Рыжие-бесстыжие

У Вольпины было на редкость хорошее настроение. Ну, то есть, еще лучше, чем обычно. Нет, ей не хотелось петь или плясать; вместо этого она тихо ворковала, поглаживая рыжие волосы Натаниэля тонкими пальцами, и тот с улыбкой на губах тихо рисовал. — Или мы можем сходить в караоке. Хотя… Ты не любишь караоке… — пробормотала она. — Я могу сходить за компанию, — ответил спокойно Натаниэль, пару штрижков карандашом делая. Новый комикс про Огненного Лиса и Вольпину выходил великолепным, и это радовало его: в последнее время его вдохновение куда-то испарилось. Ему же лишь хотелось снова рисовать, и рисовать не для того, чтобы не потерять навык, а для того, чтобы получить удовольствие. Вот и все. — Нет, это будет не то. Тогда весело будет только мне. — Я нарисую тебя поющей — думаю, это будет сродни веселью для меня, — честно предложил Натаниэль. — К тому же, в любом караоке-баре подают мороженое, а этого мне хватит, чтобы скоротать время, наблюдая за тобой. — Да ладно тебе, — протянула девушка, — мы же оба знаем: в караоке-барах ведь плохое освещение. Не порть зрение, лисенок, — перегнулась она через свою парту и, спиной на нее улегшись, умудрилась Натаниэля за лицо схватить и мягко поцеловать в нос. Тот улыбнулся и продолжил рисовать в своем блокноте; он был очень увлечен, но при этом Вольпина ему вовсе не мешала. Напротив, глянув на нее поближе, он быстро перерисовал пару фреймов, чтобы супергероиня была похожа на себя настоящую. Ведь если и рисовать комикс про них двоих, то только правдивый, верно?.. Но неприятности не заставили себя ждать, явившись им двоим в виде Жиля. Конечно него, кого же еще. — Наша кокетка совсем распустилась, я посмотрю, — мерзко протянул он. — А ведь пару дней назад тебя к школе доставил Огненный Лис, интересно, что герой города думает по поводу изменщиц? — Интересно, что думаешь ты по поводу того, чтобы пойти куда подальше? — тут же рыкнула Вольпина, но Жиль не унялся, а облокотился на парту Натаниэля, резким движением схватился за его блокнот и опустил его, едва не порвав. В лицо Натаниэлю посмотрел. — Нравится лапать подружек супергероев, скромняшка? — Н-ну… — замялся было Натаниэль, но не Вольпина. — А что, завидуешь? — Тебе-то тут явно ничего не светит, — подхватил пусть и тихо, но вполне уверенно Натаниэль, а потом вздрогнул немного, ощущая, как Вольпина буквально ложится грудью ему на голову. Жиль посмотрел на это, фыркнул и покраснел, а Вольпина мягко обняла Натаниэля и протянула нежно: — Надеюсь, он не испортил твой рисунок. Натаниэль поднял блокнот, который теперь лежал на парте, и посмотрел на него. — Немного смазал, но это легко исправить, — вздохнул он оттого, как тонкие длинные пальцы девушки зарылись в его мягкую шевелюру. Это было так приятно, и он мечтательно прикрыл глаза. Руки у Вольпины были не то что волшебные, но очень осторожные и… да, чуточку чарующие. Натаниэль не мог врать себе: ему нравились руки Вольпины, и ему не столько было приятно рисовать их, сколько ощущать их прикосновения. Объятия. Вот такое вот ворошение волос. Крепкое рукопожатие после очередной победы над акумой. Все это Натаниэль любил, любил всем сердцем. Странно, он никогда не задумывался о том, что на самом деле именно Вольпина была причиной тому, что сердце юноши перестало ныть по Маринетт. Это было так просто, но в то же время так правильно. Она была лучшим другом, каким только Натаниэль мог представить, и не шла ни в какое сравнение с кем-либо из его парижского класса. Вольпина была лучшей. Она была лучше молчаливо-отстраненного Адриана, шумного, но почти слепого Нино, злобной Хлои, гиперактивной Али и даже великолепной Маринетт. Конечно, Маринетт была ЛедиБаг — казалось бы, а кто больше этого достоин?.. Ответ пришел сам собой. Вольпина. Но Натаниэль был рад, что она не там, в Париже, а здесь, рядом с ним. В небольшом городке не так уж и близко к столице, остается лукавой лисицей и проводит дни напролет с ним, Натаниэлем, вместе. Никого ближе нее сердцу Натаниэля не было. Он вздохнул и отложил блокнот, и девушка встрепенулась: — Ты что, не будешь перерисовывать? — Почему же? — прозвучало удивление в тихом голосе Натаниэля. — Буду, просто чуть попозже. Не сейчас, но потом. Вольпина действительно была потрясающей без всяких квами. — Знаешь, я все-таки попробую с тобой спеть сегодня, — произнес Натаниэль спокойно и с улыбкой. Вольпина была рада. Конечно, она была рада. — Я запишу тебя на телефон! — пообещала она сердечно, руки вскидывая к потолку класса, и вот тут Натаниэль уже дернулся: — Пожалуйста, н-нет.