Полюбишь или умрешь?

«Хотел поговорить о Кае?» – перечитывал Паркер, попивая местное виски в одном захудалом баре. А виски было еще более мерзким, чем эта гребанная жизнь, – думал он про себя. Кай размышлял над своим ответом на незамысловатый вопрос. А хотел ли он поговорить о Кае? На самом деле хотел? На самом деле, конечно, хотел. Вот только что-то внутри предостерегало от возможных ответов на безмолвные вопросы, а ответы, судя по всему, уже были. Любопытство предательски перевешивало, но Кай держался, вороча в руках телефон и снова и снова поглядывая на такие затертые до дыр строки. Черт его возьми, конечно, он хотел поговорить о Кае! Это было бы, словно он подглядывает в щеколду закрытой двери, за которой происходит что-то тайное и очень личное. Но, опасаясь стать заложником собственной неосторожности, дабы не быть разоблаченным, ему приходилось держать себя на поводке. А поводком этим был – алкоголь, весьма паршивый и горький, который то отвлекал от этого злополучного смс, то, напротив, издевательски напоминал о нем. – Скучаешь? – спросила блондинка, небрежно играясь коктейльной трубочкой в своем бокале с виски. Кай отметил, что ее голос был даже слишком сладким. Интересно, как бы он зазвучал, когда ее убиваешь? Он улыбнулся и придвинулся к ней поближе, делая вид, что бесконечно увлечен этим разговором. – Как ты узнала? – состроил удивленный вид, – Скука смертная, – он кивнул в сторону телефона – У меня свидание с игрушкой. Честно говоря, она такая молчаливая. – О, это точно не про меня! – бесяче защебетала та, – Составить компанию? Кай учтиво кивал, притворяясь, будто бред, исходящий из ее уст вовсе его не бесил, хотя он и забавлял. Но что по-настоящему бесило, так это ее сердце, отбивающее громкие удары. Разгоняющее горячую кровь по венам. Кай физически ощущал жажду. Кровь. Энзо был вампиром, и вполне естественно, что Кай ощущал предательское желание разорвать этой девке глотку. Которое, кстати говоря, он однажды уже поборол. В тот день, когда умер «Кай», ведьмак чувствовал острую необходимость в человеческой крови; чувство было настолько ново и соблазнительно одновременно, что сбивало с толку, но оно же и причиняло нестерпимую боль, словно тысячи мелких осколков стекла застревают в горле и ты, отчаянно пытающийся выблевать их со своими внутренностями, претерпеваешь фиаско. Он слонялся по залу в поисках долгожданного исцеления, а затем увидел ее. И жажда сменилась чем-то другим. В борьбе с ней он временно освобождался от своей боли, но эта борьба и убила его. А сейчас Кай чувствовал тот же жар, зарождающийся где-то глубоко в груди и пробирающийся все выше и выше, раздирающий горло, вынуждающий обнажить клыки, но было не время. Ему нравилась эта боль. Он, черт возьми, наслаждался ей, забывался в ней и не думал про этот гребанный телефон. Кай случайно дотронулся до запястья блондинки, и кровь тотчас прильнула к ее щекам. – Ты покраснела, – заметил он, проводя пальцами по ее щеке. Девушка еще более залилась румянцем, а боль Кая становилась все нестерпимей. Проглотив последние остатки воли, Кай произнес, – Я бы перекусил тобой.

***

Валери наблюдала, как ветер разгоняет листву из окна особняка Сальваторе. «Заклинание возвращения» Кая подкосило ее и практически лишило сил колдовать. Она была в отчаянии. Что, если ее магия окончательно покинет ее? – Валери? В комнату вошел Стефан. – Что-то ты сюда зачастил, – ухмыльнулась она, разворачиваясь к нему. Стефан подошел к ней и внимательно рассмотрел, словно оглядывает незнакомку. – Ты выглядишь болезненно, – заключил он, – Что с тобой происходит? – Помнишь то заклинание? Думаю, оно сработало неверно, – ведьма закашляла, вспоминая последнюю встречу с Каем. – С чего ты взяла? – он нахмурился, указав на платок в ее руке, – И откуда этот кашель? Валери крепче сжала в ладони платок, стараясь упрятать кровь. – Думаю, это последствия. Но есть что-то еще. Девушка умолчала об истинном положении вещей, посчитав, что Стефану незачем знать всю правду о Кае. Эта правда могла всем слишком дорого стоить. Но все же кое-что она была обязана объяснить. – Заключая сделку с Каем перед его смертью, я пообещала ему кое-что, иначе он бы не согласился помочь мне, – она нервно провела рукой по волосам, потупив взгляд. – О чем ты говоришь? – Я все объясню тебе позже, обещаю, – Валери вернулась к окну и стала перебирать в руках штору, рассматривая, видимо, очень увлекательные узоры, – Но я не уверена, что стоит выполнять уговор.

***

Бонни скиталась по собственной комнате, как кентервильское привидение, и то и дело бросала взгляды на свой телефон. Но он мирно покоился на тумбе у белой кровати, издавая лишь тишину. Даже слишком мирно. Какого черта он не отвечает? – думалось ей, – Сам же завел разговор о Кае, так что он…? Ей отчаянно хотелось все разъяснить. Объяснить, что подобные разговоры тревожат ее и получить понимание, но ей не был дан даже шанс. Бонни, не в силах больше терпеть эти долгие муки, набрала номер Энзо. – Привет, сладкая, – голос парня звучал опьянено, и Бонни все поняла. Он решил убежать. Зарыться в проклятой дыре, лишь бы избежать такого неприятного разговора о Кае. Словно прочтя ее мысли, Энзо сказал, – Ну давай, поговорим о Кае. – Ты пьян, – обреченно произнесла та, – Мы не будем ни о чем таком с тобой говорить. – Но что ты нашла в не…мне? – резко перебил Кай, вводя Бонни в ступор. Что? Что она нашла в нем? Серьезно? Бонни не узнавала Энзо. У нее было стойкое ощущение, будто он одержим, свихнулся или, быть может, и то и другое. – Почему мы вместе? – порушил тишину Энзо, задавая вопрос. – Прекрати это и приезжай. Хватит заниматься самоанализом. – А что? – ехидно спросил он, – Соскучилась по поцелуям? – А ты приезжай – проверишь. Но вместо ответа Бонни услышала телефонные гудки. Он повесил трубку.

***

Кай сидел в компании мертвой блондинки и злился на Бонни, вспоминая их недавний разговор. Но больше он злился на самого себя. Опьянение понемногу отпускало, сознание возвращалось, вбивая острые клинья в голову. Зачем он задавал ей все эти вопросы? Кай решил списать это на дешевый алкоголь с примесью крови блондинки, что его вроде как оправдало. Дверь бара с шумом отворилась, пропуская вперед Бонни Беннет. Она жадно глотала воздух, пытаясь отдышаться, и искала глазами Энзо. Впрочем, найти его было вовсе несложно. Она осмотрелась: пустое помещение, настолько мертвое, что она слышала свои мысли, эхом разгуливающие по залу. А затем она увидела его. Она закрыла рот рукой, подходя к нему и пытаясь сковать свое возмущение. – Что ты, черт возьми, здесь творишь? – Бон ахнула, когда, наконец, заметила мирно лежащее окровавленное тело. – Т…ты убил ее? Энзо, ты это сделал? – ведьма схватила его за плечи и затрясла, приводя в себя. Кай закатил глаза, отвечая, – Вау, так странно! – ерничал он, – Вампиры пьют кровь. Представляешь? Он встал из-за барной стойки и стал напротив нее, скрестив руки на груди. – Но зачем? Почему ты стал убивать? Паркер издевательски щурился, склонив голов набок. – Потому что это в моей природе, – выговорил он по словам и сделал шаг к ней на встречу, сокращая расстояние, – К тому же, ты расстроила меня, – огорченно вздохнул он, – Отказалась отвечать на мои вопросы, но пришла сюда. Зачем, милая? Захотела поговорить о Кае? Бонни влепила Энзо пощечину, дослушав его слова. Молчание. Она снова замахнулась, попутно пытаясь что-то сказать, но Кай резко схватил ее за руку. Он с силой сжимал ее запястье, не давая возможности вырваться, хоть она отчаянно и пыталась. – Что-что? – Кай наклонился к ее лицу, шепотом произнося, – Я не расслышал, хотела ты о нем поговорить или нет. Повтори? Он долго смотрел на нее, впитывая всю ту злость, что искрилась в ее глазах. Бонни со стонами вырывалась, но Кай улыбался, еще сильнее сжимая запястье и принося не столько физическую, сколько душевную боль, о которой он и не подозревал. – Вот, скажи мне, – продолжал он, склоняясь над ее лицом, – Почему одних любят, а других – ненавидят? – Отпусти, – процедила она сквозь зубы, – Мне больно. Кай ухмыльнулся и отпустил ее. Бонни схватилась за покрасневшее запястье, стараясь унять боль, и подняла на Энзо полные слез глаза. Кай боялся, что она зарыдает. Как он успокоит ее? – Ты – чертов псих! – закричала она, толкая его в грудь, – Кай, Кай, Кай, ты можешь думать о чем-то другом, Энзо? – указала жестом на бездыханное тело, – Жизнь для тебя теперь ничего не значит? Да! – снова толкнула его, оставляя ноющую боль в кулаках, – Я хотела поговорить о Кае! Ты замучил меня вопросами. Хотел знать, скучала ли я по нему? – Беннет подошла к Энзо очень близко. Взгляд ее бросал ему вызов, который, возможно, он не был готов принять. – Я ненавижу его, – произнесла она тихо, словно говорит о чем-то запретном. Молчание вновь повисло между ними, пробираясь под кожу и разрывая душу. – Рад узнать, – натянуто улыбнулся Кай, – С тобой стало скучно. Позвони потом. Кай направился к выходу, но Бонни резко прищурила взгляд, затворяя перед ним дверь. – Больше не хочешь о нем говорить?, – удивленно спросила она. – Я не надеюсь услышать что-то новое, – усмехнулся Кай, ясно понимая теперь, о чем хотела поговорить Бонни. О том, что она его ненавидит. – Нет, мы поговорим. Все это началось из-за него…между нами. Так что слушай. Кай было хотел отбросить очередную колкость, но почувствовал острую боль в животе, будто в него стреляли. Он опустил глаза, кладя руку на ноющее место. Осмотрел свои пальцы, измазанные в крови, и непонимающе поднял глаза на Бон. – Я сказала, слушай! – продолжала кричать она, на сей раз заставляя Энзо ощутить, как его горло сжимают, – Ты чувствуешь? Чувствуешь, как дыхание покидает тебя? – Энзо упал на колени, отчаянно хватая ртом воздух, – А потом он солгал, – зарыдала Бон, не в силах больше держать эту боль, – Вонзил в меня нож, – она зашипела от ярости, поднимая руку в сторону Энзо. Он стиснул зубы от приставучей боли, застилающей пеленой глаза. – Потом наступила худшая часть, – Бонни присела рядом с ним, корячащимся на полу. Из глазниц градом полились слезы, и она взяла его за лицо, придвигаясь ближе. – Жаль, что я не смогу поделиться и ей с тобой. Он оставил меня там. Одну.