Рыжие-бесстыжие

Пожалуй, в расположении их городка недалеко от столицы Франции был какой-никакой, а плюс: можно было на выходные съездить в Париж и провести парочку дней там. Поездки с классом же несколько… портили?.. да, наверное, все-таки портили впечатление. Дружба дружбой, но иногда ведь хочется побыть с кем-то вне класса или просто наедине с особенным человеком. Если же еще и отдыхать вместе с классом — тут и с ума сойти не мудрено. Поэтому, честно говоря, почти сразу для всего класса любимыми словами в каждой поездке стали те, что произносила учительница (или сопровождающая мамочка) в конце субботней обязаловки: — А теперь свободное время. Встречаемся около этой автобусной остановки в восемь вечера. Это было правда здорово, особенно потому, что на часах было только два. Сегодня программы не было вообще почти никакой; что же, лишнее время еще никому не мешало. Вольпина мягко обняла Натаниэля за руку и прижалась к нему. — Пойдем, поедим? Мимо прошел Жиль, не самый приятный тип в их классе, и произнес довольно громко: — Что, сладкая парочка все никак не может расцепиться? Натаниэль нервно вздрогнул, а Вольпина, покосившись на высокого Жиля, игриво провела тонкими пальцами по подбородку Натаниэля. — Девушкам нравятся художники. Тебе же ни одна подружка не светит, козлик, — улыбнулась она с угрозой. Пусть в словах ее было не так уж и много оскорбительного, того факта, что она могла быть опасной — при желании, конечно — это не меняло. Жиль скривился и отвернулся, а Вольпина ослабила свою цепкую хватку. — Если ты хочешь пойти куда-то один, я не буду настаивать. — Н-нет, — пробормотал Натаниэль. — У меня нет никаких планов, так что… — Отлично! Пойдем тогда, поищем какую-нибудь забегаловочку? — тут же оживилась Вольпина. Натаниэль кивнул; куда идти, он не представлял, пусть и жил в Париже довольно долго. Вкусы Вольпины относительно еды были очень специфичны, и часто обычной ресторанной еды было недостаточно, чтобы утолить желание девушки извергать огонь. Но они же были в центре; а в центре Парижа можно было свернуть в любую улочку, чтобы наткнуться на интересное место. В этот раз, правда, это оказалась улочка с магазинами одежды. Вольпина вздохнула и пожала плечами; поправила свои каштановые приспущенные хвостики, руку Натаниэля перестав держать, и пошла вдоль открытых дверей. Вскоре улица кончилась — и хорошо, потому что у Натаниэля сейчас было слишком мало денег с собой, чтобы позволить себе что-то купить, а хотелось. Вольпина же бросила заинтересованный взгляд лишь на один магазин нижнего белья, но в итоге провальсировала мимо, сворачивая на улицу побольше. Там уже были разные лавочки, встретилось несколько кафешек, но было и то, что Натаниэль видеть не очень-то хотел. Около одного из цветочных магазинов он отчетливо заметил бывших одноклассников и, прежде чем сумел среагировать, уже был диагностирован королевой твиттера. — Натаниэль?.. Натаниэль вздохнул и, поровнявшись с идущей чуть впереди Вольпиной, подошел к Але и Маринетт. Вольпина не ушла, просто встала рядом, пожалуй, даже слишком близко, чем надо; с другой стороны, Натаниэль не испытывал от этого дискомфорта, а с верной подругой рядом было куда спокойнее. — Натаниэль, привет! — радостно улыбнулась Аля. Маринетт резко повернулась к нему и, помолчав пару секунд, неловко подняла руку: — Привет. — Привет, — сглотнул Натаниэль, — ребят. Вольпина покосилась на него, и Натаниэль торопливо продолжил: — Это Аля, а это Маринетт. Они мои бывшие одноклассницы, — протянул он. — Маринетт? — задумчиво повторила Вольпина и, поймав взгляд Натаниэля, тут же широко улыбнулась, как будто и не подумала о том, что вот эта девица — ЛедиБаг и та, в кого Натаниэль был влюблен. — Привет, рада познакомиться. С тобой тоже, — повернулась она к Але и тут же схватила ее за руку. — Вижу в тебе твиттерского, я уверена, нам будет, о чем поговорить! Очки Али блеснули, что явно выразило ее заинтересованность, и она напомнила: — А ты… Вольпина поджала губы. — Я… Не стоит называть меня по настоящему имени, — пожала она плечами. — Я имею в виду, — покосилась Аля на Натаниэля, — ты его де-евушка?.. — протянула она, теряя уверенность, и Вольпина сначала замерла, а потом хитро улыбнулась. Натаниэль от такого вопроса сделал едва заметный шаг назад; ему становилось неловко от пристального взгляда Маринетт. Конечно, она просто не могла забыть, что Натаниэль влюблен в нее. Такое не забывается просто так. Вольпина резво обняла Натаниэля и положила руку на грудь. — Я-то? Нет, мы просто очень хорошие друзья. — В-вот оно как, — дрогнул голос Маринетт чуть нервно. — Что же, я рада, что у тебя все сложилось на новом месте, — сказала она парню. Потом снова перевела взгляд на Вольпину. — Прости, это чулки? Та игриво двинула бровями и приподняла край юбки, обнажая бедро до допустимого края приличия — по ее меркам, конечно же, — а потом поинтересовалась: — А что? — Выглядишь очень хорошо. Стильно. — Маринетт у нас дизайнер, она даже делала аксессуары для Джаггет Стоуна, — вставила свое словцо Аля. Вольпина медленно отлипла от Натаниэля и прильнула уже к ней. Родственные души в них чуялись за версту; Вольпина с интересом посмотрела на мобильник Али, и та вместо тысячи слов быстро достала бумажку из кармана, написала на ней ручкой — из того же кармана — свой ник в твиттере и отдала лисице. Та вильнула юбкой и торопливо убрала бумажку в кошелек, а Натаниэль все смотрел на Маринетт. Маринетт смотрела на него. Был ли он все еще в нее влюблен? Наверное… Наверное, уже нет. Расстояния всегда делают свое дело: чувства ослабли немного, что лишь натолкнуло Натаниэля на мысль, что, быть может, они были не совсем долговечны. То, что Маринетт отказала ему, было лишь к лучшему… наверное. Ведь очень скоро он переехал из Парижа. То, что у них не было свиданий, избавило их от болезненного расставания. Но перестала ли она ему нравиться? Натаниэль сглотнул. Вне сомнений, Маринетт все еще была очень милой, в меру красивой и талантливой девушкой. В этот момент он понял, что смотрит на сумку Маринетт. Она неловко улыбнулась и покачнулась на пятках; спасательные круги под именами Аля и Вольпина оказались слишком заняты друг другом. — Ну так… Как жизнь на новом месте? Натаниэль поправил свою рыжую челку. — Знаешь, неплохо. Не без проблем, конечно, но у меня теперь есть близкий друг, — глянул он на Вольпину, — да и город спокойнее. При желании я очень быстро могу добраться до Парижа. Так что все здорово, а у вас как? — У нас… все так же. Хотя, нет, погоди, — подняла руку она, — Хлоя сломала руку. — Ну, уж это она точно заслужила, — буркнул парень, и Маринетт тихо рассмеялась. — Полностью согласна. А ты… — она оборвала вопрос на полуслове. Натаниэль нутром чувствовал, что ему он не понравится, так что это было к лучшему. Поэтому Маринетт быстро придумала новый. — А ты все еще рисуешь? — А-а-а? Да, — кивнул он. — Л-ладно… Сзади на Натаниэля напрыгнула Вольпина, весело носом ткнувшись ему в щеку. Она, похоже, сообразила, что пора вмешаться; эта неловкость между Натаниэлем и Маринетт, парнем и девушкой, в которую он был влюблен, Огненным Лисом и ЛедиБаг, которая не знала об этом, не хотела исчезать. — Может, сходим перекусим? Как раз знаю то, что тебе подойдет, — подмигнула Аля Вольпине, и та радостно закивала. — Хорошая идея. — Н-ну… — протянул Натаниэль. Вольпина тихо прошептала: «Буду рядом», — поэтому он все-таки кивнул: — Можно… Глаза Маринетт забегали из стороны в сторону. В этот же момент где-то неподалеку прогремел взрыв; Маринетт встрепенулась, и на лице ее отразилась неподдельная радость. Она прижала к себе сумочку и быстро кивнула Але, Вольпине и, наконец, Натаниэлю: — Извините, ребят, мне пора. — Ладно, — вздохнула недовольно Аля. — Куда… — Прости, пора бежать, — махнула рукой вместо объяснений Маринетт, тут же убегая. Аля лишь осталась стоять около магазина с цветами и смотреть на Натаниэля. Тот же чувствовал тычки Вольпины в бок, мол, нам тоже пора, но ему на сегодня хватило общения с Маринетт. Он не хотел сталкиваться еще и с ее альтер-эго; сказать по правде, Натаниэль даже не… подозревал, что это будет так неловко. Он не любил больше Маринетт. Правда не был влюблен. Но что-то странное в душе его еще осталось; может, восхищение ею, как дизайнером или супергероиней, или что-то еще… Но он не хотел копаться в себе. Он поймал себя на мысли, что Вольпина — тот человек, которого он хочет видеть с собой рядом теперь. Вольпина, а не Маринетт. Она была действительно хорошей подругой, одноклассницей и даже моделью. Натаниэль был рад, что дружит с ней. Натаниэль поймал руку Вольпины и мотнул головой едва заметно. Так пожала плечами; Аля глянула на экран телефона и повернулась к ним. — Мое предложение все еще в силе. Если только, — тут же добавила она торопливо, — вы не хотите провести этот день вдвоем, я не хочу вам мешать… — Нет-нет, ты не мешаешь, — тут же прервала ее Вольпина, радостно цепляясь уже за ее руку. — Когда я сказала, что мы дружим, именно это и имелось в виду, так что… Проводи меня до того чудесного ресторана с обжигающей рот кухней. Натаниэль взбодрился, передернул плечами и кивнул: — Да, давайте сходим. С тобой… будет проще общаться, чем с Маринетт, — честно посмотрел он на Алю, а та с сочувствием похлопала его по плечу: — Понимаю. Кстати, Хлоя сломала руку. Натаниэль довольно улыбнулся. — Знаю. Она заслужила. Его крайне успокаивала та мысль, что он точно не был больше влюблен в Маринетт. Ведь, на самом деле, он больше не был Художником — теперь он был Огненным Лисом.