Долгая дорога +74

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Асахи Азумане, Юу Нишиноя
Пэйринг:
Нишиноя/Асахи
Рейтинг:
R
Жанры:
Флафф, Повседневность, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Последний год Нишинои в школе оказывается сложным для их с Асахи отношений.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Писалось на заявку: Нишиноя/Асахи на ключ "долгая дорога".
Пост-канон, много страдашек.
Авторское R, скорее это недо-R.
23 ноября 2015, 14:30
Сквозь мутный дождь и сумерки плохо видно - Асахи может разглядеть только расплывчатую фигуру возле своей двери – но он уверен, что это Нишиноя. Ждет его, караулит. Асахи замирает в нерешительности, никак не реагируя на зеленый сигнал светофора, и, пока малочисленные прохожие спешно проносятся мимо, он всерьез раздумывает о побеге. Развернуться под сменившийся красный и, как ни в чем не бывало, пойти вдоль дороги мимо своего дома. Дождь и зонт его прикроют.
Куда он собирался в итоге прийти, Асахи не знает. Побег вообще идиотская мысль, рефлекс, ведь он не боится Нишиною.
Он боится тяжелых разговоров и ответственности, но не Нишиною.
Когда снова загорается зеленый, Асахи уверенно переходит дорогу, наступая только на белые полосы, это помогает ему сосредоточиться. Он останавливается только возле лестницы, нерешительно смотрит на блестящие в свете фонаря жестяные ступеньки, а потом поднимает голову. Это и правда Нишиноя. Он отлип от двери и встал у края площадки, перегнувшись через поручень и махая Асахи рукой. От его улыбки Асахи радостно и так тошно, но единственную удачную возможность сбежать он уже прошляпил.
Асахи поднимается по гулко отзывающейся лестнице, на ходу закрывая и отряхивая мокрый зонт, и с каждым шагом чувство стыда все сильнее распирает ему легкие, мешая дышать. Вчера у Нои и остальных был выпускной, а Асахи не пришел на церемонию. Хотя даже отпросился с работы и дошел до станции, но так и не заставил себя сесть в нужный автобус. Как объяснить сковавшее его тогда чувство, Асахи не представляет. Он просто трус.

- Добро пожаловать, Асахи-сан, - хрипло говорит Нишиноя, когда Асахи поднимается на площадку. Асахи закусывает губу: Нишиноя насквозь мокрый, обычно торчащие волосы уныло прилипли к вискам и лбу, а легкая ветровка потемневшим мешком тяжело провисла вниз.
- Господи, Ноя, сколько ты тут стоишь? – Асахи неловко вталкивает замерзшего и мокрого Нишиною в слишком маленькую для них двоих прихожую, топчется на пороге, пока Нишиноя выбирается из своих кроссовок, и только потом протискивается внутрь, закрывая дверь.
Дома сыро и затхло, нужно проветрить, а еще заварить чай и найти противопростудное – Нишиноя наверняка простудился, пока ждал его у дверей.

Нишиноя задумчиво замер в коридоре, смотря себе под ноги.
- Асахи-сан, у меня носки и ноги мокрые, я следы оставлю.
Асахи смотрит на почесывающего затылок Нишиною, открыв рот от изумления. Какие к черту следы?! А потом пихает его в спину, направляя к ванной комнате.
- В душ! Грейся! Я принесу тебе одежду.

Следы Асахи истребляет тряпкой под мерный шум воды за стенкой. Заваривает чай, находит лекарство и замирает в ожидании за кухонным столом, уставившись на вазу с веточкой искусственного цветка.
В животе ленивой змеей туго завязывается узел беспокойства и, каждый короткий вдох, заставляет ее сжимать внутренности всё сильнее.
Наверняка, Нишиноя злится на него, он вправе злиться. Асахи не пришел на выпускной, а до этого пропустил матчи Карасуно, несмотря на то, что купил билет. Асахи отвратительный.

Когда вода в ванной затихает, Асахи вздыхает и тяжело поднимается. Нужно закрыть окно, чтобы Нишиною не продуло окончательно, потому что…

- Ух, я согрелся! Асахи-сан, ты же не собираешься сбежать от меня через форточку?

Асахи закрывает окно и разворачивается. Конечно же, Нишиноя в очередной раз отказался от сменной одежды и вышел из душа, повязав на бедра полотенце. Второе лежит на его плечах, пока он лениво трет им волосы на затылке. Асахи много раз уже видел обнаженного – еще более обнаженного – Нишиною, но все равно рассматривает его небольшое, блестящее от капелек воды, тело. Вчера он выпустился из школы, ему восемнадцать, а он ничуть не изменился. Разве что расстался со своей выбеленной челкой и немного окреп в плечах и груди, но остался самим собой, невысоким, маленьким и надежным. Может быть – думает иногда Асахи – он изменился еще больше, но Асахи так привык видеть его рядом, что просто не замечает этого.

- Никуда я не сбегу.
- Выглядишь так, словно мечтаешь об этом, - Нишиноя говорит громко, весело, уверенно подходит к столу и усаживается за свое место, раскачиваясь на стуле. За целый год их странных отношений, лишний стул за кухонным столом закрепился за Нишиноей сам собой. Как и гостевая подушка, как и привычка ходить почти голышом после душа, а еще приходить в квартиру Асахи без предупреждения.
Асахи пользуется возможностью занять руки и наливает ему чай.
- Ты бы оделся, заболеешь ведь. Насквозь же промок.
- Асахи-сан, мне тепло, - Нишиноя закатывает глаза, совсем как младшая сестра Асахи, которая считает, что он слишком допекает ее своим волнением.
А потом протягивает через стол руку и ловит запястье Асахи. Асахи застывает, глядя Нишиное в лицо. Пальцы у него горячие.
– Вот, видишь? Я тебя горячее, как всегда. И твоя одежда мне слишком велика. Это бесит.
«Это мило» - хочет сказать Асахи, но говорит:
- Извини. Я не пришел вчера на церемонию. И из-за меня ты весь промок… Я… веду себя, как эгоист.
Нишиноя громко вздыхает. Он встает и в два шага оказывается рядом с Асахи. Молча пихает его в плечо, заставляя сесть прямо, прижаться лопатками к спинке стула, и перекидывает ногу через его колени, усаживаясь сверху, лицом к лицу. От всех этих действий, узел на полотенце развязывается, и оно откровенно ползет, оставляя левое бедро совсем голым. Асахи краснеет и неловко хватает край съехавшего полотенца.
- Ну, Ноя.
- Упс, - ровным голосом комментирует это Нишиноя, а потом полностью теряет интерес к своим бедрам и обхватывает двумя ладонями лицо Асахи, внимательно заглядывая ему в глаза: - Слушай, Асахи-сан, я попал под дождь, потому что забыл зонт, а насчет церемонии – я ведь уже написал тебе, что ты козёл, помнишь?
Асахи поджимает губы – это нелегко сделать, потому что Нишиноя цепко держит его за щеки – и пытается отвести глаза, но ему не позволяют.
- Ну вот, так что помолчи уже, ладно?
Нишиноя прижимается щекой к щеке, трется, а потом сползает ниже, утыкаясь лицом в грудь и горячо вжимаясь бедрами. Асахи боязливо проводит пальцами по его открытой шее, все еще сжимая второй рукой край полотенца. Нишиноя безумно горячий, Асахи всегда казалось, что он на несколько градусов теплее обычных людей, и все из-за энергии, которая запрятана в его маленьком теле.
- Послезавтра мы с дедом поедем смотреть квартиру, - Нишиноя говорит неразборчиво, но Асахи все равно слышит, каждое его слово. Лучше бы не слышал, внутри снова все начинает сжиматься вокруг холодной тянущей пустоты.
- В общежитии нашлось место? – чудом совладав с голосом, спрашивает Асахи. Нишиноя мотает головой, будто хочет ввинтиться Асахи в грудь, а потом распрямляется и со спокойным лицом начинает расстегивать пуговицы на его рубашке.
- Эй!..
– Не-а, все так же, стипендия есть, общежития нет. Но дед сказал, что черта с два я не буду там учиться. Представляешь, оказывается, дед все это время откладывал деньги на мое обучение. Даже родителям не говорил об этом, как тебе? Сказал, что всегда мечтал сделать из меня человека. Дед нашел мне жилье, у черта на рогах, правда, но зато Токио.
Нишиноя закачивает с рассказом и пуговицами, а потом поднимает глаза и внимательно смотрит на растерянного Асахи.
- Твой дедушка… замечательный. И очень тебя любит, - с трудом выдавливает из себя Асахи. И пытается улыбнуться. В груди все болит и ноет, он чувствует себя больным и обессиленным.
Нишиноя хмурит брови, морщится, а потом вдыхает и тоже начинает улыбаться.
- Ну да, он немного чокнутый, но клёвый. Дед. – Нишиноя выдерживает паузу и ловко расстегивает ремень Асахи, чуть ли не вырывая его из шлёвок.
Асахи с трудом отводит руки Нишинои от своей ширинки, но упускает полотенце: оно окончательно соскальзывает, и Нишиноя теперь сидит полностью обнаженный. Спокойный и бесстыжий.
Асахи заливается краской и пытается зажмуриться, когда Нишиноя настойчиво высвобождает руки и снова берет его лицо в ладони.
- Знаешь, что я думаю, Асахи-сан? – Нишиноя наклоняется и оставляет на его шее горячие поцелуи, похожие на укусы. – Что до тебя такая долгая дорога.
Асахи с трудом проглатывает стон с едкой горечью, вязкой слюной собравшей во рту от слов Нишинои. Голос у него звучит, как всегда, звонко и сильно, но за этой звенящей уверенностью Асахи слышит усталость.
Он обнимает Нишиною за спину, вжимая в себя и утыкаясь лицом в теплые влажные волосы на затылке.
Надо же, как странно, он целый год бегал от Нишинои, отводил его подальше, старался не привыкать к его теплу – держал их отношения под контролем – а сейчас цепляется за него со всей силы и боится слушать дальше.
- Смотри, как получается: в школе мы были совсем рядом, а пропасть между нами – не обойти, - Нишиноя говорит задумчиво, будто перекатывает в голове тяжелые шарики воспоминаний, внимательно рассматривая каждый. Снова целует Асахи в шею, утыкается в нее улыбкой, и вероломно расстегивает его ширинку. – Сейчас уже пропасти нет, зато теперь ты живешь далеко от школы, и добраться до тебя настоящая головная боль.
Однако, думает Асахи, это совершенно не мешает Нишиное оставаться у него иногда даже два раза в неделю. Рассказывает родителям, что переночует у Танаки, а сам садится в поезд и едет в другой конец города. Преодолевает это расстояние с завидным упорством и решительностью, как всегда преодолевал любые трудности. Асахи так не умеет.
- А теперь я переезжаю в Токио. Это считай отношения на расстоянии. И мы все дальше и дальше… Ну, мы же справимся, что думаешь, Асахи-сан?

У Асахи душа уходит в прятки от простых слов о переезде.
Давно подготовленные правильные слова, про новую интересную жизнь и знакомства, и про то, что Асахи в этой новой жизни, скорее всего, не будет места, зудят на языке, но Асахи молчит. Эгоистично давит их в себе, хотя когда-то много раз повторял их Нишиное. Доказывал ему и самому себе, что их отношения – это временно. Рано или поздно Нишиноя обязательно встретит кого-то, перед кем Асахи неизбежно померкнет.
От зудящего беспокойства по телу проходит крупная дрожь, а Нишиноя трется грудью об Асахи, обжигая кожу и мешая сосредоточиться. Его шершавые и твердые ладони с силой скользят по бедрам и пролезают под расстегнутую ширинку, заставляя зажмуриться и застонать.
Асахи не представляет, как он будет без всего этого. Без Нишинои.
- Я думаю, мы попытаемся, - Асахи с трудом прочищает горло, сжимая в ответной ласке ягодицы Нишинои. – Но… теперь это действительно будет долгая дорога.
- О, мне не привыкать. Кажется, только что она стала в два раза короче, - Нишиноя смотрит хитро, и глаза его красиво блестят азартом. Асахи судорожно облизывает губы, выдыхая. – Воу, кстати!
Он стремительно поднимается на ноги, оставляя на животе сгорающего от желания Асахи влажный след, и вылетает из комнаты, голый и возбужденный.
Асахи потрясенно хлопает глазами, открывает рот, закрывает, а потом шумно выдыхает, растирая горящее лицо руками. И начинает стягивать неудобно болтающуюся одежду. В груди растекается легкое раздражение и нетерпение, потому что все эмоции Нишинои очень заразительны.

- Ого, Асахи-сан, - довольно присвистывает Нишиноя, замирая у дверей и разглядывая его с ног до головы. Асахи мучительно краснеет, но удовольствие все-таки сильнее стыда. В голове сумбурно проносится паническая мысль, правильно ли он поступает? Не пожалеет ли, что дал себе шанс, что все-таки ввязался во все это. Отношения на расстоянии. У них в жизни ничего не выйдет. Он даже не смог заставить себя прийти на выпускной Нишинои.
Нишиноя широко улыбается и протягивает к нему руки, подзывая. В одной руке что-то блестит, и Асахи щурится, пытаясь рассмотреть.

- Я принес тебе кое-что. Возьмешь?
«Нужно поговорить с отцом про Токио» - неожиданно ясно думает Асахи и нервно улыбается, а потом смеется. И уверенно идет к Нишиное, забирать предназначенную ему пуговицу.

Конец