэри иногда тяжело успевать учиться, работать и следить за сестрой одновременно. Но он справляется. Учит Герти готовить блинчики, они вместе пишут письма бабушке и читают научные статьи, которые нужны Гэри для написания диплома. Альберт вновь становится для всех Гербертом Вебером. Получает пару шифрованных гневных писем из Лондона, но – никаких приказов об отстранении. Днями строчит доносы на не слишком осмотрительных иностранцев, а ночами читает истории, написанные Гэри Вернером. Мирится с мыслью о том, что ещё какое-то время придётся терпеть эти ужасные костюмы. Иногда с крайней осторожностью навещает фрау Вернер – узнает, как дела у неё и у её блудных внуков. В ноябре 1989 долгожданное падение Берлинской стены наконец происходит. Все границы между восточным и западным Берлином теперь открыты и вскоре стены не станет и вовсе. Зимой 1990, когда становится ясно на сто процентов, что коммунистических ремиссий больше не будет, Альберту сообщают о том, что его задание, затянувшееся на пятнадцать лет, наконец закончено и он может возвращаться в Великобританию. Прежде чем покинуть Германию и больше никогда сюда не вернуться - всё-таки пятнадцати лет, проведённых здесь, более чем достаточно для того, чтобы приобрести аллергию на всё немецкое, включая язык - Альберт всё-таки решает зайти к Вернерам, чтобы попрощаться. В конце концов – он может это сделать, потому что теперь все границы открыты, а ещё – он знает их адрес. Гэри оставил в той папке со своими рукописями сложенный вдвое листок в клеточку, на котором был написан адрес и непринуждённое «заходите на чай, когда закончите с работой». Проныра. Что ж. С работой он закончил. По указанному адресу он находит небольшой четырёхэтажный дом с двориком, в котором летом, наверняка, вовсю цветут цветы. Поднимается на третий этаж, стряхивая с пальто крупные хлопья внезапно начавшегося снега и звонит в звонок, думая о том, что за пять лет они могли переехать. Надеясь на это и боясь этого одновременно. Как будто ему двадцать лет, честное слово. Но – дверь открывает Гэри. Застывает на пару секунд, широко раскрыв глаза, а потом улыбается и делает шаг в сторону, приглашая мужчину войти. Помогает ему снять пальто, вешает его на плечики и стряхивает капли влаги от растаявшего снега с плотной ткани. Поворачивается обратно. Какое-то время они просто стоят в узкой тёмной прихожей и молча рассматривают друг друга. -Ждём вас уже три месяца, - наконец говорит Гэри, улыбаясь, - пойдёмте на кухню. Теперь вы – свободный человек? -Прямо-таки и ждёте? – не скрывая удивления, спрашивает Альберт, проходя вслед за парнем в небольшую кухню. Мало мебели, много света, белые шторки в мелкий цветочек, разноцветные кружки, выстроившиеся в рядок на полке над столом. Умиротворяющая картина, - можно сказать и так. Свободный от Германии, по крайней мере. -Прямо-таки да, - кивает парень, ставит чайник на плиту и зажигает конфорку под ним, - рад, что вы всё-таки зашли к нам перед отбытием на родину. Рады, наверное, до чертиков? -До маленьких дьяволов, - честно признаётся Альберт, - не думал, что мой визит так важен. Но рад, что это так. Расскажете, как у вас дела? -У нас всё хорошо, - пожимает плечами Вернер, - доехали мы тогда без малейших проблем, о чем вы в курсе, конечно. Первый год было сложновато, но потом я закончил обучение и жить стало проще. Герти уже почти с меня ростом, если вы никуда не спешите и задержитесь на пару часов – вы увидитесь. Она сейчас на занятиях по рисованию. Она вас до сих пор представляет таким… рыцарем на белом коне, защитником слабых и угнетённых, - посмеивается он. -Кажется, это слишком лестная характеристика, - хмыкает Альберт. -Думаете? А я с ней согласен, - смотря на мужчину с хитрым прищуром, сообщает Гэри. -Вот так живёшь на свете почти сорок пять лет, а потом оказывается, что ты рыцарь, - качает головой Альберт и Гэри, посмеиваясь, хлопает его по плечу. -Всякое бывает, мистер Форсайт. Чай или кофе? -Чай, пожалуй. Спасибо, Гэри. -Обращайтесь, - широко улыбается Вернер. В итоге Альберт засиживается у Вернеров до позднего вечера, хотя изначально планировал не задерживаться дольше пары часов. Потому что он скучал – и это так очевидно, что он даже не пытается себе врать. Но ночью у него самолёт в Лондон – и время прощаться всё же приходит. -Ну что ж, теперь я знаю, что у вас всё хорошо, и могу быть за вас спокоен. Свой лондонский адрес я вам оставил – так что пишите. И приезжайте, как только сможете, - раздаёт указания Альберт, одеваясь. -Вы командуете, - безуспешно пытаясь скрыть улыбку, с иронией замечает Гэри. -Возможно, - легко соглашается Альберт, - что ж, до встречи, Гэри. -До встречи, - с улыбкой кивает мальчишка. Это определённо обещание. На следующее утро, когда Альберт прилетает в Лондон, выясняется, как наивен он был в своих надеждах на то, что теперь-то всё будет хорошо. Да, больше не нужно говорить на немецком и ходить в ужасных костюмах – но новости, которые он узнаёт в течение дня, одна другой хуже. И сказать, что эти новости приводят его в бешенство – значит сильно преуменьшить. Пятнадцать лет он жил совершенно другой жизнью. Чужой, ненастоящей, выдуманной. И он, в общем-то, был готов к тому, что многое в его настоящей жизни изменится, когда он вернётся… но оказалось, что готов он не был. Не к такому. Выясняется, что его младшая сестра попала в автомобильную аварию два года назад и умерла после двух месяцев комы. Естественно, ему об этом решили не сообщать, посчитав, что такие новости доставят лишнее беспокойство, а это непременно помешает работе. О том, что у сестры на момент аварии была восьмилетняя дочь ему тоже сообщают только сейчас - и как бы между прочим. -Вы все такие возмутительно-продуманные, - качая головой, цедит сквозь зубы Альберт, - что у меня возникает непреодолимое желание отдохнуть от вашего общества. За три месяца он появляется на работе два раза. У него, в общем-то, много других важных дел. Навестить родителей и познакомиться со своей племянницей, например. Её отец после смерти матери так и не объявился, а отдавать ребёнка в приют родители Альберта были не намерены. Девочку зовут Оливия, ей уже десять, и она похожа на мать как две капли воды. Она смотрит на незнакомого ей типа настороженно, но к концу дня, когда в качестве доказательств ей достаются детские фотографии Альберта и её мамы, а ещё выясняется, что с ним можно болтать сколько угодно и даже играть в прятки, от настороженности не остаётся и следа. Через два года он забирает Оливию жить к себе, потому что у его родителей, которые были уже в более чем почтенном возрасте, просто не хватало энергии и здоровья на этого гиперактивного ребёнка. Вернер стабильно присылает ему письма раз в месяц, а Альберт стабильно отвечает. С лёгкой руки Гэри его сестра и Ливи тоже начинают отправлять друг другу письма. Все начинается с предлога о том, что Герти нужно подтягивать английский, а заканчивается тем, что через полгода Ливи мучает Альберта вопросами о том, когда Герти и Гэри приедут к ним в гости. Вернера его сестра одолевает тем же вопросом. Так что ещё через несколько месяцев, в летние каникулы, они наконец прилетают. Утром Альберт вместе с Оливией встречает их в аэропорту, они заезжают домой оставить вещи и далее следует длинная-длинная прогулка по центру города. Нормально поговорить удаётся только поздним вечером, когда дети уже спят. -Я не знал, что моя идея будет иметь такие последствия, - хмыкает Вернер, - вы почти не изменились. -Вполне себе неплохие последствия, по-моему, - довольно улыбается Альберт, - прошло всего три года, Гэри. -Да, мне тоже нравится. Три года - это не так уж мало, - наставительно сообщает мальчишка, - мы вам кое-что привезли, кстати. Подождите, я сейчас. Возвращается Гэри с книгой. Конечно же Альберт сразу догадывается, что это за книга – стоит только название прочитать. -Меня сестра заставила, - фыркает Гэри, смущенно улыбаясь. -О, это совершенно замечательно, что она вас заставила, - улыбается Альберт, - спасибо, Гэри. Герти я завтра поблагодарю отдельно. Три недели проходят очень хорошо, но, как и всё хорошее, заканчиваются как-то слишком быстро – как будто время подло ускорило свой ход. Альберт даже несколько удивляется, когда Гэри сообщает, что через день они уже улетают. -А что, уже столько времени прошло? -Я сам удивлён, но получается, что да. С вами хорошо, Альберт, - вот так просто говорит мальчишка, улыбается и тянется за объятиями. -С вами тоже, - улыбается Форсайт в ответ и обнимает мальчишку, - так что вы приезжайте ещё. А то я буду скучать. Вообще-то, не имею привычки скучать по людям, но вот с вами какая-то ошибка вышла. Вернер только весело смеётся, утыкаясь лбом Альберту в плечо. Им удаётся приехать ещё раз – летом следующего года. Уже тогда у Гэри был какой-то болезненный вид – но на его поведение это никак не влияло. На все вопросы Альберта он беспечно отвечал, что это всего лишь простуда, или акклиматизация, или ещё какая-то мелочь и об этом вовсе не стоит беспокоиться. -Правда, Альберт. Не волнуйся об этом. Всё хорошо. -Ну смотри, - подозрительно тянет Альберт, вздыхает и обнимает Гэри, который тут же довольно сопит. Весной от Гэри приходит очередное письмо – оно, вроде бы, такое же, как и все письма до этого – но почему-то Альберту становится тревожно. Чувство тревоги поселяется где-то под сердцем и от него нет никакого покоя. Он старается вести себя как обычно, но судя по всему – у него это получается из рук вон плохо. -Дядя, ну если ты так переживаешь – лети в Берлин. Ты же сам не свой. Я не знаю, почему, знаю только, что это из-за Гэри, - однажды вечером говорит ему Оливия, когда он заходит пожелать ей спокойной ночи. -Думаешь, это именно то, что нужно сделать, Ливи? -Да, - убеждённо кивает девочка. Через два дня Альберт уже стоит у двери в квартиру Вернеров и почему-то никак не решается нажать на кнопку звонка. Когда он всё же берёт себя в руки, прекращает гипнотизировать взглядом дверь и звонит, ответом ему служит тишина и он вздыхает с облегчением – ну вот, а чего ещё можно было ожидать, заявляясь сюда днём в будни? Конечно, со всеми всё в порядке, Гэри на работе, а Герти учится… Он уже собирается было уходить, когда за дверью раздаются шаги, и она открывается. В квартире пахнет дождём – окна в гостиной открыты нараспашку, и совсем немного – лекарствами. Гэри залезает на диван с ногами, кутается в плед и задумчиво смотрит на Альберта. Вернер сильно похудевший, бледный, с бескровными губами. Только вот глаза у него прежние, кажущиеся теперь даже ещё ярче, и улыбка – всё та же. -Знаешь, - протягивая Альберту раскрытую ладонь, нарушает наконец повисшую тишину Гэри, - я всё никак не мог решить, хочу ли я тебя видеть… -И что же ты решил? – интересуется Альберт, вкладывая ладонь в протянутую руку. Гэри улыбается, сжимает пальцы мужчины и касается сухими обветренными губами тыльной стороны его ладони. -Больше всего на свете, - тихо говорит он. Альберту хочется, чтобы на этом моменте время остановилось и больше никогда не пошло дальше. Увы, это невозможно. -Что с тобой?.. – задаёт он вопрос, ответ на который слышать совсем не хочется. -Всё, - коротко говорит Гэри, пожимая плечами – будто бы это всё объясняет, - ну, то есть совсем всё, Альберт. Время вышло, последние песчинки в часах падают вниз. Хорошо, что ты приехал. -Почему ты не написал? -Это было бы нечестно, - улыбается он и смотрит хитро, - но ты ведь и так всё понял. Хочется разозлиться, сказать, что мальчишка слишком уж беспечен, спросить, что с ним, когда ему стало об этом известно, что можно сделать… вот только совершенно понятно, что это всё лишнее. Альберт задаёт только один вопрос из всех, что хочется задать: -Сколько ещё? И Гэри смотрит на него с благодарностью. И улыбается так, будто говорит вовсе не о смерти. -Недолго. До конца весны, наверное. -Тебе больно? – Гэри прикрывает глаза и отрицательно качает головой. – Страшно? -Было. Теперь уже нет. Ты – мой рыцарь на белом коне, не забыл? С рыцарями не страшно. Вернер весело смеётся, видимо, из-за того, какое удивление и недоумение написано на лице Альберта сейчас. -Ты самый странный человек в мире, это точно, - качает головой Альберт. «Ты самый лучший человек в мире», - думает он, смотря в ярко-зелёные глаза. -Ну вот и хорошо, - заключает Гэри, и продолжает, тут же становясь серьёзным, - ты можешь остаться, но уедешь, как только я скажу. Ладно? -Договорились. Они прощаются утром одиннадцатого дня. -Ты как кит, Альберт, - тихо говорит Гэри, обнимая мужчину. -Это почему? -Киты обитают в океанах и чувствуют себя крошечными в его масштабах, хотя на самом деле – они же огромны. Вот и некоторые люди чувствуют себя незначительными в масштабе жизни других людей. И ошибаются. Как и киты. -Вот оно что, - улыбаясь, тянет Альберт, - я понял, Гэри. -Хорошо. Это хорошо. Береги себя. -Я буду скучать. -Я тоже. Мы ещё встретимся. -В следующей жизни? – недоверчиво хмыкает Альберт. -В какой-нибудь из. Это я тебе обещаю. -Ну, раз ты обещаешь, значит так и будет. -Пока, мистер Форсайт, - Гэри чуть отстраняется и Альберт касается лёгким поцелуем его бледных губ. -До новых встреч, мистер Вернер. Они расстаются совершенно правильно – не чувствуя ни горечи, ни грусти. Не прощаются, просто расходятся по разным сторонам на неопределённый срок. Альберт остаётся по эту сторону, а Гэри направляется в то место, что он сам называл запредельем – это случается через две недели, в начале мая. В конце мая приходит самое последнее и самое короткое письмо от Гэри. «…Мне чуть-чуть больно и правда – ни капельки не страшно. Жаль только, что на этом наша с тобой странная история кончается. Но будут другие – нужно только чуть-чуть подождать. А пока мы ждём – ты будь счастлив, пожалуйста…»