Omnia vincit amor

Князь думал над прошением о четырехстороннем браке недолго. Хотя это и был первый случай, когда в брак вступали ангелы и демоны разных полов. Дом Дракона, получив «добро», тоже недолго готовился к торжествам: все уже было готово. — Поверить не могу, что тебя, Нар, наконец-то охомутали! — посмеивался Нартаис. — Я уж думал, до конца вечности будешь букой-одиночкой и с гаремными развлекаться. Нариил, отмахиваясь крыльями и остальными конечностями, прятался от Индалара, которому возжелалось ангела принарядить. — Я хочу сам тебя одеть, как должно! А ну иди сюда, курица блудная! — вопил тот, разыскивая беглеца. — Да как еще там должно! — взвыл ангел, чем и выдал свою ухоронку. Из комнаты побратима его вытаскивали за ухо, сгибая в три погибели. — Я сейчас свой гарем натравлю! — Не надо! Пришлось повиноваться, отдаться в неласковые ручки высшего инкуба, которого аж трясло от желания настучать падшему по голове. — Князь скоро прибудет, а ты все рожаешь!!! Р-руки поднял! Наряженый в тунику в цветах Дома Дракона, с в кои-то веки убранными в положенную по статусу прическу волосами, ангел выглядел… странно он выглядел, непохожим сам на себя. — Ну… Ничего, сойдет, — Индалар даже прослезился. — Малыш, ты у меня такой красивый. Когда инкуб, бывший, конечно, намного старше Нариила, но обычно общавшийся с падшим на равных, так говорил, ангел терялся. Когда-то у него была семья, давно, конечно, и они предпочли забыть о нем сразу, как только узнали о его «предательстве» — в отличие от товарищей по оружию, им сообщили вовсе не о гибели Нариила. Новой семьей стал Нартаис и его родные. Ангел осторожно обнял инкуба, постоял, уткнувшись ему в волосы лицом и отстранился. — Спасибо. За все спасибо. — Идем, — велел Дракон. В поместье собрались все: оба гарема и приют, Дома Дракона, Змея, Огненной Гончей, Шантарил под шумок пригласил еще ангелов, разбавлять перьями толпу темных. Явились единственные родичи Нариила, которые хотели и рады были с ним общаться: семья Вирафина. В общем, гостей было столько, что накрывать столы пришлось не в парадной столовой, а в саду. Потом прибыл Князь, увешанный амулетами втрое больше, чем на предыдущей свадьбе в этом Доме. Он явно не собирался отбывать сразу после обряда, присматриваясь ко всей четверке новобрачных. Над Андрасом колдовал лично Змей, наряжал, причесывал. Результат был прекрасен и с двух сторон подперт Змеем и Георой. Судя по взглядам, которыми слепого архангела одаривал Князь, он заинтересовался Львом. Что и подтвердилось, как только отзвучали брачные клятвы. Владыка миров Эдома приказал Андрасу подойти, и тот, хоть и с трудом держась прямо под давлением силы Князя, приблизился, почтительно склонил голову. — Не тот ли ты Андрас, который на границах в одиночку отбивался от отряда противника в разрушенном городе, перебив в итоге две деции? — Тот самый, Темнейший Владыка, — признал архангел. — Две деции и сколько-то бесов, я не считал.  — Что ж, поскольку награждать вас за такое нельзя, но доблесть вашу уважать стоит, я преподнесу вам в дар Сапфировые Очи. Ахнули все — Сапфировые Очи когда-то создал ученый, муж ослепшего по его вине инкуба. Выточенные из магически зачарованных кристаллов глаза, вложенные в пустые глазницы, позволяли видеть мир, пусть и в синем цвете. Подобный рубин был у Нариила, и он встал Драконам недешево. Дар Князя был с подвохом, впрочем, чего еще и ждать от Темнейшего: глаза, хоть и совершенно слепые, у Андраса были, и для того, чтобы вложить в глазницы сапфиры, требовалось удалить их. И сделать это мог только тот, кому Андрас полностью доверял.  — Я не смогу, — перепугался Нариил. — Я сам калека. — Что ж, значит, я откажусь от дара Князя, — пожал плечами архангел. — Я уже привык. — Может, Змей? У него ловкие пальцы. Андрас улыбнулся, коснулся ладонью его щеки, изувеченной шрамами. — Змей, конечно, ловок и даже осторожен, когда нужно. Но доверяю я только тебе, Нар. Нет так нет. — Я… постараюсь, — пообещал Нариил. — Потренируюсь… Мне столько всего хочется показать тебе. Ему самому рубин вживлял Индалар, который заморачиваться на уговоры новоявленного сына не стал — напоил Нара снотворным, привязал, зафиксировал голову. И проснулся тот уже с двумя глазами. — О, свет, на ком ты тренироваться собрался-то? — испугался архангел. Нариил и в бытность воином его центурии был без башни, а уж сейчас и вовсе иногда казался странно разумным безумцем. — Как на ком, на Змее и потренируюсь, у высших регенерация отменная. — Так, Нар, я лучше верну камни в сокровищницу Князя, — Андрас встал, сурово сдвинул брови, повернув к нему лицо. В сердце падшего зазвенела та струна, что всегда отзывалась на такой вид командира особенной нотой. — Да не глаза выковыривать, — заторопился объяснить Нар. — А ровно проводить разрез инструментом. А на ком, ты думаешь, хирурги учатся в руках скальпели держать? Я смогу заменить тебе глаза, обязательно. — Нар, помнишь, как после боя в Раххате ты из меня осколки демонского «пьющего души» выковыривал? Тогда ты не сомневался в способности провести разрез ровно так, как надо, — усмехнулся архангел. — Потому что тогда сомневаться было некогда. — А я никогда не сомневался в тебе. Нариил поднялся, обнял его: — Я покажу тебе водопады, и все такое… Посмотришь, какой я стал страшный. — Какой ты стал глупый, я и без глаз вижу, — хмыкнул Андрас. — Красота в глазах любящего, вот и все. Нариил обнял его еще крепче. И все же на замену глаз на сапфиры Нариил решился только полгода спустя, когда Геора сообщила о том, что беременна. Андрас должен был увидеть их первого ребенка, как член семьи, как один из тех, кто будет считаться отцом. И пусть это дитя будет демоном, сыном Астариса по крови, это не важно. Операцию он провел на удивление быстро и точно, сам того от себя не ожидая. — А когда он сможет видеть? — Когда проснется, — терпеливо объяснял Змей. Нариил помнил свои ощущения, но все равно нервничал. Видеть его таким было странно. Наконец, Андрас зашевелился, открыл глаза. — Ого, — несколько растерянно сказал он. Даже то, что мир для него был теперь окрашен во все оттенки синего цвета, не мешало радоваться тому, что он видит. Почти сто лет полной темноты научили ценить зрение. А уж возможность видеть тех, кто стал семьей, и вовсе была бесценна. — Ты видишь? — около него так и вился высший инкуб, судя по голосу, муж. Андрас протянул руку, коснулся его плеча, заставляя замереть на месте. — Вижу. Ты красивый. Как я и представлял. Змей сразу же полез обниматься, потом уступил место Нариилу: — Пойду, с Георой побуду. Оставшимся вдвоем ангелам не требовались слова, достаточно было прикосновений и взглядов. Теперь — обоюдных, и Андрас совершенно точно был счастлив, видя того, кто стал смыслом его жизни. — Нар, а… Заглянувший в комнату Шантарил быстро прикрыл дверь и направился к мужу, искать утешения от зрелища предающихся разврату старших. Им предстояло вернуться в Архив, где до этого дня работала другая пара старших Хранителей. Было решено, что год без возможности выйти из Архива — это слишком много, и, к удивлению светлых и темных, древняя и обладающая собственным сознанием структура подчинилась, позволяя Хранителям сменяться чаще. Архив расширялся. Дни, когда было четыре Хранителя и шесть стажеров, Шантарил вспоминал, как страшный сон. Всего полгода прошло, а уже вовсю суетились присланные вышколенные и обученные парни и девушки, разбирая документы, составляя какие-то графики, наполняя шкафы папками. Работы не стало меньше, но теперь Хранители знали — если они вернутся ранеными, есть кому перевязать и ухаживать, есть команда охотников, которая приносит продукты, чтобы кормить всю ораву архивариусов, и раз в полгода в Архив доставляют то, что нельзя найти в его мирах. Есть где жить и с кем поговорить вне заданий. — Красота, а не жизнь, — считал Шантарил. Кериим молча соглашался. Эти перемены были к лучшему, а если им не хватало тишины и покоя, всегда можно было уйти в безлюдный мир, поваляться там на траве или искупаться в чистой воде, насладиться ласками, не боясь быть услышанными и увиденными. Вторая пара Хранителей с ними была согласна. У Артиса на брачной татуировке вылупился смешной головастый птенец, который под ладонью демона довольно разевал клюв и поводил крыльями. Доволен был даже Рубин, из щенка вымахавший в огромную черную тварь с лоснящейся шкурой. На огненную гончую он был похож только внешне, не стесняясь напрашиваться на ласку архивариусов, попрошайничать под столом, где на обеды и ужины собирались все, кроме тех, кто работал в мирах. Архив он считал своим, пометив все стеллажи. И, хотя метки исчезали без следа, это не мешало псу обходить всю гигантскую территорию дозором. — Свирепый пес, — грустно говорил Артис. — Раздирает ангелов в клочья… Рубин извивался всем телом и лез под жесткую ладонь Кериима, выпрашивая, чтоб его погладили. Архангел трепал пса по голове, чесал бока. Рубин был любимцем всего Архива и Вирафина в особенности. Только это и примиряло с совершенно неправильным характером пса. — Он просто весь в вас обоих пошел, — посмеивался Шантарил. — Да ну? И что же в нем от меня? — негодовал Артис. — Как что, любовь к Вирафину. На это демону возразить было нечего, и он, отыскав взглядом своего ангела, зависал, рассматривая его, как произведение искусства, на которое можно любоваться часами. Любовь супруга — немного странная, выстраданная, заставила Вира расцвести и повзрослеть, научиться быть уверенным, в чем-то даже жестким. А Артиса она научила мягкости и проявлению чувств, нежности и состраданию. Связала их души незримыми узами, которыми демон теперь дорожил, как может дорожить свирепый пес именным ошейником любимого хозяина-друга. — Хорошая пара, — кивнул Шантарил, глядя, как младшие Хранители ныряют в «кипящий суп». — Но мы все равно лучше. Намного лучше. — Просто мы немного другие, — усмехался Кериим и касался ладонью черного дракона, перебравшегося с предплечья на широкую грудь архангела, где ему хватало места, чтобы расправить подросшие крылья. Дракон разевал пасть, бил хвостом и довольно жмурился. Демон тоже жмурился — совершенно так же, поглаживал горделиво раскрывающего золотые крылья орла, тоже сменившего место обитания. Когда они с Кериимом прижимались друг к другу, целуясь, казалось, что и татуировки тянутся друг к другу, обещая поддержку и помощь, верность и любовь.