Сквозь года

— Гейл! Гейл! Проснись же! Крик Рори заставляет меня разлепить глаза. Мне что-то снилось, мне определенно что-то снилось. Что-то на редкость яркое и приятное, оно словно согрело меня изнутри. Только вот полагаю, что новости, которые мне принес мой брат, разрушат все это. — Гейл, Боже мой, да вставай же ты! Там такое… — Что случилось? — Игры! Распорядители устроили ей! Там такое… Я быстро вскочил с кровати, надел первую попавшуюся футболку и побежал вниз. То, что сказал мне Рори, не было сильно информативным, но главное я уловил. Как я и боялся, распорядители не смогли дать трибутам пару спокойных деньков, ведь капитолийцы заскучают. Чертовы ублюдки. Мне не нравились мысли о том, что они могли придумать на этот раз. — Гейл, милый, не переживай, — сказала мне мама максимально успокаивающим голосом, как только я вошел в комнату. Этот ее тон заставил мое сердце пропустить пару ударов. Что могло случиться? Что они сделали? — Что такое? — Сам смотри. Картинка, которую я увидел в телевизоре, не вселяла в меня оптимизм. Огонь. Много огня. Он был повсюду, завоевывая все вокруг. Лесные пожары это всегда очень плохо. Однажды что-то подобное случилось в лесах дистрикта, и он не тух несколько дней. Прилетели какие-то люди из Капитолия, что-то сделали, и он потух. Однако его следы преследовали жителей дистрикта еще несколько недель. Я даже не сомневался, что здесь он не причинит большого вреда арене, однако он серьезно повредит тому, кто окажется рядом с ним. — Мам, а где Китнисс? Что они про нее сказали? — Милый, в этом и дело. Она прямо посреди этого всего. Как только она это сказала, я внимательней взглянул на экран и действительно увидел ее. Она сидела на ветке дерева, того, до которого пламя еще не дошло. Черт. Почему она не просыпается? Что не так? Ей надо бежать. И как можно скорее. Еще несколько минут мы слушали, как Цезарь и Клавдий восхищались сообразительностью распорядителей и подшучивали над тем, что огненная девушка Китнисс Эвердин, кажется, сейчас поджарится. Полагаю, этот жестокий каламбур должен был безумно понравиться жителям Капитолия, но вот меня он не столь трогал. Единственное, чего я на тот момент хотел, чтобы она проснулась и уже бежала оттуда. И она проснулась. Почти сразу же в ее глазах можно было прочитать ужас. Она поняла, в какой ситуации оказалась и что нужно делать, но шок не сразу отпустил ее. В прочем, ступор не длился долго, она отвязалась от ветки, быстро засунула ее в рюкзак, спрыгнул и побежала. Задача была не из простых, там внизу все уже заволокло дымом, и не будь она девушкой из дистрикта шахт, где дым — обычное дело, это бы обернулось для нее весьма плачевно. Плачевно — не то слово, ее ждало бы удушье. Но я знал, что Китнисс справится, она сбежит оттуда и все будет настолько хорошо, насколько возможно. В какой-то момент я видел на ее лице, что она тоже уже так решила, но мы оба забыли, что те, кто это все придумывают, являются полными и бесповоротными садистами. Когда Китнисс почти избежала пожара, распорядители решили, что еще не время. И запустили в нее огненный шар. ЧЕРТОВ ОГНЕННЫЙ ШАР. Господи, когда же ты будешь к ней милостив? Когда, казалось бы, весь этот кошмар кончился, я понял, что она ранена. Ее лицо скривлялось от боли, когда она делала шаг. И это плохо. Очень плохо. Ей нельзя останавливаться, только не сейчас. Нам еще немного показали ее, а потом Цезарь рассказал всем о том, что ждет нас в ближайшее время. И это хреново. Распорядители решили, что трибуты слишком разбрелись по арене. И они показалось, что будет весело, если погнать Китнисс туда, куда в скором времени придут профи. Загнать ее, раненую, выбившуюся из сил, на бойню, как какую-то скотину. Она же не знает, куда идет. Она просто ищет что-то, что могло бы облегчить ей боль. И это что-то не подразумевает нож Мирты в сердце. Я не хотел смотреть на это, но и отвернуться и уйти тоже не мог. То, что происходит сейчас, является тем моментом, когда нельзя отвлекаться. Все может слишком быстро поменяться. Раз, и та девушка, которая так много значит в моей жизни, в руках профи. Два, и она мертва. Я не могу отвернуться, я должен сидеть здесь и пытаться сказать ей о том, что она пока не может видеть. Иногда я хотел, чтобы во время игр не останавливалась работа на шахтах, потому что тогда мне не пришлось бы сидеть и смотреть, как моя Кискисс, сама не зная того, идет в руки свое смерти. Из размышлений меня вывел голос парня-профи, Катона, доносящийся из экрана. — А вот и она, несчастная влюбленная! Твою мать, это все-таки случилось. Китнисс пришла к небольшому озеру, где решила промыть свою рану, но как по замыслу распорядителей туда же пришли профи. И началось. Она увидела их позже, чем они ее. Она побежала так быстро, как могла, но они были быстрее. Она не могла убежать. Но она сделала лучше. Залезть на дерево было лучшим, что она могла придумать. И она это придумала. Это не могло спасти ее, профи тоже не были дураками. И они сели выжидать. Но по крайнем мере, это даст ей время. Немного залечить ее раны и хотя бы какое-то время отдохнуть. В тот день никто из нас не отходил от телевизора. Да и никто в дистрикте. Все переживали за Китнисс, за то, как она может выкарабкаться из такой ситуации. Мы не знали, как она сможет с этим справиться, но однако надеялись, что как-то это случится. И я надеялся, по крайней мере, хотел надеяться. Постепенно день на арене начал подходить к концу. Профи собирались ложиться спать, оставив Пита дежурным. Этот придурок у них так что-то типо прислужника, похоже. Через какое-то время на арену опустилась ночь. Какие-то трибуты, например профи и Китнисс, легли спать, другие, вроде девочки из Одиннадцатого и рыжей из Пятого, только начали свой поход по лесам. Малышка, кажется, ее имя Рута, ловко перепрыгивала с дерева на дерево, словно обезьянка. На некоторых деревьях она останавливалась, срывала что-то с их ветвей, доставала вещи из маленького рюкзачка за ее спиной. Однако она не прекращала свой путь. Рыжая девушка избрала для себя другую тактику. Она не пряталась в деревьях, она уходила под землю. Прежде всего, надо сказать, что ей в каком-то смысле повезло, она находилась в другой части арены, не там, где проводили свое время профи. Единственной серьезной опасностью для нее был Цеп, здоровяк из Одиннадцатого, но несмотря на их определенную близость, они не пересекались и не видели друг друга. Днем эта девушка отсиживалась в небольшом ущелье, которое нашла еще в первый день, ночью она выходила на поиски. Она частенько подворовывала еду у профи, когда видела, что их нет, и просто внаглую брала воду из озера и Рога Изобилия. То, что делала она, было просто, нагло и… Гениально. Они прекрасно понимала, что шансов выжить при встрече с профи или даже с тем же Цепом у нее нет. И она пряталась, ставя на то время, когда все они расслабляются и спят. Я определенно испытывал какое-то уважение к этой девушке с ее невероятным умом. Этой ночью Китнисс впервые пришел подарок от спонсоров. На тот момент мама и братья уже ушли спать, потому что не могли смотреть это круглые сутки. Я же не мог оторваться. Не то, что не мог, боялся. Боялся, что что-то случится, и я это не увижу. Не увижу, а только услышу визглявый голос Клавдия, сообщающий мне об этом. Но это я увидел. Маленький парашютик, мягко покачиваясь, спустился к Китнисс. Она застрял несколько выше, чем сидела она, но главное, что она его услышала. Она открыла глаза и поняла, что спасение пришло. В том подарке лежало лекарство для ее ноги, которое на тот момент было так ей необходимо. Я услышал ее выдох облегчения и понял, что не все потеряно. Мою Кискисс нельзя хоронить раньше времени. Через несколько часов Китнисс снова разбудили, но на этот раз не спонсоры. Это была маленькая девочка, Рута. Когда нам показывали ее до этого, я и не мог предположить, что она продвигается в сторону Китнисс, и сейчас я не мог сказать, хорошо это или нет. Хотя мог. Несколькими ветвями выше на дереве висел огромный улей ос. Точнее, ос-убийц, о чем поспешили нам сообщить Цезарь и Клавдий. Да, сбросить это на них очень опасно, но еще опасней может быть оставаться на этом дереве. Сделай это, Китнисс. Не жалей их, сделай. И она сделала. Ее нога чуть-чуть подзажила, и она без проблем поползла по дереву вверх к нему. Пока она пилила, стало понятно, что осы смогли укусить ее. Достаточно сильно, но не настолько, как профи. Как только гнездо упало, осы яростно разлетелись по всей поляне, кусая любого, кто попадется им на пути. Профи побежали почти сразу, но не все из них смогли убежать. Девушка из первого дистрикта, которая до этого была потрясающе красива, даже я могу это признать, теперь лежала на земле, мало похожая не то что на себя, на человека вообще. Она была мертва, сомнений не возникало. Я не хочу описывать, как она выглядела, но зрелище, представшее перед зрителями, было ужасным. Как только осы разлетелись, Китнисс не слезла, а упала с дерева. Доза яда, которую она получила, не была фатальной, но была явно достаточной. Ее пошатывало, ее руки, когда она забирала у той девушки лук, нещадно тряслись, а сама она, судя по выражению ее лица, делала это все на автомате, находясь в это время в другом месте. В какой-то момент из каких-то кустов выбежал Пит. Ему тоже досталось, у него заплыл глаз и на шее красовался огромный укус, но он чувствовал себя явно лучше. Он что-то прокричал ей в лицо, подтолкнул ее, а сам остался на этой поляне. Как только Китнисс скрылась за каким-то деревом, на поляну вышел Катон. Его лицо горело, он был разъярен. Я понимал, что произойдет дальше, но не понимал, что делает Пит. Почему он не уходит? Что не так с этим парнем? Сначала он ее предает, а теперь… Защищает? Он пытался что-то сказать Катону, но ничего не выходило, тот просто не слушал его. Он полоснул его мечом и ушел, оставив согнувшегося от боли Пита лежать на земле, рядом с изуродованным телом. Камеры определенно не хотели уходить с этого места сражения, показывая лицо Пита вновь и вновь. Однако им пришлось это сделать, чтобы показать зрителям Китнисс, бредущую по лесу с отсутствующим выражением лица. Она шла, и я видел, что любой шаг для нее сейчас может стать последним. Один шаг, она оступиться и упадет. И неизвестно, поднимется ли. Практически попятам за ней по веткам деревьев осторожно пробиралась Рута. Она явно хотела ей помочь, но боялась. А потом Китнисс упала.