Летний дождь

«Я до сих пор помню тепло ее рук. Знаю, как она искренне улыбается. Помню ее нежное игривое „Наташка“. Но наше счастье рухнуло, не успев начаться. Кто все разрушил — я или она? Мы! Июнь 2005». Наташа закрывает огромную списанную тетрадь, где осталась только одна пустая страничка. Никакая история любви не имеет конца. Она оставляет после себя неизвестность. Девушка берет бумажные салфетки и вытирает выступившие слёзы. За всем наблюдала Поля, тихо притаившись около прикрытой двери. Она никак не могла понять, почему сестра уже около недели ходит сама не своя. Состояние Натали беспокоило девочку; вывести ее на душевный разговор было сложно, и в юную головушку пришла гениальная идея. Нужно было поговорить с Мариной Викторовной… Марина сидела на холодном кафельном полу в ванне и пересматривала старые фотографии. А ведь раньше их было не так много, но все они были связаны с какими-то особенными событиями. Все они наполнены теплом и любовью. Женщина провела пальцем по лицу улыбающейся девушки на потертой фотографии. — Марииин, а пойдем купим вату? В парке же, — улыбается блондинка, выбегая вперед перед рыжей, смеясь. — А я не хочу. Ты тогда вся в этой вате будешь, и еще меня замажешь, — женщина сморщила лоб, задумываясь. — А вот и замажу! — Натали смеется, показывая язык, и бежит в припрыжку к бабушке, что продавала сладкую вату. Дождавшись сладость, она тут же откусывает ее ртом (стараясь откусить как можно больше, тем самым запачкав все лицо), довольно улыбаясь. Идущая рядом Марина, что возмущалась, резко замолчала, когда чьи-то липкие губы дотронулись ее щеки. — Наташа! — А я говорила, что запачкаю, — мурлычет блондинка и вновь целует женщину, которая рукой притягивает ее ближе. И что более странно, так это то, что этот момент успела запечатлить не понятно откуда, взявшаяся Света. — Как сейчас помню, ее липкие щеки и губы. Как была ребенком, так и осталась, Наташка-ромашка моя… Из раздумий учительницу вырвал звонок. — Алло, Марина Викторовна? — Голос из телефона звучал детский и взволнованный. — Да. А кто это? — рыжая в уме уже перебирала всех, кто мог позвонить ей, — Полина, это ты? — Как вы меня узнали? — Девчонка на секунду замолчала, — Извините, что так поздно. Я ваш номер взяла у Александра Семеновича. Нам нужно поговорить по поводу состояния моей сестры. Пропустив вопрос девочки мимо ушей, учительница ответила: — Ты сейчас можешь подойти в парк, тот что возле центра? Рыжеволосая девушка подходила к автобусной остановке около парка. Пожелтевшие листья, шуршали под ногами, а волосы развивал ветер. Увидев знакомую светло-фиолетовую шапку с бубоном, она обрадовалась и подошла ближе. Обладательница шапки обнимала некую девушку и весело смеялась. — А меня ты так не обнимала, — раздался голос рыжей с нотками обиды. — Марина, я так рада тебя видеть, — девчонка подбегает ближе и крепко обнимает, целуя в щечку, —, а это моя двоюродная сестра — Маша. Показав рукой на двоюродную сестру, Натали вновь повернулась лицом к любимой и взяла ее за холодную руку, пытаясь согреть. — Приятно познакомиться, но мне уже пора, — улыбается Мария и уходит. — А ты что, приревновала меня к ней? — девчонка изящно выгибает бровь дугой и заливается хохотом. Ее красные щеки так и хотят, чтобы их зацеловали. — А может и приревновала, — рыжая замечает, подъезжающий автобус, и размыкает их переплетенные пальцами руки, — мне пора, — тихо шепчет она. — Останься… Подожди со мной „29“ и поедем вместе, прошу, — глаза Натали действуют лучше всех объяснений и аргументов. Кивнув головой, Марина целуют девочку в щеки, а та в свою очередь обходит ее и нежно обнимает сзади со спины, зарываясь носом в рыжие волосы, пахнущие лавандой. — А может, ну его эти автобусы… пойдем, прогуляемся, м? — За тобой хоть на край света, — улыбается учительница, — пойдем, солнце мое. Полина подходила к парку, кутаясь в шаль и натягивая шапку на уши. Наташа с самого детства приучила носить шапки, чтобы последние извилины не выдуло. В парке было очень красиво, хоть и темно. Кстати, находиться здесь нужно было очень осторожно. Сестра-то не знала, что Поля ушла, на ночь глядя. А если бы знала — с кем, то вовсе, прибила. Девочка заметила на скамейке женщину с пышной рыжей шевелюрой. Она сидела к ней спиной, руки её почему-то дрожали, вроде она в чем-то копошилась. — Марина Викторовна? — Поля накрыла плечо женщины ладонью и сжала пальцы. Как Наташа. Этот жест заставил трепетать все тело учительницы. Казалось, такой невинный, простой жест, а он всколыхнул душу до дна, заставил вновь и вновь вспомнить то, что забывалось годами. Найдя в себе силы не заплакать, женщина повернулась лицом к девочке и попыталась улыбнуться. — Ты о чем-то хотела поговорить? — Мне кажется, — девочка осторожно убрала руку, обошла скамью и присела рядом, — вы поможете мне с Наташей. В последние пару недель она сама не своя, особенно тогда, когда я вспоминаю о вас. Ничего не знаете? Только сейчас при свете фонарей Марина рассмотрела Полину, что была так похожа на сестру, особенно характером. Слова девочки отдавались глухой болью в сердце, заставляли его стучатся сильнее и пропускать пару ударов. — Мы были знакомы с ней и я была ее классным руководителем, а потом она уехала… — Это все, конечно, хорошо, но я, например бы, не стала так дергаться из-за классного руководителя. Может там было что-то еще? Наташа так не плакала со времен последних родительских поминок, — девочка обратила на женщину грустный взгляд и выдохнула, — я очень хочу помочь ей, но не знаю, как. „Неужели она еще что-то чувствует ко мне?“ — Поговори с ней. У нее есть друзья, которые могут помочь тебе? Ты очень похожа на свою сестру, такой же открытый человек, который просто не способен держать все это в себе. Ей нужно кому-то выговориться. Я была не только классным руководителем. Понимаешь, это очень сложно объяснить… я не уверена, что ты поймешь, но у нас были более, чем дружеские отношения, — рыжая опустила голову. — Да, у неё есть друзья, но она не хочет ни с кем общаться, и со мной почти не говорит. Хотя, — губы Поли расплываются в улыбке, — может вы с ней поговорите? Под предлогом, что пришли ко мне заниматься информатикой. Да уж, дух авантюризма им передается по наследству. — Но… — женщина уже хотела что-то возразить, но ничего, что послужило бы отличным предлогом, дабы отказать, не нашлось, — хорошо, я согласна. Давай, завтра утром, договорились? — А может сейчас? Пожалуйста, Марина Викторовна, помогите ей. Она… нуждается в вас…шей поддержке. Девочка обхватила руку женщины и подсела ближе. — Но…ведь уже поздно, и прошло уже десять лет…, — рыжая пыталась придумать хоть что-то, что могло бы послужить причиной отказа, но ее старания были тщетны, когда девочка взяла ее за руку, — поехали. — Отлично, — девочка оглянулась и показала рукой на автобусную остановку, — как раз 29 пришел. Чтоб мы долго не ходили. „Неужели я все еще люблю ее и думаю о ней? Она внутри меня… И я не знаю, возможно ли жить не думая о ней. Господи.. Все внутри сжимается. Я думаю о ней все эти десять лет. Я засыпаю и просыпаюсь с ней. Я не умею жить — не думая о ней. Сколько лет я корила себя за ту глупую ошибку, надеясь, что хоть она счастлива, что у нее семья, дети, муж..“ Эти двадцать минут пролетели, словно миг. Столько мыслей было в голове. Марина еще толком не знала, что она будет говорить, как будет себя вести. Поднявшись на нужный этаж, учительница с Полей зашли в квартиру и увидели в прихожей, как Натали целуется с каким-то молодым человеком, который видимо тоже только пришел, о чем говорило надетое на нем пальто. Что-то больно сжалось в груди у женщины, а горькие слезы покатились по ее щекам. Поля сложила руки в замок и закашлялась. Наташа таки оторвалась от молодого человека и виновато посмотрела на сестру, а затем подняла взляд на Марину. — Что вы здесь делаете? — Уже не важно, — отвечает женщина, в тот же миг смахивая рукой слезы. Хотелось забиться в какой-то угол, свернуться калачиком и плакать, кричать от боли, что раздирала душу. Вновь одни и те же грабли, спустя десять лет… — Нат, кто эта мадам? — Парень пытается обнять девушку за талию и прижать к себе, но та вырывается и просто молча смотрит на Марину. Ей просто нечего сказать. Извиняться? За что? За минутный порыв, спустя десять лет ожидания? Но это было глупостью. Наташа только и представляла себе, как будеть валяться в коленях и вымаливать прощения. Внутри теснились два чувства — стыд и неимоверная радость. Марина. Вот она, здесь. За порогом этой квартиры. И такая же расстроенная и заплаканная, как в последний день встречи. Что делать? Как себя вести? Много лишнего здесь и лишних. — Андрюш, пойди погуляй с Полей, пожалуйста. Молодой человек в крайне запутался в чем здесь дело, и если бы не настойчивость Полины, вряд ли бы ушел вместе с ней на улицу. Впервые за все эти последние недели терзаний она смогла вдоволь рассмотреть любимую девушку. Все те же блондинистые волосы, глаза в которых можно прочесть все, что угодно, все тот же взгляд, который манит. Продолжая стоять на площадке, учительница молчала. А чего она ожидала? Что Натали до сих пор верна ей и живет одна с сестрой? Она молодая и красивая девушка, которая как и все хочет семью, детей… — Мне наверное не стоило сюда приходить, извини… Когда Поля с Андреем ушли, в прихожей они остались наедине. — Марин, погоди, — Наташа дрожащими руками пытается дотронуться до женщины, — Послушай меня, ты неправильно все поняла. Это… это был пустяк. Женщина делает шаг назад, вытягивая руку вперед. — Не правильно поняла, да?! Пустяк?! Наташа, ты целовалась с этим…с этим Андреем, а теперь говоришь, что это пустяк?! — Это пустяк, потому что я люблю тебя и только тебя, дура ты рыжая! — Ната хватает женщину за руку, притягивает к себе и горячо целует в губы. Словно не было расставания. Словно не было десяти лет. Словно были только они. Вдвоем. Марина пытается оттолкнуть девушку, но чувства не подвластны разуму, женщина сдается, углубляя поцелуй и прижимая ее, только ее Натали поближе к себе.

Неосознанно, нечаянно…