Рыжие-бесстыжие

Это было так странно, на самом деле. Огненный Лис осторожно поправил свой пушистый хвост и подошел к краю крыши; Вольпина обернулась на него и взмахнула рукой. — Привет! — Часто выходишь по ночам просто так? — ответил ей Натаниэль, присаживаясь рядом, и свесил ноги с края крыши. Когда-то он боялся прыгать с дерева на дерево, даже смотреть с крыши вниз было страшно, не то что преследовать злодея, попавшего под действие акумы. Но ведь не просто так его квами выбрал его; не просто так однажды Натаниэль нашел у себя на подушке Камень Чудес. Не просто так у него появилась очаровательная и обворожительная напарница. — Бывает. Если вечером нет аппетита — вылезаю на свежий воздух, здорово же, что дождя нет, правда? — воскликнула Вольпина и болтнула ногами, ничуть не боясь. А ведь дом пятиэтажный. Это даже не один и не два метра, не шесть, а намного больше — что куда опаснее. Подумать только, когда-то у Натаниэля не было магического супергеройского обличья, которое наделяло его неуязвимостью. Сейчас он уже настолько сросся со своей второй сущностью, что Огненный Лис перестал быть картиной в телевизоре, оказавшись самым настоящим «Я» Натаниэля. — Ага. Натаниэль помнил, как она, будучи наставницей, учила прыгать его по крышам. Да, славное было время. Она скакала туда и сюда, совершенно не задумываясь, как настоящая лиса, и приговаривала: «Давай, Лисенок, давай! Ты сможешь, это не так страшно!» А, точно, первый раз, когда он понял, что Вольпина пахнет, как самая настоящая перечная лисица, был именно тогда, когда Натаниэль сорвался с крыши, а Вольпина поймала его. Позже он уже понял, что вряд ли был бы способен себе в облике Огненного Лиса повредить хоть что-нибудь, но тогда было страшно и он судорожно вцепился в плечи девушки, которая только рассмеялась. Как она тогда сказала? — Все лисы приземляются на четыре лапы. Натаниэль, правда, был уверен, что речь шла о котах, о чем не замедлил сообщить. Вольпина возразила: — К лисам тоже применимо. Ты хоть раз видел лису, которая падает на спину? В принципе, Натаниэль знал, что лисы охотятся, прыгая мордой в снег, но тогда решил не отвечать, потому что единственной преградой между ним и семью метрами над асфальтом была Вольпина, парящая в воздухе вместе с ним благодаря своей флейте. Огненный Лис вздрогнул. — Ты какой-то печальный сегодня, — подметила Вольпина. — Поверь, я не специально. — Что-то случилось? Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, и проблемы забудутся тут же, — повела острыми плечами девушка, радостно улыбаясь. Натаниэль вздохнул. — Спасибо, но все правда хорошо. Просто что-то… — Что-то не так, да? — закончила за него Вольпина. На самом деле, это было так странно и забавно: порой эта девчонка понимала его вовсе без слов. Она поправила свои странные хвостики, и прядки, окрашенные в апельсиновый цвет магией желтого квами, блеснули в свете луны. — Просто… Натаниэль замолк. Наверное, это называлось депрессией. Нет, конечно, у него не было настоящей клинической депрессии, но для художника любое отсутствие вдохновения было сродни желанию лечь, умереть и не вставать вовсе. — Рисовать хочу. — Так рисуй! — Не получается. Вдохновения нет, — качнул головой Огненный Лис. — А ведь сейчас прекрасная погода, как ты сказала. Луна, звезды… С крыш вид открывается невероятный. Он улыбнулся. Вольпина моргнула удивленно, а потом с сочувствием протянула: — Эх, если бы тебя вдохновляла еда… — Если бы, — тихо рассмеялся в ответ Лис. Кажется, он стал чуть более открытым с ней. Она его таким сделала. Когда он учился в Париже, он и подумать не мог, что сможет без смущения сидеть на крыше с девчонкой и беззаботно болтать ногами над пропастью. Вольпина была «своей». Натаниэль не видел в ней чего-то отдельного, как бывало с другими девушками — груди, губ или бедер. Разве что только в качестве модели рассматривал — да, в такие моменты он и правда мысленно делил ее на части. Но обычно Вольпина была Вольпиной. Без всяких делений. «Своя». — Ну, давай я тебя раскачаю, — вскочила резво девушка, ловко оборачиваясь на пяточках, и схватила Огненного Лиса за руку. Тот глянул на нее и нехотя поднялся. — Дава-а-ай! — протянула она. — Лисенок, давай до центральной ратуши наперегонки! — А ты очень хочешь нагулять аппетит, да? — подметил вместо прямого ответа Натаниэль. Все-таки, быть Огненным Лисом было чуточку проще. — Ну и это заодно. Кто быстрее? — подпрыгнула на месте лисица, ноги резво поджав. — На-пе-ре-гон-ки! Огненный Лис поправил задумчиво свои ушки, что появлялись после каждого превращения, и глянул вдоль всех крыш, которые только мог увидеть. До шпиля городской ратуши было не так уж и близко; он не был уверен, что ему хочется тратить время, но… Вольпина, цыкнув, подскочила к нему, встала на мысочки и мягко поцеловала в щеку, отчего Натаниэль почувствовал, как в нем пробуждается Везувий. Если бы не ночь, все бы увидели, что он покраснел, так?.. — А теперь, — чарующе пропела Вольпина, касаясь пальчиками подбородка друга, и ловко отстранилась, перепрыгивая через ближайший провал между крышами, попутно рукой махнула, — у тебя есть стимул меня догнать! Пальцы Натаниэля сжались в кулаки, и он поджал губы, взгляд опуская. Да, теперь стимул есть. Он вновь глянул на Вольпину. Она стояла на соседней крыше и игриво махала ему ручкой: — Ну же, Лисенок! Оживись! — и, вильнув бедрами, побежала прочь. Натаниэль, не раздумывая, рванул за ней. Пусть она его и дестабилизировала на секунду, победа все еще может быть за ним, он верил в это, по крайней мере. Но, когда он смог ее догнать и, махнув хвостом на прощанье, перегнать, оглянулся — и встал как вкопанный. Вот оно, вдохновение. Пришло, не изменяя своим принципам, тогда, когда его вовсе и не ждали. — Вольпина… Она пронеслась мимо, времени даром не теряя, и Натаниэль помчался за ней. На сей раз момент был упущен, и лисица добралась до шпиля ратуши быстрее лиса: когда он прыгнул на ту самую крышу, она уже сидела на высокой перекладине шпиля на пару метров выше него. Он поднял голову. Вот она, идеальная композиция. — Я хочу тебя нарисовать! Вольпина улыбнулась и прикрыла губы руками, тихо смеясь. — Рисуй. — Ты попозируешь мне? На фоне луны? — Конечно! Что за вопросы, мы же друзья, — пожала она плечами. Натаниэль немного неловко обнял себя руками и медленно залез к ней; она протянула ему руку, помогая усесться на соседней перекладине, и он пробормотал: — Спасибо. Она тонкими пальцами тыкнула его в ненастоящее лисиное ухо. — Не за что, Лисенок. Не за что.