Рыжие-бесстыжие

Вольпина стала замечать это в последнее время. Нет, она знала, что в том, как она уделывает очередного злодея крепким ударом ноги, есть что-то по-настоящему манящее, изящное и великолепное — об этом даже вопрос не стоял. Вопрос был виной: почему Натаниэль, прячущийся за рыжей маской, вновь и вновь отводил глаза, когда встречался с ней взглядом? — Тебе что-то нужно? — спросила она однажды. — Н-нет, — отвернулся Огненный Лис. Через пару дней — и еще через пару, — этот разговор стал привычным. — Ты в порядке? — Ага. И потом. — Точно все в порядке? — Точно, — и он обнял себя руками. Вольпина опустила взгляд на его хвост. В отличие от ее лисьего костюма, хвост Огненного Лиса не был обвит вокруг бедер, а спускался прямо как у настоящей лисы между ног; периодически девушке приходилось бороться с желанием дернуть. Натаниэль заметил это, но не понял, так что лишь пробормотал: — Мне пора, — и соскочил с крыши, мягко приземляясь на ветку дерева этажом ниже. Вольпина лишь фыркнула, глядя ему вслед. Она была любопытной, как истинная лиса, а еще — хитрой, но куда чаще добродушной. Однако, интерес к интересу — как бы странно это ни звучало — Натаниэля к ней самой просто не мог остаться без эмоционального ора в ее голове, так что, когда он в очередной раз пришел к ней после школы, не удержалась. Натаниэль сидел на кухне, поглядывая на холодильник с кучей магнитов на нем. Он сам был натурой тонкой и вряд ли бы в своем доме такой бардак оставил, но у Вольпины это все смотрелось как-то… По-домашнему лампово. Ему нравилось. Вольпина поставила перед ним кружку чая, и он, благодарно кивнув, обхватил ее обеими ладонями. Девушка же решила не тянуть кота за хвост. — Что с тобой не так? — Че-чего? — запнулся Натаниэль, резко поднимая голову. — Ты смотришь на меня как-то странно каждый раз, когда я пинаю плохишей, — пожала плечами Вольпина. — Вроде бы и приятно, но любопытно, что же в твоей голове, — улыбнулась она мягко и тыкнула длинным пальцем в лоб парню, отчего тот тут же отвел взгляд, — происходит, лисенок. Натаниэль поджал губы. — Ну-у-у? — протянула Вольпина, почти ложась на стол перед ним. Он промолчал. — Ну-у-у-у-у?! — Я… — Ну-ну? — перебила его девушка, заставив еще раз вздрогнуть. — Я хочу нарисовать тебя с натуры. Ты очень хорошая модель, — наконец выпалил парень, тут же отворачиваясь вместе с кружкой чая. Вольпина хмыкнула. Кажется, ее даже настигло какое-то разочарование, но она просто не могла долго расстраиваться, так что лишь хлопнула по столу ладонью и схватила парня за руку: — Что же сразу не сказал? Пошли. — К-куда? — панически забегали зеленые глаза Натаниэля, и Вольпина вновь широко улыбнулась. — В мою комнату. Там освещение получше, никто не помешает, выберешь, что мне надеть и так далее… Натаниэль успел оставить кружку на столе до того, как девушка дернула его к себе — еще секунда, и весь чай был бы на полу. — Но чай… — Потом уберу. — Но это сложно! — Ты справишься, — не терпя возражений, притянула Вольпина одноклассника к себе и крепко-крепко к груди прижала, не сбивая темпа. — Нет, в смысле, тебе придется сидеть неподвижно довольно долго, это может быть сложно… для тебя, — стал сильно тише голос Натаниэля. Вольпина остановилась, как будто ее кто-то ударил между лопаток, и хватка ее ослабла. Она скрипнула зубами: — Звучит как вызов. — Я-я не хочу тебя обидеть, но… Ты такая активная. И при этом у тебя великолепные мышцы… — Ты хотел сказать, тело, — нескромно подметила Вольпина, позволяя парню выпутаться из захвата. Вместо ответа он случайно перевел взгляд на ее грудь, а потом, заметив, что она это прекрасно видит, чуть покраснел и поджал губы. Натаниэль был милашкой. — Да, — наконец сказал он. — Это тоже. — Ради тебя я постараюсь сидеть неподвижно, — вздохнула Вольпина, делая последние шаги, и распахнула дверь в свою комнату. — Заходи, — кивнула она, и голос ее прозвучал, казалось бы, даже с надеждой. Стоило Натаниэлю проскользнуть в ее комнату, она прикрыла дверь, подскочила к шкафу и открыла его. У нее была не такая уж и разнообразная одежда. На самом деле: все девушки, если у них есть вкус, предпочитают какой-либо стиль всем другим. Нет ничего более безвкусного, чем глупо гнаться за модой, не понимая, что истинная мода всегда вне времени и сезонов — так думала Вольпина, задумчиво окидывая взглядом залежи юбок. Потом перевела взгляд на стопочку темных джинс; покачала головой. — Что мне надеть, Натаниэль? Тот ерзал на ее рабочем стуле — это было его самое любимое место в комнате Вольпины, пожалуй. Она в любом случае знала, что он сядет именно туда. Она обернулась. Натаниэль изучал содержимое ее шкафа довольно пристально. — Белую водолазку, вон ту, — показал он пальцем, и Вольпина провела рукой по стопке, — да, эту юбку, — кивнул он. Потом неловко сощурился, складывая ладони, — и, я… Я помню, у тебя были плотные чулки… Но я не вижу их… — он совсем неловко замолк. Вольпина задумалась на секунду, а потом хлопнула в ладоши, отчего ее темные волосы растрепались, раскинувшись по плечам. — Точно! Да, они были где-то здесь, — открыла она ящик с нижним бельем и начала в нем рыться. Краем глаза глянула в зеркало сбоку от себя: ее совсем не удивило, что Натаниэль снова начал рассматривать ее чехол для флейты вместо того, чтобы пытаться краем глаза увидеть ее белье. Все-таки… Они были особенными. Их отношения — дружеские отношения — были особенными. Волшебными немножечко. Она мазнула розовым кончиком языка по губам и достала пару чулок, закрывая ящик, а потом и дверцы шкафа, предварительно кинув, конечно, вещи на кровать. Натаниэль начал копаться в сумке, пытаясь найти свой блокнот и любимый карандаш средней плотности. Когда он поднял глаза, она уже переоделась и была вполне себе готова. — И-де-аль-но, — произнес он по слогам, а потом Вольпина подошла к нему. Он улыбнулся. — Тебе очень идет. Она сняла со своей школьной рубашки брошь с Камнем Чудес и осторожно положила ее на стол позади Натаниэля. Желтая квами, до того бесшумно парившая около нее, уселась рядом, а рыжий квами выскользнул из сумки Натаниэля, присаживаясь рядом, и заинтересованно посмотрел на брошь. — Л-ладно. Сядь вот так на край кровати, — показал Натаниэль, чуть неловко выворачиваясь в милой позе, и девушка, плюхнувшись предварительно на постель животом, все-таки повторила за ним. — Наклони голову… — повел рукой он, и Вольпина подчинилась, — а теперь не двигайся примерно час. — Ч-час?! — воскликнула она, ее голова дернулась, но Вольпина вновь приняла нужную позу. — Час?! — Я говорил, что это будет сложно для такой активной девушки, как ты, — отозвался Натаниэль, проводя тонким пальцем по краю белоснежного листа. — Целый час, — возмущенно пробурчала Вольпина, будто ее обманули. — Я покормлю тебя потом пиццей с сицилийским перцем, — вздохнул парень. Замер, переведя взгляд на Вольпину. — Обещаю. — С этого нужно было начинать, — тут же ослепительно улыбнулась она. За этот бесконечный час она поняла одно: кажется, подолгу просто сидеть и смотреть на человека тоже бывает здорово. Никогда раньше так пристально Вольпина не следила за каждым ловким движением руки Натаниэля, и, наверное, потому не замечала, что он, на самом деле, милее, чем просто «милый». Он невероятно милый — и в меру красивый, а еще талантливый, как она убедилась совсем не скоро — по ее-то меркам. Кое-что она знала точно, провожая его до дома от пиццерии: лучше художника и обаятельнее художника во всем их городе просто нет. Она знала это и раньше, конечно же, но теперь все-таки решила подумать немножечко над этим.