Сквозь года

Вот закончилось оглашение оценок. Завтра в это же время будут интервью. Я увижу свою Китнисс. Моего котенка. Практически вживую. В то же время, когда я буду смотреть на нее, она будет сидеть в студии на другом краю Панема. Отвечать на вопросы очередного клоуна. И я услышу ее голос. В моей голове всплывет воспоминание о том, как она произносила мое имя. Как успокаивала. Как говорила не думать о том, что ей не нравится. О революции. Она ведь все знала. Она знала, как я устал. Она все знала. Мама прощается с миссис Эвердин. Рори несет Пози с верхнего этажа. Я забираю у него малышку, ее головка падает мне на плечо. Я ласково прижимаю ее и вдыхаю запах. Она приятно пахнет молоком. Пози спит, и она так спокойна… Пожалуй, единственная моя «тушилка» помимо Китнисс - она. Маленький ребенок, радующийся жизни и не подозревающий, что ждет ее в будущем. Ради ее счастья и незнания такого понятия, как Голодные игры, стоит бороться. Когда мы приходим домой, я иду к себе и ложусь спать. Завтра предстоит непростой день. Утром меня занимают проблемы. Еды нет, Вик слег с температурой. Что мне делать? Мама сразу в ужасе побежала к миссис Эвердин. Лекарств нет. Мы не знаем, что делать. Хотя, пожалуй, конкретно для меня выбор один. Я иду в лес. Мясо лишним не будет. Плюс ягоды, возможно, что-то типа мяты или пустырника. Китнисс показывала мне их, стоит только найти. Уже через час моя сумка полна растений и тушек животных. Сердце не стоит на месте, я все время оглядываюсь, словно ожидая подставы. Не то что-то. Что-то не так. Мне однозначно не нравится сегодняшний день. Под ногами я замечаю маленький куст земляники. Вик любит землянику. Да и мэру можно будет отдать. Ну как отдать. Продать. Как только я наклоняюсь, сзади меня раздается хруст ветки. Я резко поднимаюсь и обшариваю глазам все вокруг себя. - Это уже паранойя. - Я бы на тебя посмотрел. Тишина. И ничего вокруг. Ровным счетом ничего. Я дышу и снова наклоняюсь к кусту. Спелая земляника словно сама падает мне в руку. Вик будет рад. За мной бежит белка. Глупенькая, она не понимает, что бежит прямо в руки к смерти. Мне не требуется много усилий, чтобы прошить ее тельце насквозь своей стрелой. Отлично. Ужин для одной из моих двух семей есть. Снова хрустит ветка. Я уже перестаю верить своему слуху. Нет никого. Пустота. Инстинкт самосохранения и внутренний голос, орущий на меня благим матом, заставляют меня потихоньку идти к забору. Я слишком далеко забрался, чтобы быстро добежать до дома если что. И я один. Я совсем-совсем один. Ветер доносит до меня шум голосов. Нет, Господи, нет! Я далек от забора. Люди просто так сюда не ходят. Голоса мужские. В мою голову лезут лишь худшие варианты. Хотя… А тут других вариантов-то и быть не может. Я захожу за дерево и пытаюсь прислушаться к этим голосам. - Вряд ли он забрался так далеко! Испугался бы! – сказал голос, которому, кажется, уже все наскучило. Судя по всему, ищут они уже долго. Только кого? И кто они? Миротворцы? Кстати, этот голос казался мне смутно знакомым… - Нет! – рявкнул на него другой голос, - Этот поганец из Шлака! Они ничего там не боятся! Их первое счастье - бедность, второе – голод, а третье – наглость! Они ничего не боятся! - Хорошо, ищем дальше. Только вот я одного понять не могу! Какого черта тебе так понадобился этот парень, Крей? Крей. Твою мать! Миротворцы! Я беззвучно выругался и еще сильнее вжался в дерево. Да, это миротворцы. И они ищут меня. А просто некого еще искать в этом лесу. Первый голос это Дарий. Второй – Крей. - Этот парень охотится в лесу. Браконьерствует. - И что? Ты и сам у него мясо покупал. - Блин, да про него как-то наверху узнали! Теперь требуют по всей суровости закона! - А как узнали-то? - Да я откуда знаю! Я как-то отговорился, сказал, что если поймаем, то все сделаем. Вот и выслали. - А если поймаем? Мне показалось, что Дарий знает, где я стою. И говорил он это, четко смотря мне в спину. - Все по закону. Порка, повешение. Ты знаешь порядки. Даже скорее повешение в его случае. Он уже не первый год шастает по лесам. Мое сердце бешено колотилось. Не было никаких сомнений в том, что они говорили обо мне. Парень, шастающий по лесам не первый год? Нас тут немного, насколько я знаю. Раньше было двое. Сейчас один из этих двоих на Играх. Ну а второй… Второй это я, собственно. Твою мать. Я попал. - Мы гуляем тут уже почти три часа, Крей. Ну не мог этот парниша так далеко умотать. Через час интервью начинаются. Я бы, вообще-то, хотел их посмотреть. Интервью. Блииииин. - Интервью? Да, это будет интересно. Пауза, повисшая в воздухе, несколько затянулась. Я едва выглянул из-за своего дерева. Может, ушли? Нет. Крей стоял спиной ко мне. Он о чем-то думал, смотря куда-то в небо на появляющиеся звезды. Дарий – напротив. Он разглядывал все вокруг. В один момент он наткнулся глазами прямо на мои. Я не уверен, кто в этот момент испугался больше. Единственное, что мог сделать я, - это приложить палец к губам. Главное, что Дарий понял меня. Он легко кивнул, и я немного успокоился. Он не сдаст меня Крею. Одними глазами Дарий говорил мне бежать, но я не мог. Ноги словно вросли в землю. Вы знаете, что такое настоящий страх? Вы ни черта не знаете. Мой неожиданный товарищ прервал ту паузу: - Крей, а, собственно, чего мы тут встали? Пошли либо дальше, либо домой. Я устал и хочу посмотреть интервью! Крей посмотрел на него, будто тот был капризным ребенком, и закатил глаза. А потом направился в обратном направлении. Дарий поплелся за ним. Отойдя метров на десять, он снова нашел взглядом меня и одними губами сказал: - Подожди немного. Я опустился на землю около дерева и закрыл глаза. Если вы никогда не были на волосок от гибели, вы не знаете, что такое страх. Минут через пятнадцать я поднялся на негнущихся ногах и поковылял к дому. В десяти метрах от дома меня с криком «Мама! Гейл вернулся!» встретил Рори. Мама выбежала из дома навстречу мне, на бегу вытирая слезы. Она резко и порывисто прижала меня к себе, продолжая всхлипывать. - Ты в лес больше не пойдешь, слышишь? Не отпущу я тебя! Я ласково погладил ее по голове, пытаясь как-то успокоить. - Мам, а как мы питаться-то будем? - Не знаю. Но я тебя никуда не пущу. Ты хоть представляешь, чего я натерпелась? - Представляю, мам. - Ко мне прибегает миссис Картрайт и говорит, что миротворцы Крей с Дарием пошли искать какого-то парня из Дистрикта в лесах. Якобы он браконьерствует. На кого все подумали, как ты думаешь? - На меня, мам. - Ладно, все. Я тебя никуда не отпущу. - Хорошо, мамуль. Я не пойду. Интервью уже закончились? - Я… Я не знаю. Я и не думала их смотреть! Я быстро отпускаю маму и бегу к телевизору. Цезарь как раз стоит рядом с Китнисс. Ее интервью окончено. Она прекрасна. Но глаза… В них таится такая боль… Господи, Китнисс, ты бы знала, что сегодня было. Как я без тебя? Интервью Мелларка я смотрел в полоборота, в полглаза, слушал в полуха. Он не говорил ничего интересного, лишь что-то там шутил. И это было не смешно. Под конец интервью Цезарь начал что-то выпытывать у него про девушку. Пит неловко замялся и пробубнил, что нет у него никакой девушки. Началась небольшая словесная перепалка. Пит долго отпирался, но потом сдался. – Ну, вообще-то, есть одна девушка… Я люблю ее, сколько себя помню. Только… я уверен, до Жатвы она даже не знала о моем существовании. Из толпы доносятся возгласы понимания и сочувствия. Безответная любовь – ах, как трогательно! – У нее есть другой парень? – спрашивает Цезарь. – Не знаю, но многие парни в нее влюблены. – Значит, все, что тебе нужно, – это победа: победи в Играх и возвращайся домой. Тогда она уж точно тебя не отвергнет, – ободряет Цезарь. – К сожалению, не получится. Победа… в моем случае не выход. – Почему нет? – озадаченно спрашивает ведущий. Пит краснеет как рак и, запинаясь, произносит: – Потому что… потому что… мы приехали сюда вместе. Я резко вскакиваю с кресла, чем бужу Рори. Мама на кухне растирает Вику чай из того, что я принес. - Гейл, ты куда? – раздается ее голос. - Мам, я пойду подышу. - Не в лес. - Не в лес, мам. Не переживай. Когда я выхожу, холодный ночной воздух отрезвляет мой ум и заполняет легкие. Только что этот чертов пекарский сынок заявил какие-то там права на мою Китнисс. Только вот он не имеет никаких прав. Ни малейших. Никаких. Долбанная ревность. Но… Ведь, если подумать, какие права на нее есть у меня? Никаких. И что я с этим сделаю? Ничегошеньки. Начинается дождь. Я кутаюсь в свою куртку и возвращаюсь домой. У самого крыльца я вижу бумажку, скомканную в маленький комок. Поднимаю ее, разворачиваю. На ней аккуратным, но словно куда-то торопящимся почерком написано: «Я все понимаю, но не ходи в лес эту неделю. Опасно. Крей будет искать. Чем смогу – помогу. Дарий. » Я качаю головой и вхожу в дом. Видимо, не все миротворцы плохие. На следующее утро Вику становится лучше. Я не зря рисковал.