Рыжие-бесстыжие

Натаниэль поймал себя на мысли, что они что-то слишком много работают. Таблетки, которыми его снабжала Вольпина, помогали, но это же было не дело. Натаниэль никогда не был фанатом народной медицины или любителем послушать сказки бабулек про то, что вся фармацевтика от Сатаны и вообще убивает, но даже он понимал, что в таком возрасте гробить свой организм рано. А с таким количеством таблеток это было именно что гробить. Конечно, тело не выдерживало постоянных дневных, вечерних и ночных побегушек по крышам, каждое утро что-нибудь да болело. Нет, не мышцы — к этому Натаниэль привык и приятно удивился, когда спустя пару месяцев после переезда посмотрел на себя в зеркало и понял, что стал крепче — все-таки, супергеройская деятельность требует физических усилий. Болело вечно что-то, что ему отбивали, прорезали или пытались сломать. В любом случае, Вольпина как-то справлялась с подобным. — Я просто представляю, что боли нет, — говорила она и в тихую жевала анальгетики, слабые совсем, зато действенные. Натаниэль же знал, что боль — это зачастую сигнал организма об опасности, потому-то, наверное, и не решался глотать таблетки горстями. Впрочем, Вольпина тоже не всегда так усердствовала: когда она подолгу сидела на препаратах, она становилась сонливой и даже раздражительной, начинала рычать чаще. Натаниэлю приходилось ее успокаивать, выслушивая при этом недовольное шипение и в свой адрес, но он не был в обиде, он все понимал. Однако же… Здоровью не прикажешь. Таблетки хороши, когда все еще не так запущенно. Другое дело — когда процент усталости и стресса в организме уже такой, что ты просто идешь и падаешь. Собственно, это и случилось в четверг: они сидели на улице, на лавочке в школьном дворе, и ели свои бутерброды — разумеется, Вольпина полила свой сэндвич острым соусом от души, — а потом она просто отключилась, чуть не упав носом в еду. Натаниэль вовремя подхватил ее. Он тогда испугался, но школьная медсестра сказала, что все было в порядке, что она просто переутомилась; что же, Натаниэль не был знатоком медицины, а потому решил поверить ей. Уже дома у Вольпины оказалось, что у нее температура. Врач сказал, что она придет в норму через пару дней, но эта пара дней могла быть очень важна для нее. Натаниэль слышал, как она обсуждала какое-то важное занятие, кажется, факультатив со своими одноклассницами. Он, конечно, сходил на него за нее и записал все. Иначе каким бы он был другом, если бы не сделал этого? Плохим, верно? — Положи их на мой рабочий стол, — пробормотала она из-под одеяла и показала в сторону компьютера. Натаниэль кивнул немного робко и подошел к столу; на нем были просто завалы вещей, и только место перед клавиатурой было свободно, видимо, для удобного доступа к интернету. Хотя Вольпина выглядела слишком слабой, чтобы вставать с кровати и торчать у компьютера, тратя часы на просмотры сериалов. — Спасибо, — кивнула она, прикрывая рот рукой, и откинулась обратно на подушку. Натаниэль немного неловко оглянулся; заметил флейту на подоконнике в футляре, но потрогать не решился. Вместо этого осторожно подошел к кровати подруги и присел. Та довольно улыбнулась, высовывая нос из-под одеяла, и Натаниэль ненароком заметил, что она в футболке, а не ночнушке или пижаме. Если бы она была в ночнушке, этот момент стал бы более… личным, но Натаниэль не был уверен, что их дружба дошла уже до такой степени. С другой стороны, ему потребовались некоторые усилия, чтобы отвести взгляд от груди Вольпины; ее нельзя было назвать огромной или даже большой, с бидонами по пять размеров было бы невероятно сложно сражаться банально, но кое-что в футболке у Вольпины было. — Ты так внимательно смотрел, будто хотел потрогать, — фыркнула она, и Натаниэль, ответил коротко: — Ну тебя. — Хэй, — слабо ударила его в плечо Вольпина, — да ладно тебе. Мы же просто близкие друзья. Дружбу грудью не испортишь, — пожала она плечами, но Натаниэль предпочел не отвечать. Вместо этого положил ладонь на лоб Вольпины. Ее волосы сейчас выглядели не так хорошо, как обычно: чуть скомкались, сказалось, наверное, лежание в постели постоянное. — Ты горячая. Забирайся обратно под одеяло, — качнул он головой, чувствуя, как чуть-чуть краснеют его щеки. До него долго доходило, да, бывало такое иногда. — Мне жарко, — капризно повела плечами Вольпина, но слабость в ее глазах выдала ее, и она все-таки позволила другу закутать себя во все теплое-теплое. — Ла-адно, — протянула она. — Вот и хорошо, — уложил ее обратно на подушку Натаниэль, сам пододвигаясь ближе. — Тебе нужно выздоравливать. Это чудо, что за эти пару дней в городе не было ни одной акумы. — Ты сильный, ты справишься и один, — пробурчала та из-под одеяла. — Даже уметь играть на исцеляющей флейте не надо, помнишь, в прошлый раз у тебя все прекрасно получилось. — Тогда ты была рядом, а один… Я… — смущенно обнял себя руками Натаниэль. — Будет сложно. И одиноко. — Прости, я еле стою на ногах. — Поэтому выздоравливай! — напомнил Натаниэль. — Ты нужна городу. Куда больше нужна, чем я. — Не говори так, — приподнялась на локтях Вольпина, — ты тоже защищаешь его! Ты столь же важен, как и я! И ты можешь использовать мое оружие, а я твое не могу, — устало улыбнулась она, но все так же искренне. — Кого же мне кормить по вечерам острой едой? — пробормотал Натаниэль в ответ. Вольпина улыбнулась. — Ты всегда можешь принести ее мне. Она тогда не думала, что он воспримет ее всерьез, но следующим вечером Натаниэль оказался на пороге ее комнаты — застал ее за игрой на приставке — с коробочкой острой тайской лапши. Эта лапша была такая вкусная именно потому, что ее принес Натаниэль. Вольпина была в этом уверена. Она не знала, виновата ли была тайская лапша или отдых вместе с Крэшем Бандикутом, но уже на следующий день она почувствовала себя здоровой. В школу не пошла, решила поспать еще денек — но, на самом деле, была рада. А к шести вечера игриво поправила перед зеркалом свой Камень Чудес, зная, что в эту ночь лисица снова выходит на охоту.