A Better God Than God/Бог, который лучше Бога

Солнце садится за бункером, набрасывая на окрестный пейзаж красные и оранжевые оттенки. Чарли находит Ханну, прислоненную к дереву на вершине холма и смотрящую во все глаза на палитру красок горизонта. Легкий ветерок нежно развевает ей волосы, а ее грудь то вздымается, то опускается в такт медленно раскачивающимся ветвям над головой. Чарли подходит и останавливается прямо позади нее, не желая прерывать видимое спокойствие ненужными словами. Секунду спустя Ханна нарушает тишину за нее: «Из всех созданий моего Отца звезды всегда были моими любимыми, — говорит она. — Я могла бы смотреть на них часами. Но закаты выглядят по-особенному». «Я всегда больше любила дождливые дни, — отвечает Чарли, — во время которых я играла в видеоигры в кровати, слушая звук дождя за окном». Ханна издает звук, который говорит, что та согласна с ней, и Чарли засовывает руки в карманы. По правде говоря, она понятия не имеет, зачем последовала за ангелом на улицу, разве что… этот зуд под кожей, который она чувствовала уже которую неделю, и который утихал лишь в ее присутствии. И завтра все это закончится. «На Небесах нет закатов, хах?» — говорит она. «У ангелов нет ни времени, ни надобности на подобные мелочи, — отвечает Ханна. — Это просто отвлекало бы от нашей миссии». «Да. Точно». Какое-то время они обе молчат. Потом Ханна поворачивается, и дыхание Чарли приостанавливается, застревая в горле. Исчезающее солнце почти освещает кожу Ханны, делая ее взгляд пронзающим. Она спокойна и расслаблена, и на лице появляется улыбка при взгляде на Чарли. «Я научилась понимать», — произносит Ханна. «Что?» «Небеса все четко контролируют. Я никогда не умела думать о чем-то таком, но… » «Но ты провела слишком много времени здесь, внизу?» «Я находилась среди тех, кого мой Отец любил более всего. Не думаю, что я когда-либо смогу понять людей, даже после всего этого. Но существует так много вещей, которые стоит ценить так, как мои братья и сестры или я даже представить себе не могли. Теперь я понимаю, почему в Кастиэле растет такая нежность к вам». Чарли смотрит на Ханну во все глаза, пока та говорит. Внутри все переворачивается. Она совсем забыла о красивом закате рядом с этой женщиной перед ней с ровным голосом и лицом, выражающим удивление. Всего это Чарли, возможно, больше не увидит. Она понимает, что не может упустить этот момент зря. Она разворачивается к бункеру. «Эм, мне надо…» «Чарли?» «Жди прямо здесь, не двигайся!» Она спешит прочь, направляясь обратно внутрь, к себе в спальню. Она, словно обезумевшая, быстро находит, что хотела, и возвращается обратно на холм, молясь, чтобы Ханна не ушла. Она не ушла. Она стоит ровно там, где Чарли ее и оставила, в ожидании и с недоумением на лице, которое возросло лишь больше, увидев принесенное Чарли. «Что случилось?» «Просто… просто стой спокойно». Чарли включает камеру и поднимает ее на уровень глаз. Ханна терпеливо стоит, пока Чарли делает несколько снимков, пытаясь отодвинуть камеру как можно дальше, дабы захватить закат, а также женщину на его фоне. Потом Чарли подходит ближе, пока в объективе не оказывается только лицо Ханны. Так близко, что видны развевающиеся волосы и каждый оттенок ее глаз. Она хочет сохранить как можно больше из этого момента. Только они вдвоем, не надо с кем-либо сражаться, не надо от кого-либо убегать. Господи, ей надо была делать так каждый раз. В конце концов, она опускает камеру. Ханна смотрит на нее с непроницаемым выражением лица, что заставляет почувствовать себя неловко. «Эм… здесь отличное освещение, я просто хотела… » Ханна шагает вперед и дотрагивается своими пальцами запястья Чарли, поглаживая ее руку своим большим пальцем. «Я не хочу покидать тебя, Чарли». «Тогда не покидай, — эти слова вырываются у Чарли так быстро, что она просто не успевает остановить их, они прорвались вперед, как приливная волна. — Останься. В бункере много комнат. Мы научим тебя охоте, или ты сможешь оставаться для исследования, и вы с Касом будете помогать друг другу, ну, знаешь, с вашим ангельским. Я знаю, что Сэм и Дин не будут возражать. «Чарли». «…Им всегда нужно больше друзей, особенно, в виде крутых ангелов, способных надрать зад каждому, кто попытается навредить, это будет просто идеально!» «Чарли». Ханна наклоняется еще ближе, пока их лбы находятся так близко, что вот-вот соприкоснутся. Чарли крепко закрывает рот, в глазах вдруг начинает щипать. Верно. Конечно. Именно это она так сильно хотела сказать. Слова так долго и отчаянно скреблись внутри нее, чтобы вырваться. Как типично, что осознание приходит слишком поздно. «У меня нет выбора, — вдруг произносит Ханна. — Небеса повергнуты в хаос, и им нужен лидер». «Пусть их поведет другой ангел». Чарли ненавидит себя за то, как жалко сейчас звучит. Как ребенок, у которого забирают любимую игрушку. «Ведь вас много, верно? Почему именно ты?» — продолжила Чарли. «Метатрон посеял зерно недоверия среди них, — начала Ханна, — я должна повести их до того, как они признают меня властью. Любой другой может повергнуть Небеса в очередную гражданскую войну, — она берет лицо Чарли в свои руки и смотрит ей в глаза. — Я осталась бы, будь у меня выбор». На языке у Чарли крутилось столько всего — и мольбы, и доводы, и уговоры, и, в конце концов, настоящая истерика. Но это бесполезно. Слишком поздно, и она знает, что Ханна уже выбрала курс, от которого нельзя было уклониться. Она знает очень хорошо, что где-то в этом беспорядке слов есть прямое признание, которое сидело тихо и наблюдало до этого момента. Она могла бы его выпустить. Но стало бы от этого лучше? Или только хуже? Она кивает, пытаясь отогнать слезы, которые подступают к глазам. «Ты, ах… ты хотела бы со мной полюбоваться тем, как зайдет солнце?» Каждое увиденное Ханной тысячелетие отражается в блестящих глазах Ханны. «Я бы очень этого хотела».