Рыжие-бесстыжие

У Вольпины всегда была сотня слов, чтобы выразить свои эмоции и нынешнее состояние, в запасе, но на сей раз с этим было тяжеловато. Вот серьезно. Не то чтобы она копалась в вещах Натаниэля, но красивый блокнот на краю рабочего стола лежал весьма соблазнительно, да и пара страниц уже была открыта. Вольпина подумала, что, раз Натаниэль оставляет свою работу на всеобщее обозрение, можно посмотреть и остальную. Ее часть… Теперь же она была почти уверена, что ошиблась. — О-ой, — только и услышала она прежде, чем только открытая Натаниэлем дверь захлопнулась вновь. Он так и остался стоять по ту сторону, а девушка, поджав губы неловко, сама встала с крутящегося стула и, пройдясь по полу в носках, открыла ее, виновато понурила голову. — Прости, — поникли ее плечи, — просто оно там лежало открытое, я подумала… — Эт-то не то, о чем ты подумала, — дрогнула рука Натаниэля, и он всунул в руки лисице кружку какао, а потом проскользнул к ней же в свою комнату, быстро подбегая к столу и закрывая блокнот с комиксом. — Мне обещали заплатить за комикс. Вольпина вот даже не знала, вздыхать ей с облегчением или… Другим каким-то чувством. Хотя, скорее всего, чувствовала она именно облегчение. Она провела тыльной стороной руки по лбу, взмахивая своими необычными приспущенными хвостиками, и, слегка хлопнув дверью, подбежала к суетливо убирающемуся на столе Натаниэлю. Это было очень нехорошо: он всегда ей доверял, а она — ему. С другой стороны, конечно, сильно виноватой Вольпину назвать нельзя было, но именно что виноватой она себя ощущала. И была такой, конечно. С третьей стороны, теперь они были квиты, ведь пару месяцев назад Натаниэль перепутал аккаунты фейсбука на ее компьютере и умудрился наотвечать их одноклассникам с ее личной записи, при этом прочитав все истории переписок — и удивившись, что сам такого не писал, да, — но все равно было неприятно. Но смешно — этого ни Вольпина, ни Натаниэль отрицать не могли. Натаниэль обернулся, прижимая блокнот с комиксом к груди. — Так что я просто выполняю заказ. — У-у тебя очень хорошо получается, — глуповато улыбнулась Вольпина, косясь на блокнот. В этот блокноте был не просто комикс. Это был комикс об отношениях Огненного Лиса и Вольпины, и в их городе этот пейринг был правда популярен. Ни Натаниэля, ни Вольпину никогда не расстраивала такая фанатская версия их отношений, она даже казалась милой, но… Теперь-то это было личное. Вольпина не была уверена, взялась бы за такую работу, умей сама рисовать, но что-то ей подсказывало: да, ради небольшой добавки к карманным деньгам — вполне возможно. — Один парень… Он наш, — понизил голос Натаниэль, оглянувшись, — фанат, так что… И он предложил хорошую плату… Довольно… — Я понимаю, — кивнула Вольпина, и ее зеленые глаза сверкнули. — Не бойся, это… Да, странно немного, но я переживу. Натаниэль мазнул языком по губам, а потом отвернулся. — Прости и ты. Ты не должна была увидеть это. — Но мне понравилось! — воскликнула девушка, подскакивая к нему сзади и цепляясь за плечи парня. — Ты хороший художник, да и история довольно милая. Я не настолько худая, но спасибо, — легко чмокнула она его в щеку, — что убрал пару моих килограммов. — Я думал, ты любишь каждый свой килограмм, — послышался немного неуверенный смешок, и Вольпина вздохнула с облегчением. Натаниэль снова становился собой. Он быстро пришел в порядок. Она соскочила с него и, изогнувшись, как лиса, скользнула вокруг него, потянув за руки на диванчик в углу комнаты. — Ну, возможно. Ведь я выгляжу великолепно, — улыбнулась она хитро, а потом легко провела рукой по своему бедру, — но если твой друг видит тебя худее, чем ты есть, это комплимент и для таких хорошо сложенных девиц, как я. — Заказчик… Попросил нарисовать тебя чуть более фигуристой, — сел рядом с ней на диван Натаниэль, откладывая на подлокотник блокнот с комиксом, — но это смотрелось бы неестественно, поэтому я просто сделал тебя чуть более худой. — А себя изобразил слишком щуплым, — покачала головой уже немного недовольно Вольпина. — В-в смысле?.. — запнулся удивленно Натаниэль, а потом вновь взял в руки комикс, открыв его на рандомной странице. — Я же такой. Настоящий, — показал он страницу подруге. — Сейчас — да. Как Натаниэль, ты очень изящный, и это мило, — взяла его за руку Вольпина, мягко перелистнув пару страниц уже сама в блокноте друга, — но трансформация нас немного меняет. Ты становишься выше, твоя прическа меняется… И в плечах ты куда шире становишься. — Нет, ну я же не настолько задохлик, — пробормотал под нос Натаниэль. — Вовсе нет, ты, вообще-то, единственный в классе, кто помогает мадам Жозе переносить микроскопы. Натаниэль вздохнул. Он не думал об этом раньше. Что он… Точнее, Огненный Лис — не совсем он. Его поведение не слишком менялось, когда в ход шли Камни Чудес, но внешне он становился немного другим. Поэтому многие и думали, что лис и лисица, стоящие на страже порядка в их городке, вовсе не школьники, а как минимум студенты — они выглядели старше, даже Вольпина, которая бывала по-детски беззаботна зачастую. От мыслей его отвлекли новые слова Вольпины. — Так что мне ты польстил, но забыл про себя. Не забывай про себя, ты уникальный, Натаниэль, — мягко погладила она парня по колену, ободряюще улыбнувшись. — Правда. Натаниэль внимательно глянул на нее. Он был знаком с ней уже довольно давно, чтобы понять, что на уме у этой девицы. — Тебя что-то беспокоит, — подметил он. И попал в самую точку. Вместо ответа Вольпина пожала плечами и вновь перевернула страницы его блокнота, выискивая нужную страницу. Скрипнула зубами, как истинная хищница, и выжидательно глянула на Натаниэля, который уже успел глянуть в ее руки с комиксом. — Острый? Именно таким ты представляешь поцелуй со мной? — А-а-а… — не нашелся, что сказать Натаниэль. — В смысле… Все настолько плохо? — обеспокоенно захлопнула блокнот Вольпина, откладывая, и подсела к другу чуть поближе. — Неужели каждый раз, когда мы целовались, тебе нужно было попить или поесть мороженого? Натаниэль прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. Смял пальцами ткань своей футболки. — Ты ешь очень много острого, и это… сказывается. Он услышал, как девушка немного печально вздохнула. Она явно не была расстроена, но грусть Натаниэль уловил совершенно точно. — Не думала, что это доставляет столько… неудобств, — донесся ее голос до Натаниэля. Он улыбнулся, наслаждаясь темным покоем. — Это… не неудобства. Просто ты любишь острое, побольше перца, все такое… Ты не должна будешь отказываться от своих предпочтений ради какого-то парня. — И не собираюсь. Натаниэль неловко нашел вслепую ее руку. — Конечно, не надо. Это будет проверкой, готов ли парень вытерпеть твои очаровательные особенности, — пожал он плечами, а потом открыл глаза. Посмотрел на нее. — Вообще… Вольпина глянула на него, и он сразу скрыл глаза за рыжей челкой. — Мне вообще-то нравилось. Но было правда слишком остро. Вольпина фыркнула, а потом ударила его в плечо, отчего Натаниэль ойкнул, тут же схватившись за свою руку. Вот теперь он был уверен: останется синяк. Ну ничего, с этим он справится, стыдно вообще даже думать о том, чтобы такой пустяковый удар мог причинить неудобства. — У тебя просто слабые рецепторы на языке! — Нормальные у меня рецепторы, — пробурчал Натаниэль, убирая рыжую прядь волос за ухо. Вольпина резко повернулась к нему. — Ну, если тебе нравилось… Я пару дней не ела острого, потому что отравилась, а врач мне запретил, — недовольно пробурчала она, а потом пошатнулась и мягко упала на грудь Натаниэлю, пальцами пробегая по его плечам, шее и запуская их в рыжие волосы, — так что это твой шанс, лисенок. И хитро улыбнулась, глядя прямо в глаза Натаниэлю. Тот задумался на миг, а потом, даже не приняв решения толком, а просто подумав: «Почему бы и да», скользнул рукой по ее спине, прижимая Вольпину к себе, и с интересом коснулся ее губ своими, раскрывая и целуя мягко. Вольпина не врала. Она правда не ела острого пару дней, уж это Натаниэль почувствовал совершенно точно. Ему никогда не хотелось отстраняться первым, но раньше приходилось, чтобы глотнуть воздуха свежего; теперь же он смог позволить себе и Вольпине миг чуть более долгого тепла, что зарождалось в их груди, игриво пробегая от сердца к пальцам ноги, щекотя. В конце концов, это сделала Вольпина. Закончила, завалившись на Натаниэля, а тот упал спиной на подушки дивана, давая подруге разлечься на своей груди. — Ну, теперь я хотя бы не целовал огнедышащего дракона, — честно ответил он. — Но, согласись, исчезла некоторая пикантность, когда я стала просто ящеркой, — игриво коснулась кончика носа Натаниэля Вольпина тонким пальцем. — Есть такое, — нехотя, но признал тот. А потом прикусил губу. — Тебе придется постараться, чтобы найти парня, который выберет дракона, а не ящерку. — Ну… — соскользнул голос Вольпины на шепот, и она подползла повыше, ближе к голове Натаниэля, и губы ее оказались прямо у его глаз. — Ты уже готов признать, что я пикантная. Думаю, ты такой не один. В голове у Натаниэля пронеслись десятки вариантов того, что можно было сказать ей после таких слов. Правда, десятки. «Конечно, не один». «Не забудь меня познакомить с таким уникумом». «Или ты просто найдешь себе еще одного дракона». Натаниэль промолчал.