19-21

XIX век Когда кажется, что всё уже закончилось и самое страшное позади, тебя начинают преследовать призраки прошлого. Необязательно это образ человека. Очень часто духами, мучающими человеческие души, оказываются ситуации, места, происшествия. И самое страшное, что эти призраки преследуют своих жертв не потому, что те их пытаются забыть, а потому, что люди хотят всегда помнить. Утро для инспектора прошло просто замечательно: спокойный завтрак с Майкрофтом Холмсом, плодотворный допрос Себастьяна Морана, хорошо прошедшее дознание по одному из прежних дел. Лестрейд был доволен жизнью. Ему оставалось задать несколько вопросов так вовремя вернувшемуся Шерлоку Холмсу, и он мог ехать домой. Инспектор поприветствовал миссис Хадсон, уверил её, что сможет подняться сам, и взлетел по лестнице. Гостиная встретила Лестрейда мраком, несмотря на солнечный день. Шторы были плотно закрыты, газовый рожок не повёрнут, а камин явно давно погас. — Мистер Холмс, — тихо позвал инспектор и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Лестрейд оглядел гостиную и увидел сыщика. Холмс лежал на софе. Он выглядел просто ужасно. Инспектор не узнавал симптомов какой-либо конкретно болезни, это больше напоминало последствия морфийного укола или порции опиумных паров. — Мистер Холмс, — Лестрейд постарался привлечь внимание сыщика. Прикоснувшись к его руке, он почувствовал мертвецкий холод и тут же по привычке положил свою ладонь на лоб Холмса. — Миссис Хадсон! — выкрикнул инспектор, потом опомнился и вышел на лестницу. — Миссис Хадсон, пошлите, пожалуйста, за Майкрофтом Холмсом, это срочно. И никому не позволяйте сюда входить, кроме него. Почтенная леди понимающе отложила свои дела и тут же нашла в соседней пекарне мальчика-посыльного. Лестрейд не имел ни малейшего понятия, как себя вести в подобной ситуации. Первое, что пришло в голову инспектору, — это переместить Шелока Холмса в кровать. Но один он этого сделать не смог и поэтому ограничился одеялом из спальни, которым накрыл сыщика. Следующим шагом Лестрейда было открыть окно, чувствуя необходимость освободить помещение от ужасных паров, витавших в воздухе. Оглядев комнату, он не увидел ничего особенного, всё как обычно, за исключением небольшого набора медикаментов в футляре. Инспектор чувствовал, что если он начнёт выяснять, какая дрянь должна была находиться в шприце, то больше никогда не сможет спросить совета в этой квартире. К тому моменту, как приехал Майкрофт, комнаты уже более-менее проветрились, и растопленный камин медленно прогревал помещение. Старший Холмс охватил одним взглядом гостиную и подошел к софе: — Мой мальчик, — пробормотал он скорее сам себе, — что же ты с собой сделал? Инспектор, — Холмс перевел взгляд на Лестрейда, — доктора Ватсона тут не было, когда вы пришли? — Я его не видел, могу спросить у миссис Хадсон. — Не надо Ватсона! — выкрикнул Шерлок, всё-таки понимая, что происходит вокруг него, но до этого не обращая внимания. — Тогда я вызову доктора Хупера, — твёрдо сказал Майкрофт. — Не надо никаких докторов, я сыт ими по горло. Уйди, Майкрофт, и инспектора своего захвати. — Мистер Холмс, — подал неуверенный голос Лестрейд, — может, вашему брату будет удобнее на кровати? — Вы правы, — кивнул чиновник. — Поможете мне? — Не прикасайтесь ко мне, — шикнул Шерлок, когда его подхватили с обеих сторон под руки. — Вы не представляете, где я был, — он усмехнулся и повернул голову к брату. — Майкрофт, ты знаешь, где я был? — Не дыши мне в ухо, Шерлок, я чувствую дешёвый ром и жуткий табак. Ты посетил все портовые дыры? — В каких дырах я сегодня только не был, — зло рассмеялся младший Холмс, когда его опустили на собственную кровать. Но очень скоро смех превратился в сдавленные рыдания. — Инспектор, вы сейчас наблюдаете очень редкую картину, которую мне бы хотелось стереть из вашей памяти, — с грустью обратился к Лестрейду Майкрофт, поглаживая брата по спине. — Я уже не помню, только скажите, с мистером Шерлоком Холмсом всё в порядке? — О да, он всего лишь пьян. Это настолько редкое явление, что даже я наблюдал его всего два раза. Обычно мой брат предпочитает травиться другими способами. Хотя от меня не ускользнул запах какой-то гадости, которую он успел выкурить здесь. Всхлипнув, Шерлок упёрся лбом в плечо Майкрофту: — Можно, я снова уеду путешествовать? Проведя по волосам брата, старший Холмс начал его успокаивать: — Уедем, уедем, вместе, сядем на океанский лайнер, — он снова обратился к Лестрейду. — Простите нам наш эмоциональный момент. — Я, пожалуй, пойду, — инспектора вдруг осенило, что ему не стоит здесь сейчас находиться. — Спасибо, и можно попросить вас взять с секретера зеленый футляр с медикаментами? Шприц, слава Богу, полон, поэтому будьте с ним аккуратны. И по возможности выкиньте всё это в Темзу. — Конечно, мистер Холмс, до свидания. Пока Лестрейд собирал упомянутый футляр, он услышал тихий успокаивающий голос Майкрофта, а потом беспокойное восклицание Шерлока: — Я так не могу, Майкрофт, это слишком сильно. Я… — инспектор замер. — Это ведь любовь? .. И, как дурак, пошёл на поводу… Я ему сказал…. Не зови его. Давай уедем, твой инспектор тоже никогда не догадается… — Шерлок! — прошипел Майкрофт и услышал, как слишком аккуратно закрылась дверь и тихие быстрые шаги простучали вниз по лестнице. Инспектор Лестрейд очень любил своих дочерей. И несмотря на то, что Джулия характером больше пошла в мать, а Мери старалась быть не похожей ни на кого, они своего отца любили так же беззаветно. Девочки за несколько лет научились неплохо поддерживать хозяйство, ухаживать за главой семейства и устраивать свою собственную жизнь. Их родитель, в свою очередь, из-за работы не мог контролировать жизнь дочерей, тем самым обеспечив их свободой. За независимую Мери инспектор не переживал, она себя в обиду не даст. Беспокоился Лестрейд только из-за Джулии, которая никак не могла устоять перед всеми теми женихам, которые к ней старались подобраться. В свой свободный день инспектор вышел прогуляться, чтобы обдумать ситуацию с трубочистом, который обещал быстрое замужество, но весьма тяжёлую последующую жизнь, Бредстридом, который уже был помолвлен с другой девицей, и, видимо, предлагал глупышке Джулии быть его содержанкой, и сыном кожевника, который казался отличной партией с надёжным будущим, но не нравился девушке. На обратном пути инспектор заметил возле своего дома экипаж. «Опять Бредстрит!» — возмутился Лестрейд и добавил ещё пару нелицеприятных слов. Уверенно шагая, он вошёл в дом и проследовал на кухню, где обнаружил Джулию и Майкрофта Холмса. Инспектор не видел его больше недели, с тех самых пор как стремительно ушёл с Бейкер-стрит. — Папа! — воскликнула на французский манер Джулия. — А мы тут с мистером Холмсом проверяли мой французский. Он мне сказал, что у меня хорошее произношение! Лестрейд выслушал свою дочь, не шевелясь. Но вскоре собрался: — Скорее всего, ты его просто заговорила. Извините её, мистер Холмс, она у нас просто сорока. Джулия, нельзя принимать такого человека в кухне! — от охватившего его неудобства он начал суетиться и постарался как можно быстрее сменить обстановку на более приличную. — Давайте перейдём в гостиную. Когда все необходимые темы согласно этикету были обсуждены, Майкрофт решил сам перейти к вопросу, из-за которого он сюда приехал: — Вы удивили меня, инспектор. Лестрейд решил, что закрыть все двери, ведущие в комнату, будет лучшим из его сегодняшних поступков. — Как ваш брат? — Его преследует один из наших семейных призраков, поэтому пока он перелистывает свою картотеку. — Призрак, мистер Холмс? — неуверенно спросил Лестрейд. — Да, он по глупости называет его скукой. Но это от недостатка знаний. — Какое же его настоящее название? — Невежество. Его мозг, как мозг любого здорового человека, стремится к постоянному познанию. Большинство людей в нашем мире забивают свой мозг бессистемно, от этого он начинает функционировать неправильно. Вспомните, сколько информации хранят городские сплетницы. Боюсь, что даже я им проиграю. А мой брат решил, что вся не связанная с его делом информация ему не нужна. Его постоянно голодающий разум иногда восстает против этого, взяв себе в помощники несколько эмоций. Но всё-таки это не то, о чем бы я хотел с вами поговорить. — Да… — Лестрейд подавил волнение и сел напротив своего гостя. — Вы сказали, что я вас удивил. Чем же? Майкрофт тихо рассмеялся: — И вот опять. Ну ладно. В нашем обществе люди, узнавшие о страдании человека одной конкретной душевной болезнью, либо начинают охоту на него, либо оказываются сами поражены этой болезнью. И вы, инспектор, явно не из второй категории. — Вас удивило то, что я не начал охоту на ведьм? — Именно, — согласился Холмс. — Но мне показалось, что я всё-таки должен объяснить столь опрометчивое высказывание моего брата. — Не надо передо мной ни в чем объясняться. Я не девица вроде Джулии и прекрасно понимаю, что вы ни разу ни словом, ни делом не пытались… — Лестрейд нервничал и с трудом подбирал правильные слова. — Да и по долгу службы я научился отличать людей, поддающихся своим низменным желаниям, от простых мирных граждан. Давайте закроем эту тему. — Как вы не понимаете, Лестрейд! — вскричал Майкрофт, но тут же взял себя в руки. — Я не могу вас понять. А без этого я не могу покончить с мучающими меня вопросами. — Хорошо, — устало выдохнул инспектор. — Мистер Холмс, мне нравится вести с вами наши лёгкие беседы, слушать интереснейшие факты, заходить в клуб «Диоген», советоваться, разгадывать ваши загадки. Это как в тех книгах греков, которые мы читали в академии. Вы их, наверное, читали в оригинале, но мы, увы, в вольном переводе. Но я не смогу ответить на ваши чувства. Я даже не могу обдумать эти чувства, у меня дети. И любой мой неверный шаг подставит под удар их. Закончив, Лестрейд замер. Лицо чиновника просветлело: — Платон. — Простите? — мотнул головой инспектор. — То, о чём вы говорите, очень любил воспевать Платон. Оттого чувства, которые вы испытываете, принято называть платоническими. Я никогда не ждал и не жду от вас чего-то другого, помимо того, что мы с вами имеем сейчас, и не хочу этого терять. Кроме всего прочего, подставлять вас и ваших юных леди тоже не в моих интересах. У мисс Джулии, инспектор, французский несомненно неплох, но боюсь, что ни один проезжающий мимо лорд её замуж не позовёт. Инспектор фыркнул: — Лорд. Мне бы отогнать тех неудачников, что вьются вокруг неё. Ну вот что ей не нравится в сыне кожевника? — Боюсь именно то, что он — сын кожевника, грубый и неотёсанный. Если вы, мой милый инспектор, не будете против, то скоро ваша старшая дочь познакомится с молодым государственным служащим с очень хорошими перспективами и стабильной зарплатой. — И где она такое счастье встретит? — ехидно просил Лестрейд. — Откуда столько недоверия? Мой секретарь очень смышлёный молодой человек, и мне не хотелось бы его потерять. А весна в его душе стала приносить слишком много хлопот. Кстати, я бы не советовал вам забрасывать образование Мери. Я думаю, она без труда сможет поступить в колледж Леди Маргарет при нужной поддержке. — Мистер Холмс! — Лестрейд вскочил. Его главная проблема последних лет наконец-то была решена. — Как мне вас отблагодарить! — Вы согласны сохранить нашу простую дружбу? — Да, конечно! Как вы там её назвали?! Платоническая… — Совершенно верно, инспектор. Тогда зовите меня Майкрофтом, хотя бы когда мы наедине. Лестрейд покраснел кончикам ушей: — Грегори, — и немного подумав, добавил. — Останетесь на ужин? — Как я могу теперь отказаться. XXI век — Привет планете Холмсов, — с вулканским приветствием в левой руке вошёл в палату Грег. Холмсы посмотрели на него: один непонимающе, другой с презрением. – Так. Ясно. — Я всё ещё считаю, что ты вёл себя нерационально, Майкрофт, — частный детектив встал со своего стула. — О Боже, Шерлок, сколько времени ты тут находишься? — строго посмотрел Лестрейд. — Очевидно, что полчаса. — И за это время ты никак не мог сказать «спасибо»?! — За что мне говорить спасибо? Всю ту же работу я бы смог сделать и сам. — Только ты бы копался три года, — вставил своё мнение Майкрофт. — Значит так, я сейчас выйду, и ты, — Грегори ткнул пальцем в младшего Холмса, — поговоришь с ним, — он перевёл свой палец на старшего, — нормально. — А если нет? — спросил Шерлок. — А если нет, то мне плевать, через пять минут выставлю тебя за порог, как блохастого щенка, — Лестрейд кинул свои вещи на ближайший стул и вышел с бумажником в коридор. Шерлок просканировал внешность брата. Возвращался естественный цвет лица, сонливости уже не было. На тумбочке рядом лежит стопка документов и несколько книг. Майкрофт шёл на поправку и не сегодня, так завтра потребует у врача, чтоб его отпустили домой раньше времени. Детектив сравнил эту картину с той, что он увидел пару дней назад в операционной. Лестрейд сказал что-то врачам, и те согласились сразу после операции привести старшего Холмса в себя и пустить к нему на пять минут брата. Майкрофт был очень бледным, его ухоженные руки оказались обветренными, с искусанными кутикулами — детская привычка, свойственная Майкрофту-подростку. Шерлок тогда взял одну ладонь и пристально её изучал, пока Майкрофт приходил в себя. — Шерлок, — еле слышно прошептал старший брат. — Да, Майк, это я. Живой. Смотри, — он приложил указательный и средний пальцы Майкрофта к жилке у себя на шее. — Прости, — с отчаяньем выдавил старший Холмс. — Не надо говорить того, о чём пожалеешь, — Шерлок выдержал небольшую паузу. — Мне нужно получить твоё согласие на одну операцию. В данный момент Майкрофт Холмс представлял собой всё то, чем он был год назад, и Шерлок ощутил, как скучал по старшему брату. — В общем, я бы справился и сам, но спасибо, что ускорил процесс. — Не за что. Я так понимаю, со смертью Мориарти я возвращаюсь в статус злейшего врага. — Несомненно. И Майкрофт, не стоит так переживать из-за своего поступка, на твоём месте я бы поступил так же. Ну, я пошел. Чиновник в ответ вздохнул. В двери появился Лестрейд, и Шерлок демонстративно вышел. — Привет, — Грегори занял место младшего Холмса возле кровати и улыбнулся. Майкрофт сощурил глаза. — Считываешь? Ищешь, к чему бы придраться? — Думаю. Ты — среднестатистический гетеросексуальный мужчина. Одеваешься со свойственным тебе стилем, но не брезгуешь испачкаться. Бывшая жена нимфоманка, две дочери, которых ты оберегаешь, женщина-сержант в качестве напарника, по чьему телу ты раз в 25-35 минут проходишься оценивающим взглядом, «Пентхаус» в туалете — и особенная любовь к женской груди. В тебе нет ни латентного гомосексуализма, ни тем более отрицания своей жизни и сексуальности. Чувствуешь себя уверенно, доволен собой и своей жизнью. Подошёл к тому возрасту, который именуется «бес в ребро». Что тебе от меня надо? — А би я быть не могу? — Грег по привычке облизнул нижнюю губу и использовал свою лучшую улыбку. — Ты не ответил на вопрос, — Холмс сложил руки в замок и поморщился, задев рану. — Нет, точно с Вулкана, — закатил глаза Лестрейд. — У нас на Земле есть такая традиция: если одному человеку нравится другой человек, то он старается добиться его внимания. — Бисексуальным мужчинам свойственен этап экспериментов с представителями своего пола в возрасте до 25-27 лет, после чего они успокаиваются и заводят семью. — Вот чем-чем, а семьёй я сыт по горло, — Грег говорил всё в тот же потолок, но настроение у него заметно испортилось. — Не хочу отношений, построенных на ожидании свадьбы, планировании совместной старости, тихих посиделок у камина в кресле-качалке и покупки места на кладбище. Хочу неопределённости в далёком будущем. Хочу знать, что и в 75 меня может ожидать сюрприз, к которому я не буду готов. Хочу с утра кидать в твой кофе кусок сахара, потому что знаю, как ты его там хочешь почувствовать, а потом десять минут слушать ворчание. Хочу высказываться о твоей одержимости контролем. А ещё мне очень нравятся веснушки. — Ни за что не поверю, что ты вот так внезапно влюбился в мужчину. — Ну почему внезапно, дай руку, — Лестрейд протянул свою ладонь Майкрофту. — У вашего вида должны быть очень чувствительные кончики пальцев, — Холмс оставил этот жест без внимания. — Ладно, завязываю с треккеровскими намёками. Сначала ты мне понравился просто как человек. Всегда любил обмениваться с кем-то едкими замечаниями, но с Шерлоком это очень однообразно. У него кроме аргумента «ты идиот» в кармане больше ничего нет, — Лестрейд начал перебирать пальцы на узкой ладони. — Потом моя тогда ещё жена посмотрела Квиров и начала придумывать мне идеальную мужскую пару. Как-то, спустя ещё пару недель, я встречался с друзьями по академии. Они обсуждали свои похождения в «эпоху гормонального разврата», ту самую, в которую я планировал свою старость. Потом…, а я уже не помню, что было потом. Помню, что начал размышлять спьяну, какие мужики в моём окружении привлекательны. Ещё мне нравилось, как раздражался на тебя Шерлок. Мне нравился ты. Я стал искать в тебе черты, которые обычно ловил в женщинах. Конечно, не все у тебя присутствовали, но вот запястья, глаза, длина ног, линия подбородка доставляли мне эстетическое удовольствие. А однажды я увидел тебя курящим и захотел разделить сигарету на двоих. В моих мыслях стало очень много тебя и о тебе. Я решил, что это влюблённость. Так что заканчивай с этой фигнёй. Если я тебя просто не интересую, пошли меня к чёрту. Буду мучиться от неразделённой любви в одиночестве, — он аккуратно положил руку Майкрофта на одеяло и откинулся на спинку стула. — Мне надо подумать, — Холмс потянулся к книжке на тумбочке. — Я дам тебе сколько угодно времени. Только скажи как много. — Много. Минут сорок пять. Грег хотел рассмеяться, но оказался заворожен руками Майкрофта. Странные эти Холмсы: если младший, когда думал, вытаскивал из своей скрипки жутчайшие звуки, то старший — большим пальцем перелистывал страницы книги. — А я думал, ты вертишь зонтик, когда думаешь. — Что за глупость. Как можно держать в руках зонт, когда читаешь документы? Не отвлекай меня, я думаю. Лестрейд кивнул и облокотился на спинку своего стула. Очень скоро он задремал. Майкрофт вышел из своих размышлений. Детектив-инспектор, видимо, относился к тому типу людей, которые могли заснуть везде и всюду. Он полулежал на стуле, склонив голову на бок. Грег приоткрыл рот так, что была видна кромка зубов, и выглядел настолько нелепо, что хотелось его немедленно разбудить. Майкрофт взял свой телефон и написал короткое смс. По палате разнеслась громкая трель, от которой Грегори подскочил. Он быстро достал телефон: «Инспектор. МХ» — Надумал? — сипло поинтересовался Грег. — Да. Было слишком много важных факторов, таких как вред для работы, и малозначимых, связанных с эмоциональной нагрузкой. — И как? — Прежде чем сказать тебе моё решение, хочу заметить, что состояние, в котором я пребывал эти месяцы, вряд ли когда-нибудь повторится. Я человек нелёгкий, самодостаточный, самоуверенный, упрямый и гордый. — Разрешите поцеловать! — засиял Лестрейд. «Ты должен был играть честно. Теперь твои друзья умрут. Джим» Сообщение пришло Шерлоку, когда он ехал в такси домой. Почему-то всё самое плохое было связанно именно с такси: сумасшедший таксист, который его чуть не убил, в такси он увидел фильм Мориарти, Майкрофт уезжал в колледж на такси. Зачем он вообще ими пользуется? «Ты должен быть мёртв». «Как и ты. Но это поправимо». Шерлок старался оставаться невозмутимым, но события последних дней слегка пошатнули его выдержку. Джим Мориарти продолжал поток сообщений. «Теперь я не пристрелю твоё домашнее животное, а перережу ему глотку. Хочу, чтобы он медленно захлёбывался своей же кровью». «Чего тебе от меня надо?» «Твоей смерти, глупый». Джона дома не оказалось. Скорее всего, он перевозил свои вещи назад на Бейкер-стрит. Этот факт чрезвычайно взволновал Шерлока. Вновь оживший Мориарти мог уже успеть сделать что-то с доктором. Холмсу нужно было сосредоточиться, что у него никак не выходило, отвлекали постоянные сообщения, приходившие на его телефон. В итоге Шерлок заснул беспокойным сном на диване. Ему снился прыжок и выстрел. И Джон, который умирает от меткой пули, несмотря на все усилия детектива. А ещё Шерлоку снился Лестрейд, погибший самым банальным образом при выезде на задание: его водитель, молодой констебль, не справился с управлением. На констебле нет и царапины, зато его пассажир скончался на месте. Холмс видит во сне и милейшую миссис Хадсон, застигнутую в своей квартире мелким грабителем. Шерлок проснулся от ощущения, что кто-то на него смотрит. В воздухе ощущался ароматом бергамота и недорогого средства после бритья. — Джон, — позвал Шерлок. — Твой телефон не унимается, уже нашёл новое дело? — судя по лёгкому стуку, Джон поставил чашку с чаем на пол. Аппарат снова оповестил о новом сообщении. — Возьми его. — Ради Бога, Шерлок, спусти свою правую руку на пол и сам сможешь взять свой чёртов телефон. — Возьми, пожалуйста, мой телефон. Джон возмущенно фыркнул, но всё-таки встал. — Вот тебе твой телефон. — Прочти сообщения. — Они все с незнакомого номера. — Да. Читай. Повисло недолгое молчание, которое Джон прервал приказом: — Шерлок, поднимайся к себе в комнату, прими душ и ложись. — Зачем? — Ты слышал, что я сказал. Или я немедленно съеду. Младший Холмс с возмущенным возгласом пошёл наверх. Когда доктор появился на пороге его комнаты, Шерлок уже переоделся в пижаму. — Я не вижу, чтоб ты лёг, — строго смотрел Джон. Детектив под его давлением послушно опустился на кровать и укрылся. — Так-то лучше, — доктор присел на край и положил телефон на тумбочку. Шерлок напрягся. — Сообщений сегодня больше не будет, — успокаивающе произнес Джон. — Почему? В смысле, что ты сделал? — Самую очевидную вещь, Шерлок. Я его выключил. — Мориарти не остановится, — заметил Холмс. — Мориарти мёртв. Это чья-то глупая шутка. — Откуда ты знаешь, видел труп, вскрывал? — презрительно спросил детектив. — Нет, но доверяю коллегам медикам, которые его вскрывали. И это был не Андерсон, — заметил Ватсон. Шерлок немного помолчал: — Останься со мной. — Я не собираюсь никуда уходить. — Идиот. Останься в моей комнате на ночь, — Шерлок отвернулся от Джона. — Боюсь, тебе придется объяснить, что ты имеешь в виду. И не забудь ту часть, где слово «идиот» не считается оскорблением. — Я хочу, чтобы ты лёг рядом со мной. Я буду спать. Ты тоже можешь, если захочешь. И если тебе понравится, то будешь спать здесь каждую ночь. Джон замер. На его лице появилась странная улыбка: — Я не буду тебя спрашивать про твою асексуальность. Но ты в курсе, что нормальные люди сначала приглашают на свидание? — У нас было много свиданий. — Напомни мне, когда состоялось первое. — Я пригласил тебя к Анжело. Доктор поднялся в кровати. Обходя ее, он снял с себя свитер, скинул тапочки и вынул ремень из джинсов. Стянув напоследок носки, Джон лёг на одеяло рядом с Шерлоком. — Я с тобой побуду. Но только эту ночь, — он взлохматил младшему Холмсу волосы. — Что касается всех остальных… Что ж, сначала мне придётся сводить тебя минимум на три свидания. — Я не все остальные, — пробубнил Шерлок. — Зато я – да, — довольно ответил доктор. — И относительно Мориарти. Завтра позвоним Лестрейду. Пусть пробьёт номер по полицейской базе. В ответ Холмс придвинулся ближе к Джону. Для Грегори Лестрейда Холмсы навсегда останутся загадкой. К примеру, как можно быть настолько гениальным, чтобы уметь запомнить и проанализировать все бумаги, проходящие через канцелярию Правительства, и настолько глупым, чтобы заставить врача выписать тебя на третий день после операции. С другой стороны, он побывал в квартире Майкрофта Холмса, той самой, что на Пэлл-Мэлл. Хозяин этой самой квартиры вызвал собственного врача для проведения послеоперационного лечения. В свою очередь, доктор потребовал, чтобы с Холмсом кто-то находился хотя бы еще три дня. Грег вызвался в сиделки. Взяв несколько дней отпуска, детектив-инспектор исследовал комнаты Майкрофта Холмса. Они, как и сама квартира, были не очень большими. Присутствовали, конечно, и две спальни, и кабинет, и гостиная, и кухня, но каждая была размером не больше, чем гостиная Шерлока. Кстати, гостиная Майкрофта, как и кухня, понравились Грегори больше, чем те же помещения, занимаемые младшим Холмсом. Они обе были уютно обставлены, явно женской рукой. «Наверное, мамулей», — подумал Лестрейд. Диван и два кресла, кофейный столик, приятные шторы на окнах, несколько книжных шкафов. «Однозначно, мамуля». Хороший холодильник, наполненный под тетчеровскую диету, шкаф с чёрным для завтрака, чёрным с бергамотом, красным и зелёным чаями. Последний хранился для гостей. Грег также нашёл на кухне хорошую крупномолотую арабику, а ещё сахар и его заменитель. Деревянный стол подпирал одним краем окно. Стул от той стороны Лестрейд обнаружил несразу. Тот оказался в кабинете, заваленный стопкой книг. Вторая спальня существовала в этом доме для сына Майкрофта, и, узнав об этом, Грег отказался в ней спать. Диван его вполне устраивал, мама Холмс знала своё дело. В кабинет детектив-инспектор смог попасть, только когда Холмс уснул. Кабинет, как и спальня, дышали Майкрофтом. Несмотря на то, что большая часть книг в строгом порядке стояла на своих местах в многочисленных книжных шкафах, а на столе находились только необходимые предметы, все остальные открытые поверхности были заняты бумагами, папками или книгами. Впрочем, в их расположении тоже была закономерность. Лестрейд прочёл пару заголовков из открытых документов, но всё это были самые простые приказы: какие-то касались профилактики кори, какие-то корректировали перевозки хлеба, какие-то говорили о смене цвета ленточки на гербе некой школы. Как и в любой другой спальне, у Майкрофта большую её часть занимали кровать и гардероб. Туда, кстати, Грегори тоже успел подсмотреть. Он увидел несколько качественных костюмов, пару брюк, шлафрок и, конечно же, рубашки. Галстуки с ремнями висели на двери. Среди них были и забавные с зонтиками, и строгие в полоску, и однотонные разных текстур. На комоде Грег нашел шкатулку для запонок, зажимов и булавок для галстуков. Тоже, видимо, подарок мамы. Или жены, её фотографию Лестрейд видел в гостиной в одном из шкафов, в чёрной рамке, рядом с семейным фото пятилетнего Чарльза и его родителей. Там же, рядом с рамкой лежали два обручальных кольца. Телефон Майкрофта сообщил о приходе сообщения, а спустя какое-то время — ещё одного. Грегори решил бы, что это с работы, но потом вспомнил, что старший Холмс всё ещё в отпуске. Да и врач строго-настрого запретил помогавшей перевезти начальника ассистентке подключать Майкрофта к работе. «Какое счастье, — думал Грег, подглядывая в очередное сообщение, — что современные телефоны позволяют увидеть часть текста смс, когда оно только пришло». Там было начало какой-то угрозы с незнакомого номера. На пятом таком сообщении Лестрейд не выдержал и взял телефон Холмса в руки. Секретного в нем быть ничего не должно, так что безопасности страны Грегори не угрожает. А с Майкрофтом он разберётся потом. Так Грег решил и вызвал номер, с которого приходили смс. — Привет, — раздался голос в трубке. Лестрейд сам с этим человеком никогда не разговаривал, но слышал его из различных записей телефонных разговоров Морана. — Привет, психопат. — И с кем же это я говорю? — Слушай меня, не знаю, как ты там умудрился из морга сбежать или медиков обмануть, но всякой изворотливости есть предел. Твой Моран сейчас в полиции. Как он туда попал, так может и выйти. А заодно исчезнуть. И я постараюсь, чтобы ты его собирал как очередной паззл, из крошечных кусочков, по органам. — Какая жестокость. Не вижу в ней смысла. Я всего-то и хочу, чтобы Холмсами стало на земле меньше. Ну, хотя бы одним. «Какая-то безликость в этой фразе, — рассуждал про себя Грег. — Пусть Мориарти и ненормальный, но должен же был хоть как-то отреагировать. Любая перемена в голосе подошла бы. А тут набор фраз. Неужели он настолько бессердечный?» — Я бы тебе советовал снова застрелиться, только теперь уже по-настоящему. — Глупо, глупо, глупо. Я ведь могу быть злым. «Набор фраз… Набор фраз…» Беспокойно заворочавшись, проснулся Майкрофт. Поняв, чьим телефоном воспользовался Лестрейд, он скрестил руки на груди, но Грег остановил его жестом и подмигнул. — Слушай, Джимми, а помощь ты принимаешь? Я тут как раз сижу рядом со спящим Холмсом. За хорошую сумму я тебе помогу от него избавиться. И от тела избавлюсь. — Как интересно. В таких услугах я не нуждаюсь. — Ну ладно. Спокойной ночи. Лестрейд сбросил звонок, достал свой собственный телефон и написал сообщение техникам. — До чего дошел прогресс, — прокомментировал он свои действия. — Несколько минут разговаривал с роботом и только сейчас это понял. Подожди выяснять со мной отношения. Сейчас я попрошу наших хакеров отследить номер, и будем рушить нашу родившуюся всего день назад любовь. — Инспектор, вы взяли мой телефон. Лестрейд убрал аппарат и уверенно посмотрел в ответ, но ничего не сказал. — Это неприемлемо. Я человек важный, ко мне может приходить самая разная информация, в том числе и секретная. — Майкрофт, это твой личный номер, на него не могло прийти ничего секретного. — Тем более, я не выношу вторжения в своё личное пространство. Ваши же сообщения я не читаю. — Правда? — удивился Грегори, и чиновник покраснел ушами. — Инспектор. — Майкрофт, твой телефон показывает предварительный просмотр сообщения, когда оно только пришло. Там был незнакомый номер с угрозами. — Это не имеет значения, — отрезал Холмс. — Имеет. Я в первую очередь, как ты заметил, инспектор полиции. И моя задача, кроме ловли убийц, ещё и профилактика преступлений, — упоминание работы немного помогло. — Да ладно тебе. Я же видел, что номер там явно незнакомый. Если бы там было сообщение от твоих, я бы тебя разбудил. Как и если бы там было что-то безобидное вроде «Манийпени купила новый лак, ждём дальнейших распоряжений». — Манипенни, — поправил Майкрофт. — Ты смотрел Бонда? — Читал, инспектор, читал. Нормальные люди читают книги, а не смотрят их экранизации. Что? — удивился неожиданному смеху Грега Холмс. — Да, я тебя хорошо заговорил, — Лестрейд перелез через Майкрофта и лёг с ним рядом. — Инспектор, вам не кажется, что ваше место возле торшера? Это на диване. Грегори навис на Майкрофтом: — По-моему, ты просто вредничаешь. И тебе всё это нравится. — Ты меня раскусил, — ухмыльнулся Холмс. — Я просто обожаю вызывающе ведущий себя обслуживающий персонал. Лестрейд с интересом несколько секунд изучал искривившиеся губы. — Тогда сейчас воспринимай меня не как няньку, а как полицейского, — решил он и потянулся за поцелуем.