Я рядом с тобой

Тиканье часов с кабинета ГДК через открытую дверь отдавалось по стенам коридора громким звоном молота, бьющегося о наковальню, буквально разрушая ушные перепонки. Казалось, каждый такой звон отчаянно пытался завести застывшее сердце Кёи. Заметив его побледневшее лицо, Тсуна обеспокоенно перевел взгляд на женщину, которая только что назвала Главу ДК по имени. Сердце Савады екнуло, когда он из самых дальних недр своей памяти узнал в этой женщине мать Кёи, хотя юнец видел ее только пару-тройку раз в жизни. В растерянном испуге Тсуна чуть спрятался за спиной Хибари, тревожно поглядывая на его мать. - К-Кёя-кун… только что…. Что это было? – громким шепотом спросила ошарашенная Хибари-старшая. – Что этот юноша… о-он соблазняет тебя?! Кажется, первичный шок начал проходить, и теперь было видно, что женщина приходит в ярость, ее грудь постепенно вздымалась все шире и шире. Тсуна взволнованно посмотрел на Кёю, но тот чуть заметно покачал головой, молча приказывая ему не вмешиваться. Выступив вперед, Хибари заслонил Саваду собой, будто его мать успокоится, если Тсуна выйдет из ее поля зрения - Объяснись сейчас же! – еле сдерживаемым тоном потребовала Хибари-старшая. Не ответив, Кёя повернулся к Тсуне и спокойно произнес: - Пожалуйста, возьми из моего кабинета зонт и иди домой. - Но, Кёя-чан… - Не волнуйся, я сам разберусь, - ободряюще улыбнулся Кёя. – Иди. Еще раз неуверенно посмотрев сначала на него, затем на его мать, Тсуна нехотя кивнул и, на секунду заскочив в кабинет ГДК за зонтом, быстро удалился. Как только каштановая макушка исчезла за ближайшим поворотом, Кёя медленно обернулся к матери, смерив ее холодным взглядом от нее же унаследованных узких глаз. Сдерживаемый визг, наконец, получил всю свободу действий: - И как все это понимать?! Отвечай! Живо! Продолжая смотреть на нее, Кёя упрямо молчал. - Прихожу я домой, а там, боже мой, Мукуро в ужасном состоянии. Мало того, что изувечил своего собственного брата, так ты еще и промышляешь разными грязными… развратными делишками! Еще и где? Здесь в школе! Признавайся, несносный мальчишка, ты нарочно делаешь все возможное, чтобы оскорбить нас, своих родителей?! Хибари снова проигнорировал, как ему показалось, самую обычную тираду своей матушки. Решив, что всего ранее сказанного недостаточно, женщина перешла к личностям: - Ну и? Кто это был? Твой любовник? Или всего лишь один из местных шлюшек, которых ты меняешь изо дня в день? Подумать только, превратил школу в притон разврата! Дикий блеск сверкнул в глубине глаз Кёи. Он мог стерпеть все оскорбления, которые прямо касались лишь его, но он никому не мог позволить так говорить о Тсуне. - Возьми обратно… - еле выдавил от гнева Хибари. - Что-что? – надменно взглянула на него мать, внезапно обретя неестественное спокойствие. - Сейчас же возьми свои слова обратно! – выделяя каждое слово, потребовал Кёя. - Хоо, иначе что? – холодно поинтересовалась Хибари-старшая. Не ответив, парень выхватил тонфа словно из ниоткуда и взмахнул ими, приготовившись ударить, но вдруг, при виде абсолютно невозмутимого лица матери, на мгновение заколебался. Та тут же не преминула этим воспользоваться и, легким движением вырвав из руки Кёи его же оружие, сильно ударила его по щеке. Хибари пошатнулся, но остался стоять на месте. Тонкая струйка крови потекла из рассеченной губы вниз по подбородку, медленно закапав на пол. - Не дорос еще, чтобы мне дерзить, глупый мальчишка, - ядовито прошипела женщина, с остервенением отбросив тонфа в сторону. - Не смей оскорблять Тсуну, - вытерев кровь тыльной стороной ладони, прорычал Кёя. – Иначе горько пожалеешь об этом. Некоторое время мать смотрела на него каким-то странно оценивающим взглядом, потом, вздохнув, покачала головой. - Кёя-Кёя, должно быть, ты просто запутался. Я даже начинаю понимать. Гормоны и все такое, - массируя переносицу, кивнула матушка. - Ч-что?! – опешил Хибари. Подойдя к нему, мать снисходительно коснулась его щеки холодной ладонью, глядя на него своим псевдозаботливым взглядом. Кёя буквально оцепенел от ужаса, увидев ее маниакальное выражение лица. - Кёя-кун, ты болен… - с самым понимающим видом выдала Хибари-старшая. – Да. Это просто болезнь! Кёя-кун, я уверена, мы справимся с этим, - вздох. - Я… я помогу тебе справиться с твоей болезнью! Ведь я твоя мать, как-никак. - Что?! О чем ты го… - Мы излечим тебя от этой тяги, а потом просто забудем обо всем этом, ладно? Так и быть, я заберу тебя с собой в Токио. И Мукуро мы тоже заберем. Думаю, после всего, вам обоим нужна родительская забота. Как бы мне хотелось, чтобы ты хоть ненамного стал похож на Мукуро… Пока женщина продолжала «заботливо» смотреть на него, Хибари вышел из оцепенения и, медленно опустив ее руку, начал отстраняться от нее. - Как до такого вообще можно додуматься? – пораженно прошептал он. - Конечно, я понимаю, что тебе трудно признать это, - все так же тянула волынку матушка. – Но, не волнуйся, все будет хорошо. Это всего лишь короткое замешательство. Кёя старался отдалиться от матери, но та подступала к нему все ближе и ближе… Тсуна медленно шел домой под дождем, не замечая, как капли, минуя зонт, активно бились о его каштановую макушку. «Кажется, у Кёя-чана неприятности… - с грустью думал Тсуна. – Наверное, его мама страшно удивилась. Не удивлюсь, если ей стало неприятно. А вдруг они поссорятся? Из-за меня?» От последней мысли юнец так и застыл на месте. «Ведь наши с Кёя-чаном отношения… неестественные?» - Что опять за кислая мордашка, Савада? – наглый голос неожиданно отвлек Тсуну от грустных размышлений. Обернувшись, щенячьи глазки Тсуны увидели бесконечно хитрую рожу Реборна, а сразу за ним и обеспокоенного Джотто. - Что случилось Тсуна? Ты весь промок! – блондин тут же накинулся с расспросами. - Ничего, извините, все в порядке, - вытерев заслезившиеся глазки, ответил Тсуна. - Хммм, правда? – недоверчиво усмехнулся Реборн и обратился к Джотто. – Кажется, ты ошибся, выбрав такого размазню в свои пре… - Цыц! – поспешно ущипнул его за бок Джотто, заставив замолчать, и яростно зашептал ему в ухо. – Сейчас не время для этого. И вообще, это ведь ТЫ его выбрал! Да и вовсе Тсуна не… - Короче, чего это ты опять всю свою «брутальность» растерял, Савада? – проигнорировал блондина Реборн, наклонившись к лицу Тсуны. - Бру… что? – не понял тот. - Ну-у, все это твое «Я хочу всегда защищать Кёя-чана!» и так далее, и тому подобное, - очень похоже спародировав наивный голосок Тсуны, хмыкнул учитель. - Э-э-э? С-сенсей, откуда вы у-узнали… - вспыхнув, заволновался Савада. - Неважно. Так что произошло? Я думал, вы там до завтрашнего утра сюсюкаться будете, а ты взял и струсил перед его мамкой, - разочарованно фыркнул Реборн. - А об этом как вы узнали? – еще больше занервничал Тсуна и даже отошел чуть подальше. - Э… в общем, мы случайно, - смутился Джотто, почесывая щеку пальцем. «Не говорить же ему, что мы подсматривали», - неловко подумал он. - Тогда… что я должен был сделать? – забив на странности учителей, воскликнул юнец. – Я не мог вмешаться в их разговор. - Конечно, раз уж у тебя кишка тонка, - пренебрежительно хмыкнул Реборн, кончиками пальцев поглаживая Леона-указку. - Реборн! - Да у него на роже написано: «Боже, у Кёя-чана будут проблемы из-за меня! Его мама, наверное, разозлилась на него! Нет-нет, я не должен им мешать»… ведь я глупый, трусливый и Никчемный Тсуна, - начав говорить пищащим голосом, Реборн надменно закончил речь. - Сенсей, почему вы оскорбляете меня? - А потому, что, помнится мне, кое-кто хотел всегда защищать кое-кого и быть рядом с ним, - сделав задумчивый вид, съехидничал учитель-киллер. – А что мы получаем на деле? Наш львенок поджал хвост и убежал. М-да уж, очень храбро. Тсуна не нашелся что ответить. Реборн был прав. Во всем. - В любом случае, здесь не место для разговоров… - прежде чем кто-либо из этих двоих скажет что-нибудь еще, Джотто поспешил разрядить обстановку. Теперь, когда он напомнил, Тсуна заметил, что он промок насквозь. Посмотрев на свои опущенные руки, он увидел раскрытый зонт Кёи, набравший уже приличное количество воды. - А… точно, - чуть слышно пробормотал он. – Кёя-чан… у него же нет зонта. - Т-Тсуна? - Я пойду, - обращаясь к фонарному столбу между Джотто и Реборном, сказал Савада. – Я должен вернуть Кёя-чану его зонт… - О-ой, Тсуна! – Джотто обеспокоенно окликнул юнца. Но Тсуна уже шлепал своими мокрыми ботинками по лужам. В этот вечер еще один человек мог посоревноваться за звание самого мокрого страдальца. Сидя на мокром асфальте в темном переулке, он невидящим взглядом своих гетерохромных глаз смотрел на то, как с неба падали бесчисленные капли дождя, ударяясь о его лицо. - П-простите, - будто издалека послышался тихий голос. Мукуро не обратил на него никакого внимания. - Простите, вы в порядке? – вновь услышал он все тот же мягкий голос. Что-то неожиданно яркое появилось над ним на фоне такого темного неба. Но, несмотря на это, Рокудо принял бы это за иллюзию, если бы не дождь, который перестал капать на его лицо. Очнувшись от своеобразного транса, он медленно посмотрел сперва на ярко-красный зонт, укрывший его, а затем на тоненькую ручку, державшую его, и, наконец, на Ту, кто смотрела на него сейчас своими огромными добрыми глазами*. - Вам холодно? – неуверенно спросила совсем еще юная девушка в дождевике. - Х-холодно? – непонимающе посмотрел на нее Мукуро. И вдруг он постепенно осознал то, что продрог насквозь, а ноги уже окоченели от холода. - Вот, - девушка сунула свободную руку в свою сумочку и вытащила баночку. – Возьмите. Потерянно глядя на нее, Мукуро принял подачу и тут же почувствовал, как от кончиков пальцев начало распространяться спасительное тепло. - Это горячий шоколад, - пояснила незнакомка. – Можете пить. Клянусь, он не отравлен. - Н-не… отравлен? – переспросил Мукуро. Только сейчас он пристальней посмотрел на девушку. В своем желтом дождевике с красным зонтом она сильно напоминала цыпленка, ставшего ярким пятном в темном царстве. Разглядев между прядями фиолетовых волос покрасневшее от холода личико, выжидающе смотревшее на него, Мукуро почему-то засмеялся. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока не захохотал в голос, не сдерживаясь. - Не отравлен, - сквозь смех, повторил он. – Как до такого вообще можно додуматься? Глядя на его развеселившееся лицо, девушка смущенно улыбнулась и тихонько хихикнула. Тсуна бежал обратно к школе. Его сердце беспокойно билось всю дорогу. Какое-то странное предчувствие обуревало его. Свернув на последнем перекрестке к школе, он так резко затормозил, что чуть было не упал, поскользнувшись на месте. Прямо перед ним предстал Хибари, промокший под дождем с головы до пят. - Кёя-чан! – Савада тут же подбежал к нему. – Что случилось? Ты в порядке? Кёя-чан! Он еще с минуту тормошил Хибари, пока он, наконец, не прошептал: - Тсуна… - слабый голос Кёи поверг юнца в шок. - Кёя… чан? - Тсуна, - совсем тихо повторил Хибари. – Мне холодно… Прошептав это, Кёя прижался лбом ко лбу Тсуны, потом медленно скользнул к плечу. Обняв его, Тсуна чувствовал, как Кёя дрожал всем телом. Он был холоден, как лед, замерзнув под дождем, но уже через несколько секунд Тсуна почувствовал, как его плечо пропиталось на удивление теплой влагой. *Автор знает, что у Хром один глаз закрыт челкой, но не могла же я написать «смотрела своим огромным добрым глазом» XDD