Рыжие-бесстыжие

Натаниэль устало вздохнул, переворачивая страницу тетради. Он не понимал эту химию, ну вот хоть убей, не понимал; тетради подруги тоже ничего путного не могли подсказать, пусть и записи в ней были настрочены буквально слово в слово за учителем. Вольпина радостно улыбнулась и схватила палочки, когда ей принесли ее заказ, и одним махом сгребла все учебники на сторону Натаниэля. Так уж вышло, что сначала он познакомился с ней на крыше, будучи Огненным Лисом, а только потом — в живую. Они были в разных классах, так что подобное было не удивительно; в любом случае, в своем сознании Натаниэль так и продолжил звать ее Вольпиной, а при общении почти никогда не употреблял ее имени, чтобы случайно не перепутать и не назвать ее какой-нибудь Марибэль или Алексайкой. — Я все равно ничего не понимаю. — И не нужно, просто зазубри, — махнула рукой та, поправляя свои хвостики, и разломала склеенные палочки, аккуратно беря их в ладонь. — Она проводит самостоятельные по понятиям, ты же знаешь, достаточно выучить определения — и все. — Жаль, что у нас так преподают. А вдруг учитель поменяется в следующем году? Что мы будем делать? — тихо ответил Натаниэль, снова опуская взгляд в ее тетрадь. Вольпина случайно задела его ногу, когда болтала своими под столом, и он вздрогнул. Она провела пальцами по своей шее, почесалась, ничуть не стесняясь, и быстро, даже не дождавшись, пока ей принесут чай, принялась за тарелку с острой лапшой. Один только взгляд на это блюдо говорил Натаниэлю, что ничего хорошего оно не сулит, а вот Вольпина улепетывала его за обе щеки. — Как ты можешь это есть? — проронил он. А потом прикрыл лицо ее же тетрадкой. Вольпина втянула губами одну длинную лапшинину и щелкнула деревянными палочками, на товарища косясь. — А что не так? — Да по нему видно, что его только драконы есть могут, — вжал голову в плечи Натаниэль. — Вовсе нет, иначе я бы уже развернула крылья, схватила тебя лапами и улетела бы отсюда куда-нибудь в Марокко, — мотнула головой Вольпина. Ее непосредственность, непринужденность была… К сожалению, не заразна. Хотел бы Натаниэль хоть ненадолго стать таким же открытым, какой была Вольпина!.. Даже в старой школе его помнили как «Натаниэль? Тот парень с задней парты?» В последнее время из-за стервы Хлои это преобразовалось в «Натаниэль? Тот парень с задней парты, который влюблен в Маринетт?» Из-за этого учиться там стало куда сложнее, и именно мысль, что не придется выслушивать подобное каждый день, и помогла Натаниэлю пережить переезд из Парижа в этот городок. Из раскрытой сумочки девушки осторожно, озираясь по сторонам, выплыла ее квами и присела на стол так, что никто бы не заметил ее за горой учебников и тетрадей со стороны. — Он говорит правду! — пропело существо, и Натаниэль прикрыл ее еще одной стопочкой учебников. — Даже твоя квами согласна, — пробормотал он. — Она ничего не понимает, — пробурчала Вольпина, а потом достала небольшой стручок фасоли и засунула его под тот учебник, под которым спряталась ее желтая квами. У Натаниэля, к слову, квами был оранжевый, и отчего-то не переносил апельсины — странно. Квами произнесла тихо: — Нет, спасибо. — И Натаниэль повел рукой и пожал плечами, будто показывая, мол, я же говорил. Вольпина, снова взмахнув хвостиками, пожала плечами и отправила зеленый стручок в рот. — А ты? — протянула она тарелку напарнику, и тот торопливо прикрылся руками: — Нет-нет, я не могу. — Это же даже не индийская, не мексиканская и не тайская кухня! Это всего лишь китайская, давай же, Лисенок, — улыбнулась она мягко. Натаниэль почувствовал, как начинают гореть его щеки, и торопливо отвел взгляд, а потом и вовсе прикрылся своим блокнотом для рисунков, который как раз взял, отложив тетрадь Вольпины в сторону. — Н-не называй меня так здесь, — пробормотал он немного смущенно. — То есть не здесь можно? — лукаво сощурилась она. Ну настоящая лиса, ей-богу. — Эт-то тебе решать, — снова запнулся Натаниэль, а потом настойчиво оттолкнул предложенную подругой тарелку. — Я не буду. — Как хочешь. Это, конечно, не так уж остро, но столь великолепной лапши по-цейчуаньски я еще не ела. Тут и цейчуанськие зерна, и чили, и чеснок, и кинза… — начала она перечислять да, похоже, сама польстилась на свои слова и тут же накинулась на еду, ловко продолжая вязать лапшу палочками. Уже один запах блюда заставлял Натаниэля хотеть пить, и он просто не понимал, как она может спокойно есть такое острое и при этом спокойно разговаривать, а не искать, чем бы потушить пожар в своем рту. — Хэй, Лисенок, — толкнула Вольпина его под коленку кончиком стопы. Тот поднял взгляд. Он просил, много раз просил, но, похоже, нужно было просто свыкнуться с тем, что она любит называть его подобным образом. — Тебе объяснить химию? — склонила она голову, отставляя в сторону пустую тарелку. Вокруг ее рта было рыжее пятно, но ее это ничуть не заботило — она просто облизнулась и мило протянула другу синюю ручку. Натаниэль отнял от груди блокнот с рисунками и кивнул, а девушка с готовностью выхватила свою тетрадь прямо у него из-под носа.