the vampire chronicles

Я вижу, как меняется его лицо, когда я произношу ее имя - я и не думал, что он способен на такие эмоции. Эта ярость, которую не смогла потушить сотня с лишним лет, эта боль, которая заставляет его гнить изнутри. Он не смог свыкнуться с мыслью, что ее больше нет, но не потому что он так уж любил ее. Потому что он чувствовал себя за нее ответственным, и не смог ее спасти. Я знаю это. Я сделал ее вампиром только для того, чтобы привязать его к себе, я знал, что он терзался мыслью о том, что убил ту маленькую бедную девочку, которая все равно рано или поздно умерла бы от чумы - невозможно находиться в городе, где буйствует этот вирус, и не заразиться им. Я знал, что он будет проклинать и боготворить меня за то, что я дал ей возможность жить - пускай и таким способом. Я не воспринимал ее иначе, чем игрушку, как многие заводят своим пассиям маленьких котят или щенков, так я подарил Луи ее. Но все вышло из-под контроля! Когда она, заключенная в маленькое несформировавшееся детское тело, начала взрослеть, как мы упорно - как я упорно не замечал этого, как я безуспешно пытался вернуть все на круги своя - ребенок должен оставаться ребенком, щенок должен быть щенком. Я подарил ему щенка карликовой породы, но забыл о том, что небольшой рост не значит, что она не будет взрослеть морально. Так и вышло. Я думал, что нашел отличный способ сплотить нас, но на деле все только испортил. Она испортила. Зачем она только вообще появилась там, зачем я отпустил его от себя тогда. Поел бы крыс и перестал, на такой диете невозможно просидеть долго. Он хватает меня за воротник рубашки и тащит куда-то вперед, до тех пор, пока я не бьюсь спиной о ствол дерева в ближайшем парке,я почти смеюсь ему в лицо, вспоминая, как он делал это раньше, здесь же. То самое дерево мы вряд ли найдем - слишком много времени прошло, в городах деревья столько не живут, в лесу может быть, но не здесь. Все течет, все меняется вокруг нас, и только мы остаемся неизменными, ничто не влияет на нас: ни время, ни события, произошедшие с нами. Ведь так? Или все же нет? Считается, что вампиры не стареют, и это правда, но правда ли то, что они не меняются с годами? Луи изменился, я чувствовал это, за годы, что он прожил без меня, за годы, что он был со мной - он совсем не похож на того юношу, которого я застал в порту. И хотя он сейчас, как и тот юноша, убит горем, он все равно уже совсем не тот. А я? Помню ли я себя в самом начале? Похож ли я на себя тогдашнего? Я не хочу задавать себе этот вопрос. Я не хочу думать об этом. Он так злится, что будь он человеком, его сейчас колотило бы от обуреваемых эмоций, а я смотрю на него и слушаю правдивую историю из уст очевидца, причины всех событий, карателя. Я был в Париже не так давно ,я слышал эту историю от Армана, я видел огонь и печаль в его глазах, когда он говорил о Луи, моем Луи, и мне хотелось оторвать ему голову и бросить ее в ту солнечную яму. Мне не было жаль малышку Клаудию, не было жаль ее спутницу или Луи. Я был уверен, что не уйди он от меня, этого бы не было. Нужно было оставить ее одну, она была ошибкой, которую совершили мы оба, оставь он ее, ничего бы не произошло. Она погибла за свои грехи, погибла за то, что сделала со мной, за то, что отняла у меня его. И это тоже было смертным грехом. Он касается губами моих губ в своем монологе, и я слышу в его голосе неприкрытую угрозу. Я слушаю, как он мстил им за смерть своей маленькой спутницы, слушаю, как он сжег театр, который я в свое время подарил Арману - готов поспорить, что этого он не знает - и не могу скрыть своего удивления, своего удовольствия от того, что услышал. Ах, Луи, ты ведь не хотел кусать людей, считая, что это претит твоей совести. Неужели она, наконец, замолкла? Неужели у тебя появились силы на то, чтобы так изощренно и зло мстить, наслаждаясь отрубленными конечностями и криками заживо горевших в своих гробах вампиров? Ты думал, что мстишь во имя нее? Мне кажется, ты просто, наконец, отпустил все то, что было в тебе, и искренне наслаждался всем, что делал. Я понимаю. Я не поступил бы так, но я тебя понимаю. Арман говорил мне, что не вмешался тогда, что не спас ни одного из своих вампиров. Никого, кроме него, не осталось из Детей Тьмы, и он не стал собирать их снова. Как он сказал мне, он больше никого не обращал, потому что понял, насколько большая ответственность лежит на нем за тех, кого он обращает. Было время, когда он стремился набрать как можно больше вампиров, чтобы стать сильнее, но в итоге они оказались сильнее его. Луи освободил его и проклял на одиночество. Он грезил моим Луи и был уверен, что тот единственный, кто его понимал. Что это за безумные чары, что за вампира я создал. Арман забыл обо мне, обо всем, что я делал для него, и помнил только о нем. Но Арман боялся его. Я - нет. Никакие рассказы об убийствах вампиров не могли заставить меня бояться его, я не смог бы это сделать даже если бы заставил себя, я знал это. Но Луи, кажется, не подозревал. - Скажи еще раз, что незаменимых нет, - отвечаю я ему в том же тоне. Я говорю не о ней, я говорю о себе, потому что уверен, что меня ей ему заменить не удалось. Поэтому он снова встретился со мной тогда, когда я был потерян во времени. Поэтому он пришел ко мне тогда и поэтому мы встретились здесь сейчас. Я подаюсь вперед и, наконец, целую его, не зная точно, примет ли он меня, или оттолкнет. Я не боюсь его. Я хочу, чтобы он забыл о ней. Я хочу, чтобы он вспомнил меня.