Рыжие-бесстыжие

Вольпина испуганно поджала руки к груди, пытаясь не смотреть вниз. Просто не смотреть вниз. Просто не смотреть, это ведь не так сложно, да?.. — Лисе-е-е-нок! — протянула в панике она, чувствуя, как поднимающийся от горячих труб пар колет ее лицо. Они были внизу, далеко внизу — на высоте семи этажей, так что пар успевал чуть охладиться, но все-таки обволакивал девушку мерзко влажной теплотой, будто какой-то старик лизал ее лицо. — Вот мы и закончили, Вольпина, — будто не услышал ее крика одержимый акумой мужчина, и его рука ослабла, чуть разжимаясь. Вольпине показалось, что даже ее накладные уши прижались к голове, так ей не хотелось падать вниз, в разлившийся из поврежденных труб кипяток, да еще с такой высоты!.. В отличие от Огненного Лиса, у нее не было оружия как такового, она надеялась на свою силу, ловкость и удачу. Немного глупо, да; но Камень Чудес давал ей лишь одно оружие — флейту, и годилась она лишь для того, чтобы исцелять зло. — Моя девушка сказала, что только ты известнее ее в этом городе, и она хочет твоей смерти. Это легко исполнить, верно? — разжал он один палец, и Вольпина тихо заскулила. — Лисенок! В солнечной вспышке мелькнула красно-рыжая тень, и крепкая нога Лиса впечаталась в ребро одержимого акумой мужчины; Натаниэль не рассчитал. Тот сперва разжал руку, а только потом упал на полотно крыши, и Вольпина с тихим криком рухнула вниз, тут же зажмуриваясь. Через долю секунды ее полет остановился, и она сжала веки еще сильнее; прошло несколько мгновений, прежде чем она решилась открыть глаза и посмотреть наверх. Огненный Лис, свесившись с края дома, крепко сжимал ее лодыжку. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и резким движением он поднял подругу к себе, за ногу заволакивая на крышу. Оцепенение Вольпины тут же спало, но руки начали дрожать вместо того, чтобы слушаться; она неловко увернулась от удара злодея, решив все-таки оставить драку на Огненного Лиса, который смог парой приемов уложить Человека-Подкаблучника вновь, грубо напав со спины. Схватился рукой за медальон, перекатившийся на заднюю сторону шеи, дернул, обрывая цепочку и кинул Вольпине, которая тут же швырнула его себе под ноги и разломала ударом пятки. Из сердцевины медальона, мучительно треща обрезками крыльев, начала выбираться акума, и Вольпина, не теряя времени, поднесла свою флейту к губам. Боже, пальцы все еще дрожали. Слава богу, сила квами всегда действовала на оружие девушки, так что ей понадобилось лишь подуть, тонкими пальцами еле-еле перебирая, и поток мелодичных нот подхватил темную бабочку, окрашивая ее в белоснежно-белый. Она сразу упорхнула к солнцу; Вольпина обернулась к Огненному Лису, на всякий случай сидящему на злодее: — Кажется, с Человеком-Подкаблучником мы разобрались, верно? Натаниэль, пальцем проведя по своей маске, глянул себе под ноги и, увидев, как преображается бедняга-парень, соскочил с него. — Ага. И быстро подошел к Вольпине. Бывший Человек-Подкаблучник начал озираться, тихо бормоча «Где я?» и «Что случилось?», а Натаниэль лишь позволил себе приобнять свою лисицу, которая неловко вздрогнула от его прикосновения. Она потупила взгляд. — Прости, что сегодня так вышло, мне просто правда нехорошо. Я давно не спала из-за тестов по химии и того, что происходит с моим братом, — произнесла она тихо. Ей правда было стыдно. Обычно у них не были никаких обид меж собой, потому что… Они прекрасно понимали друг друга. Но сегодня Вольпина была бесполезна — Натаниэлю пришлось спасать ее четыре, четыре раза! Она потерла глаза, и рука Огненного Лиса осторожно поднялась к ее плечу. — Ничего. Но я правда за тебя испугался, — оглянулся он и медленно повел ее краю крыши. — Ты сегодня была совсем убитой. Натаниэль заботливо коснулся ее необычных прядок, кончики которых окрасились давно в рыжий, и тоже зевнул. — Я тоже давно не спал из-за химии. Вольпина не ответила. Теперь, когда ушел весь адреналин сражения, что вызывал дикий страх за свою жизнь, ей дико хотелось спать, и она ничего не смогла поделать — просто зевнула. Натаниэль немного робко прижал ее к себе и, склонившись поначалу, одним рывком закинул девушку на плечо, пробормотав: — Ты не такая уж и тяжелая. «Но и не легкая», — не согласилась та мысленно, а вслух лишь спросила: — Ты несешь меня в тот новый ресторан с острой… — подавила она еле-еле зевок, — курицей, который открылся недавно? Натаниэль едва заметно улыбнулся, поглаживая свою лисицу по бедру, и та тоже улыбнулась, пусть и не видела его лица. — Нет, — спрыгнул он с крыши, цепляясь свободной рукой за край пожарной лестницы, и соскользнул вниз, за пару мгновений оказываясь на асфальте. Скользнул в ближайший закуток, выдохнул — его рыжий квами тут же выполз из Камня Чудес, голодно озираясь. — Я покормлю тебя позже, — прошептал Натаниэль, пряча большеглазого квами в своей школьной сумке, что вернулась вместе с одеждой. — Меня? — подала признаки жизни Вольпина, все еще покорно болтающаяся на его плече. — И тебя тоже, — громче ответил Натаниэль, оглядываясь. До его дома было пару минут; глупо было бы заявляться к родителям в облике Огненного Лиса, даже с учетом, что их, скорее всего, не было дома. Вольпина на руках у сына тоже могла бы их напрячь, но он бы лишь мог сказать: «Хэй, мам, это моя одноклассница косплеем увлеклась!» И все вопросы были бы исчерпаны. Когда он зашел в свой дом, Вольпина заозиралась. — Я не вижу еды. — Ты вечно голодная, будто ты квами, а не героиня, — ответил тот тихо, сбрасывая кеды и ставя школьную сумку в прихожей. Пошел в свою комнату; вес Вольпины уже начал чуть отдавливать плечо, так что он правда был рад, опуская ее на кровать. Вольпина лениво повела плечами и игриво улыбнулась, зная, что даже сонной остается весьма привлекательной девушкой, и ее черные коготки коснулись кончика носа Натаниэля. — Натаниэль, ты сказал, что покормишь, а не… — зевнула она, и Натаниэль, чуть смутившись весьма откровенного прикосновения к своим ушам, снял ее руку со своей головы. — Ты слишком хочешь спать. Он коснулся ее Камня Чудес, и квами покорно позволила девушке развоплотиться, ложась на ладонь юноши. Хлопнула глазами, пробормотала: — Я тоже есть хочу. — Это все твое влияние, — поднес он желтую квами к своему лицу, — из-за тебя она такая вечно голодная! — Она не виновата. Я всегда много ела, просто… Ты не был тогда знаком со мной, — отозвалась уже прикрывшая глаза Вольпина, решив не сопротивляться магическим чарам постели и невероятной мягкости подушки друга. Ее совсем не заботило, что, на самом деле, она остается вечером у парня. Мама переживет, мама поймет. — Я покормлю ее, — прижал квами Вольпины к груди Натаниэль. — А ты поспи. — Так и быть, — зевнула та, еле ворочая языком. — Но потом я буду голодная, как полк. — Как волк. — Полк голоднее, — почти пропела желтая квами с ладони Натаниэля, и тот лишь пожал плечами, решая не противиться. — Хорошо. У нас есть пельмени и острый соус чили, они будут ждать тебя, когда ты проснешься, — склонился он над Вольпиной, мягко поправляя ее растрепанные волосы. Она лишь довольно улыбнулась и засопела, кажется, засыпая за один лишь миг. На самом деле, она не была такой уж красавицей, но Натаниэль поймал себя на мысли, что эта девушка столь же красива для него, как и Маринетт. Была когда-то Маринетт.