О трудностях адаптации

Предупреждение: Малфой — несносный засранец, но аффтар любит его именно таким) * * * — Малфой, ты ещё долго так стоять будешь? — сердито осведомился Оливер, смотря, как тот с крайне брезгливым видом держит над ведром зажатую двумя пальцами тряпку, с которой потоком стекает вода. — Отжимай уже и мой давай. — Она же грязная, — с умирающим видом возвестил тот. — И воняет. — Если ты сейчас не начнёшь работать — придёт Азимов, и тут такая вонь поднимется, мало не покажется, — отрезал Оливер, яростно отскребая щёткой от фаянсовой поверхности раковин остатки мыла и присохшей зубной пасты. — Живее! — прикрикнул он, подавляя желание приложить мелкого поганца чем-нибудь тяжёлым по его белобрысой макушке. Угораздило же сегодня получить в напарники именно Малфоя, эту статуэтку фарфоровую. Только и умеет, что хныкать и жаловаться. Лучше бы уж Флинт, ей-Мерлин! Хоть и тот ещё говнюк, но по крайней мере работает, а не истерит. — Нам ещё толчок драить и целый этаж в коридо... — Два, — сумрачно поправил Драко. — Что — «два»? — не понял Оливер. — Два толчка, — желчно бросил тот. — Ещё преподавательский, забыл? — Тогда тем более пошевеливайся! Драко недовольно насупился и с видом великомученика перехватил тряпку поудобнее. Кое-как выкрутил её, отжимая воду, но тут же передёрнулся, будто ему руки Инсендио подпалило. Показательно вздохнув, он шмякнул истекающую бурой водой тряпицу на швабру и неловко завозил ею по полу, размазывая грязь и оставляя красноречивые разводы. Понаблюдав за ним с минуту, Оливер обречённо завёл глаза. Потом вперил в горе-уборщика тяжёлый взгляд: — Ты издеваешься, Малфой? Боишься маникюр попортить? — съязвил, стараясь вложить в голос максимум сарказма, что у него — он чувствовал это — не особо получилось. По крайней мере, до самого Драко ему в этом плане было далеко. — А ну, делай нормально, мы из-за тебя наряд не сдадим! — Сам и делай, раз не нравится, — окрысился тот. — Работаю, как могу. — То есть, никак. — Оливер открыл кран с водой и в последний раз прошёлся щёткой по сияющей первозданной чистотой раковине. С силой, до скрипа, провёл пальцем по поверхности, довольно кивнул. И возмущённо посмотрел в сторону Драко — тот снова завис и медитировал над ведром. — Собственно, неудивительно, — с удовлетворением заключил Оливер. — Чего ещё ожидать от такого неумехи как ты. Сам себе ни носки, ни трусы не постираешь, будешь в грязных ходить, пока эльфы-няньки не придут и не сменят. Что уж говорить о мытье общественного пола! А ещё — о, ужас! — он выразительно вытаращил глаза и прижал ладони к щекам, изображая крайнюю степень паники, — туалета. Хэй, Малфой! Ты ещё не умер от такого кошмара? Может, тебе врача? — поинтересовался с показной заботливостью. Драко заскрипел зубами, краснея до корней волос и приобретая весьма забавный вид: словно спелая брюква с венчиком выгоревшей до альбиносного цвета ботвы. — На слабо берёшь, как малолетку, — не слишком уверенно отозвался он, но в голосе явственно послышалась обида. — Вы что — сговорились все? «Малфой — неженка», «Малфой — нытик»... — «Фон-Барон» ещё забыл, — услужливо подсказал Оливер с плохо скрываемой насмешкой. Драко злобно забулькал, словно кастрюля с выкипающим супом. Прищурился и в бешенстве сжал кулаки. — Заткнис-сь! — изошёл он шипучим презрением. — Не с-смей произносить эту гнусную кличку! — Драко передёрнулся и замолчал, гневно раздувая ноздри. — И что ненормального в том, что я не желаю быть домовым эльфом и оттирать унитазы после чужих задниц? Это вы все — кретины и рабские душонки, а я — свободная личность. — Мать моя, да ты Добби, — восхитился Оливер и неприятно заржал. — Извини, я же не знал. — Он перестал смеяться и посмотрел уже серьёзно, почти с сочувствием. Вздохнул и покачал головой. — Только Добби умел всё делать и просто боролся за свободу, а ты — не умеешь, прикрываясь пафосными фразочками. Малфой, ты — посмешище всего интерната, ты в курсе? Над тобой все угорают — как ты умудрился дожить до восемнадцати и остаться таким криворуким. Говорят — оказался бы на необитаемом острове и помер сразу: типа, там обслуги нет и кофе в постель никто не подаст. — Вы... Да вы! — Драко аж задохнулся от злости, сжимая губы в тонкую линию. — Что бы вы ещё понимали, плебеи! Он отшвырнул швабру, схватил тряпку и судорожно заполоскал её в ведре. Вынул, выкрутил и стремительно кинулся под раковины, драя пол с таким остервенением, будто хотел протереть в нём сквозную дыру на нижний этаж. — Всё я умею, придурки, — цедил он под нос, не видя, как напарник у него за спиной кусает губы, пряча улыбку. Затем стремительно вскочил на ноги, обернулся (Оливер едва успел придать лицу серьёзное выражение) и рявкнул: — Что встал, мешаешь! — он снова забултыхал тряпку в ведре. — Иди давай в сортир, сейчас приду! Пожав плечами, Оливер молча направился к выходу. «А Малфой не так уж безнадёжен, — мелькнула мысль. — Как пол отмыл — я бы так не смог! Нихрена себе, хорёк даёт! Даже на секунду показалось, что он нормальный. И как будто у него совесть есть...» Оливер обернулся и с сомнением покосился на Драко. Тот нервно елозил по полу с такой кислейшей физиономией, что аж зубы начинали ныть. «Нет. Показалось», — констатировал Оливер, отбрасывая дурацкие и совершенно неправдоподобные мысли. Тряхнул головой, подхватил швабру и, довольно посвистывая, благоразумно вымелся за дверь, чтобы не перебить вредному мелкому змеёнышу так удачно напавший на него трудовой настрой. — Жду в толчке, Малфой, — любезно напомнил он. — Жди-жди, — пробормотал тот вслед и, едва оставшись один, тут же отбросил тряпку. Вольготно растянулся прямо на свежевымытом полу, прислоняясь спиной к стене, и закинул ногу на ногу. — А то стоял тут над душой, на мозги капал...