the vampire chronicles

Все в нашем мире подвластно увяданию. Раньше мы называли это естеством, стремлением к смерти, теперь мы называем это химическими процессами и бог знает чем еще. Клетки организма постепенно изнашиваются, кожа теряет упругость, и наши ноги уже не кажутся такими крепкими. Простите, я сказал "наши"? Ваши. Конечно, ваши. Вот на столе стоит яблоко. Если его разрезать напополам и оставить на столе, края среза быстро станут коричневыми. Но если яблоко оставить целым? Рано или поздно оно все равно станет коричневым, рано или поздно оно все равно сгниет, поддастся разложению. За тысячелетия своего существования люди изобрели так много способов отсрочить неизбежное. Они будто замораживали во времени продукты питания с помощью консервации, они пытались сделать то же самое с собой. С трупами у них это неплохо выходило - стоит вспомнить хотя бы мумий, не потерявших свою форму... Но потеряв все остальное. Мы выгодно отличались от них - во многом. Тлен не касался наших тел - только душ. Мы были бессмертны, мы были сильны и прекрасны в своем величии. Всегда. Остаемся такими и сейчас, скрытые ярким светом новых технологий и невероятных игрушек человечества. Солнечный свет по-прежнему вредит нам, но теперь он не единственным, каким мы располагаем. Ткни в карту мира и будь уверен: в месте территорию которого ты только что царапнул своим коротким ногтем, вовсю бурлит ночная жизнь. Мы не ночные животные отныне, мы просто люди, которые любят ночь, совы, тусовщики, или как их еще можно назвать. Затеряться в темноте легко, но затеряться в свете, как оказалось - еще проще. Несколько веков назад я об этом и помыслить не мог. Я снова здесь, в Новом Орлеане, в его городе, будто надеюсь встретить его дух, разгуливая по этим улицам. Где бы он ни был, он всегда остается в этом городе, мне кажется, он сам - дух этого города, его бог, из тех, кому в древности приносили дары и жертвы - только он сам об этом едва ли подозревает. Едва ли он подозревает, какой он на самом деле притягательный - не только для меня, для всех. Для людей, для вампиров, для городов, в конце концов. Он исключительный. И он мой. Слышал, ты, искрящийся ночными красками и цветными фонариками Новый Орлеан? Слышал ты, город, скрывающий свое прошлое как красавица скрывает поношенное нижнее белье? Твой покровитель, твой дух принадлежит мне и всегда принадлежал, с того момента, как я вонзил в него зубы в этом порту. С того момента, как мы с ним встретились глазами, он уже принадлежал мне. Знал ли я, что все так повернется? О, конечно, нет, я ведь не пророк и не медиум. Я мог только догадываться о том, какой интересной жизнь будет с ним, но я даже не думал, полной каких именно событий она будет. Я страдал, о да, страдал куда сильнее него, брошенный в одиночестве, оставленный на милость судьбе и пытающийся выжить всеми силами, которые только могут быть у вампира. Я был зол и обижен, я был растоптан - он бросил меня! Бросил ради этой маленькой паршивой интриганки! Но теперь все по-другому. Ее уже давно нет, и он так же одинок, как и я. Я чувствую его одиночество так, если бы это был аромат Clawson Stilton Gold, и этот аромат щекочет все мое нутро. Разве ты не понимаешь, Луи, что твое одиночество сродни моему? Разве ты не понимаешь, что они - одно и то же? Мы должны быть вместе с тобой, и оттуда такая глухая тоска в груди, ты бросил меня, но я даю тебе шанс вернуться. Он здесь - я слышу его шаги по пристани, отдающиеся в моем теле подобиями ударов сердца. Я чувствую его, но не оборачиваюсь сразу, смотрю на свое отражение в спокойной глади воды, зная, что скоро перестану видеть его совсем, но не зная точно, когда придет буря. - Место встречи изменить нельзя? - я смеюсь и машу рукой в его сторону. - Ты знаешь, что это не тот порт? Прошлый сгорел до основания, и его решили не восстанавливать, а просто построить новый рядом. Если бы мы решили прогуляться по тому памятному месту, нам пришлось бы уйти на запад и под воду. Устроили бы отличную компанию рыбам. Я поворачиваюсь к нему и замечаю, что он удивлен. На моем лице играет легкая улыбка, но я чувствую те остатки слепой ярости, которая появилась, когда малышка Клаудия отравила меня, перерезала мне горло, когда он помог ей отправить меня к крокодилам, а потом, увидев, что я не умер, они решили меня сжечь. Всего лишь небольшая вспышка, ненадолго отразившаяся на моем лице. Это было так давно, но оправился я совсем недавно, я был так слаб, что в какие-то моменты мне казалось, что жизнь во мне поддерживает не бессмертие, а ярость. Когда мы с Луи виделись в последний раз, я был куда в худшем состоянии, чем сейчас, и он, должно быть, сбросил меня со счетов. Теперь же я был похож на себя прежнего, я и был тем Лестатом, прежним Лестатом, разве что одежда моя изменилась в соответствии со временем - зауженные светлые джинсы, рубашка в белую и голубую клетку, кеды на ногах. Вызов двадцать первого века - минимализм. Телефоны с одной кнопкой. Замечательно.