Подножка судьбы +839

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
альфа/омега
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Омегаверс
Предупреждения:
Изнасилование, Нецензурная лексика, Underage, Мужская беременность
Размер:
Макси, 265 страниц, 27 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Любимый Ким, любимая история» от 68847
«Отличная работа!» от aliced
«Очень крутая работа!» от GValet
«за наполнение» от arkesh
«Отличная работа!» от Wizardri
«За великолепный цикл!» от Aska-x
«За счастливый конец!» от Анна Зова
«Одна из самых любимых историй!» от Шипастая роза
«За статус "Закончен"))» от фафнир
Описание:
У тебя есть всё? Идеальная семья, много друзей, ты хорош собой, молод, перспективен и весел? Пожалуй, стоит отобрать всё это! Взамен получишь своего истинного. И посмотрим, как тебе удастся справиться с подножкой судьбы.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Другие рассказы из этой серии: https://ficbook.net/collections/6472700

01. Начало падения

28 октября 2016, 13:37

Прежде чем вы начнёте читать!



      Работа написана по заявке «Омега, которого все принимают за альфу», но я не сторонник исполнять волеизъявление заявщика дословно и копировать другие работы. Если вас интересует лёгкий короткий PWP, то это не по-адресу. Не ждите быстрого и приятного развития сюжета, как и мгновенной встречи возлюбленных, секса, сцепки, метки и кучи детишек. Всё это, конечно, будет, но не сразу.

      Если вам кажется, что работа не соответствует заявке, то вам реально кажется, все условия соблюдены и никаких поправок в ходе сюжета я делать не планирую. На крайний случай у меня всегда есть аргумент: я художник, я так вижу!

      В остальном, надеюсь, что работа придётся вам по вкусу и вы не пожалеете, что забрели ко мне в гости:)

_____________________________________________________________________________________



Для тех, кто читал старую версию:



Это тот же оридж, только переработанный и доведённый до ума. Постаралась лучше раскрыть основных персонажей и меньше внимания уделять второстепенным. Появятся новые сцены, события которых в той версии остались «за кадром» и исчезнут ненужные, которые не имели влияния на сюжет.

_____________________________________________________________________________________



======== Первая глава ========


========== Начало падения ==========



«…во время последних соревнований по прыжкам в воду гамму, выдающего себя за омегу, дисквалифицировали. Нормы для универсального пола отличались и, как оказалось, вовсе не были утверждены. Международное сообщество очень возмутил этот факт. Конечно, как появилась возможность обвинить кого-то в сексизме — они уже тут! В итоге конфликт был улажен, нормы для гамм прописаны, а нарушитель получил некоторую известность в интернете. Еще бы — такой симпатяжка, и что, что с узлом.»

Спортивная колонка журнала «Альфий размер», самый непрофессиональный журналист «А».



      Ким носился по своей комнате, спотыкаясь о мебель и налетая на углы, и яростно рычал, прерываясь только для того, чтобы выдать порцию отборных ругательств. То, что отцовский подарок ему не понравится, он понял вчера, когда узнал принцип работы будильника. Электронная зараза кроме дикого писка, за что её уже можно разбить о стену, ещё и металась по полу, не даваясь в руки. Вот так последние десять минут парень ловил штуковину, которая оказалась на удивление шустрой и ударопрочной, и безуспешно пытался выключить мерзкий звон или на худой конец сломать механизм. Судя по комнате, любой мог сказать, что её хозяин — подросток-альфа. Постель была не заправлена, бельё смято, одна подушка валялась на полу, а другая переместилась из изголовья вниз, из-под матраса торчал уголок порно-журнала PlayAlfa, дверцы шкафа приоткрыты и оттуда вываливались вещи, на письменном столе бардак: тетради, учебники, карандаши, жвачка, презервативы — всё в кучу. Единственный цветок на подоконнике завял и служил вешалкой для наушников, часов и браслетов. На стенах в хаотичном порядке были расклеены плакаты с изображениями музыкальных групп и именитых спортсменов. Особое место занимал Алекс МакКензи — олимпийский чемпион по прыжкам в воду с трагичной судьбой.

      — Поймаю и разъебашу, сука! — болезненно зарычал Ким. Он налетел ступнёй на ножку кровати и прыгал на одной ноге, схватившись за пострадавший мизинец и морщась.

      — Теперь он точно тебе в руки покатится, — прислонившись плечом к косяку, в дверном проёме стоял отец Кима и с издёвкой улыбался, ничуть не сочувствуя травме сына.

      Ричард Ронвуд — высокий мощный альфа с копной жёстких угольных волос, бездонными тёмно-синими глазами и притягательными, яркими чертами лица. Он являлся полковником военно-воздушных сил на пенсии, хотя и не по возрасту. Несколько лет назад Ким видел его не чаще пары раз в год, он приезжал на короткий отпуск, всегда приуроченный заодно и к течке Чарльза — анатэ* Кима. В то время он считал отца вспыльчивым и строгим человеком, которого интересует лишь секс и служба. Сказать, что Ким недолюбливал родителя, было бы мягко. Он искренне думал — отец бросил их с анатэ на произвол судьбы, а потом ещё и имел наглость заделать Киму парочку младших братьев. Однако Ричард, приехав домой на постоянное жительство, быстро нашёл подход к дикому и неуживчивому подростку. Сердце Кима, так сильно тогда нуждавшееся в отце, оттаяло, и они стали хорошими друзьями. Ким хотел быть похожим на него не только внешне, в чём ему повезло от рождения, но и характером, внутренней силой, которая отличала Ричарда ото всех других альф.

      — Закрой дверь! Эта дрянь сейчас выскочит!

      «Дрянь» и вправду пронырливо шмыгнула из комнаты и отправилась надоедать остальным членам семьи. Но если ориентироваться на запах и звуки из кухни, будить уже было некого. Попытку сына броситься вдогонку Ричард пресёк. Он ухватил его за локоть и, ловко развернув, толкнул обратно, в ответ же на протестующее рычание хотел стукнуть отпрыска по заднице. Ким отскочил и, играясь, оскалился. Он отлично понимал, кто в их доме главный, и признавал авторитет отца. У Ричарда был многогранный, переливающийся властью и силой запах и ещё более угрожающий рык — такой даже взрослых альф заставлял опасаться его, чего уж говорить о мальчишке.

      — Не испытывай моё терпение, кутёк! Собирайся поживее, твой анатэ приказал мне отвезти тебя в школу, — беззлобно хмыкнул Ричард.

      — Лучше бы он приказал вернуть ключи от моей машины, — язвительно отозвался Ким и стал рыться на полках в поисках того, что можно было надеть. Неподходящие вещи он отбрасывал под ноги, решив прибраться вечером или никогда. Застегнув джинсы, он достал из кучи на полу нателку и хотел закончить на этом, но Ричард отрицательно качнул головой, и недовольный Ким натянул сверху футболку.

      — Атэ* ведь тоже поедет, разве нет? — с деланным безразличием спросил Ким. По правде он очень хотел, чтобы родители поддержали его на соревнованиях, но демонстрировать это и тем более говорить вслух, не собирался.

      — Позже, вместе с Майки и Дереком.

      Ким молча кивнул и стал засовывать в школьную сумку новые плавки. Потом, поняв свою ошибку, вытряхнул из неё ненужные учебники и тетради. Те, как и одежда раньше, полетели прямо на пол, раскрываясь и планируя в разные стороны. Ричард неодобрительно покачал головой от такого разгильдяйства, но замечаний делать не стал. Когда он появлялся дома не часто, Чарльз воевал с сыном, приучал к порядку и наказывал, если в комнате был бардак. Альфа сменил политику в этом отношении. Теперь и он и анатэ приходили сюда редко, и Ким мог разводить какой угодно свинарник до тех пор, пока из-под его двери не начнут ползти тараканы и не появится неприятный запах.

      — Пап, когда ты вернёшь машину? — как бы невзначай спросил парень.

      — В конце учебного года, если мне понравятся твои оценки, — ответил Ричард. Он поставил такие условия, забрав ключи, и не планировал их менять. Ким мог надеяться на то, что отец оттает, но пока этого не происходило.

      — Нелогично. Машину ты отнял за то, что я слегка перебрал, причём здесь табель? — парень решил ещё немного побороться за свою самостоятельность. Родители не заставляли его ездить на школьном автобусе. Отвозил его Ричард или Меттью Бейз — лучший друг Кима, живший по соседству.

      — Слегка перебрал? То есть состояние, когда подросток обещает набить морду полицейскому, грубо поиметь его омегу и при этом блюёт на отцовские ботинки, ты называешь — «слегка перебрал»? — с сомнением вскинул бровь Ричард. В тоне появились нотки недовольства и раздражения.

      Ким быстро осознал, что рано начал разговор о машине, и сейчас ради своего же блага лучше заткнуться. Ему вовсе не хотелось выступать на соревнованиях в плавках и со свежими отметинами от ремня. За отцом не заржавеет, а перед друзьями потом замучаешься объясняться. Ричард был достаточно вспыльчив и скор на расправу, а ботинки, испорченные Кимом, он любил — их подарил Чарльз. Для отца все купленные супругом вещи были самыми лучшими, даже если жали или цвет был отвратительный.

      На кухне анатэ старался накормить брыкающегося и отмахивающегося Майки. Младшему омеге в семье уже исполнилось три, и он отлично умел есть сам, только совершенно не хотел дурацкую кашу, которую Чарльз пытался запихнуть ему в рот. Овсяное месиво налипло на детский стульчик, на пол, на чёрные слегка вьющиеся волосы Майка и скулу Чарльза. Ким, раздражённый с самого утра, увидев эту сцену, взбесился ещё сильнее. Его всегда нервировало поведение младших братьев и их существование в принципе. Дегенераты какие-то! Парень подлетел к Майки, резко наклонился, приблизив своё лицо к его и глядя прямо в синючие борзоватые глаза, твёрдо, тихо рыкнул:

      — Успокойся.

      Майки перестал шевелиться, истерика прекратилась, и он замер с зажатой в кулачке пластиковой бутылочкой, которую до этого планировал обрушить на столик.

      — Ешь, сейчас же, — продолжил строгим тоном Ким. Мальчик, так и не оторвав взгляда от брата, открыл рот, и туда мигом залетела ложка с кашей. Удостоверившись, что Майк ест спокойно, Ким выпрямился и отошёл. Чарльз, улыбнувшись, шутя шлёпнул Кима по пятой точке тыльной стороной ладони.

      — Спасибо, тиран. Может, ты сам будешь его по утрам кормить? — предложил он.

      — Это ты так завуалировано намекаешь, что инициатива наказуема?

      Чарльз усмехнулся, не глядя на Кима, и стёр с подбородка остатки каши. Он быстро скармливал сыну положенную порцию, пока временная идиллия не закончилась и Майки опять не запротестовал. Отец посмотрел на них и мазал джем на тост Дерека — тот сидел перед пустой тарелкой и ждал готового. Ким думал, что уж он-то наверняка вырастет и станет классическим представителем своего пола: капризный, плаксивый, чересчур ранимый. Всё это - обычные качества для омег, и они переполняли брата. Дерек единственный из троих сыновей был похож на анатэ: каштановые волнистые волосы, которые он не давал стричь и те свисали до лопаток, и светло-карие глаза.

      — Что у вас двоих за дети, а? Один орёт и сопротивляется, когда его кормят, другой в восемь лет не в состоянии себе джем на хлеб намазать, — с издёвкой спросил Ким.

      — Третий бухает и таскается по омегам, как бывалый уголовник, — не растерявшись, подхватил Ричард, передавая среднему сыну тост и мельком глянув на Майки.

      — Меня за это лишили машины, а их в зад целуют, — огрызнулся Ким.

      Ричард вскинул сердитый взгляд и поднялся с места, звучно корябая стулом пол. Но сел обратно, когда на плечо опустилась рука супруга. Рич недовольно посмотрел на него, как будто спрашивая: «Почему мне нельзя надрать ему задницу?». Чарльз усмехнулся и спокойно провёл пальцами по его скуле, от подбородка к уху. От этой неприкрытой ласки оба альфы закатили глаза: старший от удовольствия, а младший от раздражения. Отец, как мороженое на солнце, таял от Чарльза, превращаясь из грозного хищника в милого домашнего котёнка. Ким не встречал такого омегу, как его анатэ. У Чарльза была особенная, породистая красота, в янтарных глазах плескался норов и интеллект, фигурные губы часто посещала усмешка, а вьющиеся каштановые волосы обрамляли точёное лицо. Казалось, словно время не властно над ним, не прибавлялось морщин с годами, кожа оставалась гладкой и светящейся, с ровным здоровым оттенком, а тело — подтянутым и тонким. Чарльз умел абсолютно всё. Готовить, стричь газон, чинить сломавшуюся стиральную машину или перебрать карбюратор, смыслил во всех предметах сына, часами сидел с Дереком и помогал ему со школьными поделками. Если было нужно, то мог сам почистить дымоход или установить новую сантехнику. И еще он никогда не кричал и не выходил из себя. Чарльз испытывал только положительные эмоции в жизни, а все отрицательные игнорировал, не допускал в мысли. Ким не видел в глазах анатэ страха или слёз. Но иногда его тон становился очень пугающим, твёрдым, холодным. Так он мог разговаривать лишь с альфами, время от времени с отцом или соседом, или с кем-то по телефону. Сухо, лаконично, безапелляционно, в речи появлялся надломанный австралийский акцент, который в обычной жизни был почти неразличим. Ким много раз в подобных случаях замечал в глазах отца ярость и понимал, каких трудов ему стоит подавить желание показать омеге, кто главный. Но он никогда не видел, чтобы Чарльз сдался первым. Он смотрел своему супругу-альфе в лицо ледяным решительным взглядом, и Ричард всегда отступал. Ким думал, что в прошлом родителей есть тайна, о которой они не говорят, но она очень важная и жуткая. Все знакомые омеги Кима были скорее смазливыми засранцами, чем теми, с кем можно завязать хоть маломальские отношения. Потому и приходилось таскаться от одного к другому, перебиваясь мимолётной связью. И ему совсем не было стыдно за то, что он зажимал по углам течных омег. Последние не протестовали, но всегда ждали за коротким перепихом в туалете или спортзале светлое и нежное чувство. Однако этого не происходило, и омеги страдали.

      Желая отвлечься от мыслей по поводу братьев, омег и родителей, Ким решил сосредоточиться на завтраке. В отличие от семейства Ронвудов, он предпочитал мясо во все приёмы пищи. Никакого хлеба и дурацкой крупы. Дичь! Иногда овощи, которые подсовывал на тарелку анатэ и внимательно следил, чтобы Ким съел их. Но сегодня Чарльз был занят Майки, и парень с удовольствием уплетал вчерашний шницель, причём не разогрев, а сразу из холодильника. Дерек от такого зрелища поморщился. Этот маленький омежка почти не ел мясо, что радовало Кима, ведь ему перепадала порция брата.

      — Анатэ, может, ты оставишь мелкого дома? Он снова егозить все соревнования будет, — решив нарушить возникшую на кухне тишину, осторожно предложил Ким. Он покосился на Майки, который прекрасно понял, о ком идёт речь, и хмуро посмотрел на него исподлобья.

      — Я отпустил сегодня Винса, Майки не может быть дома один. Но я могу сам не ехать и остаться с ним, — отозвался анатэ, убирая грязные тарелки со стола в посудомойку. Он был полностью собран, в синей рубашке с закатанными манжетами и узких джинсах, которые невероятно нравились отцу. Рука Ричарда то и дело ныряла в задний карман брюк Чарльза, что вызывало у родителей довольные улыбки и многозначительные взгляды. Недостатком сексуальной жизни они вовсе не страдали. Скорее уж их дети мучились от её переизбытка и тонких стен в доме.

      Винсент — замужний омега, который приходил к ним почти каждый день, чтобы присмотреть за Майком и Дереком. Его направили по программе психологической помощи. Винс до дрожи боялся рожать, и это сильно портило отношения с супругом. Семья Кима подходила в таком случае идеально: трое разновозрастных детей с нелёгкими характерами, чтобы он мог увидеть плюсы и минусы на чужом примере. И чувства Чарльза и Ричарда, которые не потухли с годами, а наоборот, стали намного крепче. Однако Винс, глядя на Кима, очень скоро пришел к выводу, что иметь ребёнка-альфу — это сущий кошмар, и теперь морально готовился к беременности, принимая омега-гормоны.

      — Нет, я хочу, чтобы ты посмотрел, как я всем задницы надеру! — сразу же исправился Ким. Соревнования между школами были слишком важным событием в его жизни, и анатэ не мог пропустить их.

      — А я не брошу Майки дома. Значит, ты должен позволить ему поболеть за тебя, Ким.

      Подросток только кивнул. Пора бы привыкнуть, что Чарльз из кого хочет верёвки вьёт.

*****



      По дороге Ким соблазнял очередного омежку, перекидываясь с ним сообщениями. Уилл Хамельтон — один из самых популярных и желанных омег в школе. Он был из обеспеченной семьи, а вдобавок довольно умён и невероятно красив. Только ходили слухи, что таких ярко-рыжих волос, как у него, в природе не бывает и он подкрашивает их, к тому же о нём ходила дурная молва и все прикалывались над тем, что омега якобы раздвигает ноги на спор. Но так или иначе, альфы устраивали негласную гонку и хотели затащить его к себе в постель. Ким был доволен, предвкушая победу в соревнованиях, а если удастся обойти остальных альф и совратить Уилла — так и вовсе плюс девяносто к настроению на весь месяц.

      Рич изредка поглядывал на то, что пишет сын, и ухмылялся под нос. Ким прекрасно знал — отца устраивало в нём всё. Во-первых, конечно же, он был альфой, и за это Ричард любил его ещё до рождения, невольно выделял по сравнению с Дереком и Майки. Во-вторых, Ким серьёзно занимался спортом, увлечение грозило перерасти в профессию. А если и нет, то, в-третьих, сын хорошо учился. Не отличник, но и плохих оценок никогда не приносил — всего-то выговоры за непослушание, но даже вздорное поведение нравилось отцу. Ким дрался, спорил, доказывал, кто главный и у кого какие места по жизни. Он был лидером во всём, типичным альфой. Только нежелание заводить постоянные отношения напрягало Ричарда. Он знал, что многочисленные омеги сына не задерживались дольше недели, а с некоторыми он вообще виделся только в период их течки. Таким путём можно дойти до разгульной холостой жизни и оставлять за собой беременных омежек, ни с одним не создав семью. Но беспокоиться о подобном рано, и Ричард благоразумно избегал щепетильной темы в разговорах, а Чарльз и вовсе, похоже, был бы рад никогда не обзаводиться внуками, ему и детей хватало по самое горло.

      — У него течка скоро? — поинтересовался Рич, чтобы хоть как-то разбавить тишину в салоне. Он приветливо махнул рукой водителю проезжающего мимо авто и улыбнулся.

      — Да нет, этот романтичных фильмов насмотрелся — истинные пары и прочая хреновина, — небрежно ответил ему Ким, не отрываясь от экрана телефона. На самом-то деле в то, что Уилл действительно сентиментальный и трогательный, верилось с трудом. Скорее уж он расчётливый и меркантильный, но играть с ним в «кто кого лучше обманет» Киму нравилось. Все эти смайлики с поцелуями и смешные прозвища поднимали настроение, были лёгкими и ни к чему не обязывали.

      — Мы с твоим анатэ — истинные, — сразу же отреагировал Ричард, словно сын мог забыть об этом. Запахи родителей прекрасно подходили друг другу — закрыв глаза и отстранившись от мыслей, можно было бы решить, что в комнате всего один человек с густым и богатым ароматом, который переливался и отчего-то щекотал ноздри.

      — Знаю, — быстро произнес Ким, чтобы разговор не перетёк на эту тему. Он скептически относился к вероятности, что когда-то встретит свою пару так же, как и родители. Для закрепления результата и полного отвода беседы в другое русло он добавил:

      — А ещё ты в годы молодости перетрахал весь гарнизон и островную базу «Грайс». И никогда бы ты не познакомился с анатэ, если бы тебя не направили в местность, где он, кстати…

      — Всё, всё! Поставь рот на паузу! — немного раздраженно произнес отец и замахал на сына одной рукой, не желая слушать окончание фразы. Ким удовлетворенно улыбнулся уголками губ.

      — Ты сам заговорил об этом.

      — И сам же всё осознал и пожалел, — вздохнул Ричард и включил магнитолу. Сначала она выдала попсовую песенку, но в силу привычки отец выбрал волну с чисто военными новостями.

      «…стелс исчез с радаров, местонахождение истребителя неизвестно…»

      Ким усмехнулся и не смог сдержаться, закончив фразу за диктора:

      — Полетел к морю — отдыхать и трахать потаскушных омег, — с усмешкой произнес он, все еще не отрываясь от переписки. Ким послал Уиллу забавного котика, пускающего воздушные сердечки, и спросил, поцелует ли его омега, если он займёт сегодня на соревнованиях первое место. Краем глаза Ким заметил, что отец тяжело и звучно вздохнул и крепче, чем нужно, сжал руль. Подобное поведение показалось немного странным — ведь ничего такого не произошло, что могло взбесить Ричарда. А если всё дело в пропавшем самолёте? Отец имеет к военным делишкам прямое отношение, но это не касается Кима и можно не беспокоиться. Мобильник пискнул ответным сообщением от омеги, и Ким растянулся в широкой и зубастой улыбке, прочитав текст:

      «Я поцелую того, кто займёт первое место: *»

      Когда они приехали к школе, Ким выбрался из салона и, небрежно махнув отцу и прихватив с собой сумку, в два счета присоединился к друзьям. Ричард остался наблюдать за сыном, усевшись на капот «форда» и закурив. Ким отлично знал о его особенности — отец собирался не дать никому занять соседнее место на парковке. Ему всегда хотелось, чтобы машина Чарльза стояла рядом с собственной. Наверное, у женатых пар как-то меняется мышление, ведь другого объяснения этого и прочих бзиков родителей у Кима не было.

      Тем временем в компании приятелей парень стал настоящим придурком. Первым делом, не позаботившись о приветствии, он запрыгнул на спину Криса Нильсона— своего одноклассника и сына местного прокурора. Крис был воплощённым героем любовного омежьего романа ни дать ни взять. Высокий, со светлыми, тщательно уложенными волнистыми волосами и внешностью элитного манекенщика, одетый в самые модные шмотки и богатенький от рождения. О нём мечтали все омеги и беты, завидовали и делали пакости тем, кому Крис «помогал» в течки или выказывал заинтересованность, в общем, всячески привлекали его внимание. Так и избаловали — теперь Нильсон считал, что омеги должны бегать за ним табунами, а он ещё повыбирает, кто ему приглянется. Поначалу он возмутился наглости Кима и взрыкнул, стараясь скинуть друга с себя. Тот смеялся, вцепившись мёртвой хваткой, но когда двое их общих друзей проделали тоже самое, Крис передумал и азартно оскалился. Парни принялись наскакивать друг на друга в импровизированном рыцарском поединке, где роль копья выполняла вытянутая вперёд нога «наездника». И хотя все четверо получали увесистые удары, это не мешало им хохотать, как полоумным. Омеги, стоящие неподалёку, смущённо хлопали ресницами, совершенно не понимая подобного поведения, застенчиво улыбались и перешёптывались. Ким мельком нашёл среди них ярко-рыжую копну волос Уилла. Тот стоял в окружении своих приятелей и о чём-то весело переговаривался, хихикая и то и дело кивая в их сторону. Другие альфы — одноклассники или партнёры по команде, улюлюкали и делали ставки, кто-то на «наездников», кто-то на «коней».

      После очередного наскока Ким мощным ударом сбил Мэтта и Пирса на землю и те покатились в разные стороны, чертыхаясь. Радостно присвистывая, Крис запрыгал вокруг побеждённых друзей. Но признавать своё поражение те не хотели, так что, вскочив на ноги, стали валить Криса вместе с Кимом. Всё это грозило перерасти в потасовку, если бы на площадке не появился их тренер — Смит, как он разрешал себя называть членам команды — и не прервал шутливый бой оглушительным свистом. Ким упал с Криса, зажав ладонями уши и злобно оскалившись на тренера. Он больно ударился спиной и слегка скульнул. Хорошо, что этот позорный звук потонул в мерзком пищащем свисте и гомоне остальных ребят. Смит отправил их переодеваться и разминаться. Он выглядел так, как будто ему требуются усилия, чтобы не выражаться непотребно: весь раскрасневшийся, с выпученными глазами, вспотевшими залысинами и пульсирующей венкой на лбу. Мэтт Бейз протянул Киму ладонь и помог подняться, улыбаясь и подмигнув.

      — Тебе просто повезло, придурок, — подколол он.

      Ким и Мэтт были друзьями с детства. Семья Бейзов жила в доме напротив, и парни часто играли в вдвоём. Они вместе учились в началке и одновременно пришли заниматься плаваньем, а потом, в средней школе — и прыжками в воду. Мэтт был настолько несерьёзным зубоскалом и балагуром, что сложно поверить, глядя на него со стороны, будто он может о чём-то переживать или долго тосковать о ком-то. Только Ким знал — смех и шуточки — своеобразный способ защиты от внешнего мира и чужого давления. На самом деле развод родителей и уход анатэ к истинному оставили серьёзный отпечаток на Мэттью. С отцом друг регулярно ссорился, а омеги пугали его непостоянством. Но всё это Ким держал в секрете, а для остальных Мэтт улыбался и флиртовал со слабым полом наравне со всеми. Тем более что последняя мода на скуластых чернявых плохишей стремительно росла и крепла, притягивая всё больше внимания к Мэтту. На тренировках Ким вечно старался быть лучше, прыгать чище и выполнять сложные программы. Друг отлично в этом помогал, выступая в бассейне противником, а после хохоча вместе.

      Там-то, на одной из тренировок, ребята и познакомились с Пирсом Прайтом. Тот уже долго занимался прыжками и на некоторое время они с Кимом стали настоящими конкурентами — уровень Пирса оказался намного выше и это уязвляло тщеславную душонку Ронвуда. Но довольно скоро соперничество переросло в дружбу. Пирс был совсем неконфликтным, даже слишком спокойным для альфы, очень порядочным. С девятого класса встречался с одним омегой, который до сих пор оставался девственным, а после первой течки сразу же обзавелся меткой истинного. Пирс знал, что по законам штата даже меченый омега не может вступать в половые отношения до восемнадцати лет, и с нетерпением ждал дня, когда можно будет повязать Ника. Пока они справлялись, как говорил Мэтт, «по-детски». Но что-то ведь заставляло их запахи перемешиваться?

      Крис присоединился к их команде последним, когда переехал с семьёй в пригород. Его отец получил назначение в городской прокуратуре, а сына отправил в самую обычную школу, вместо какой-то элитной, вроде Оак Хилл. Впрочем, Крис не жаловался и быстро освоился в новой обстановке. А заодно сразу же стал причиной вечных ссор Мэтта и Кима. Нильсон был самовлюблённым и разделял отношение Ронвуда к омегам, как к пустышкам и однодневкам. Они нашли общие темы и взгляды, сдружились, и вот уже два года «закадычный друг» Мэтт сдвинулся в жизни Кима на второе место. Однако дружбы это не портило, скорее, добавляло остроты, которую парни охотно поддерживали. Ким в какой-то мере зависел от ребят — каждый из них был важен и заполнял определённую нишу. Мэтт был самым близким для Кима, он никому не верил так, как ему, даже родителям. Пирс вносил равновесие и временами гасил буйный нрав. Своим благочестием Прайт показывал, что не обязательно быть надменным и вызывающим, чтобы пользоваться популярностью и обладать силой духа. Ну, а Крис пригождался в остальное время, когда хотелось мнить себя чёрт знает кем и над всеми насмехаться.

      После разминки и мягких наставлений Смита о том, что если команда не займёт сегодня первое место, то он надерёт их альфьи задницы без зазрения совести, в раздевалке показался запыхавшийся и раскрасневшийся от бега Глен. Из них он был самым хрупким — уступал в росте Киму сантиметров на десять, а Криса был ниже на целую голову. Его тело нельзя было назвать мускулистым, скорее жилистым.

      — Извините, я… ам… — все еще немного задыхаясь, парень пытался быстро придумать какую-нибудь стоящую отговорку, но выходило у него из рук вон плохо. Он сдул со лба неровную чёлку и прикусил губу.

      — Опоздал, — подсказал Крис переодевающемуся парню. Он выбрал настолько не соответствующий истинным эмоциям команды мягкий и доброжелательный тон, что Глен наверняка ни на секунду не сомневался, что получит на орехи за то, что не явился на разминку и едва не пропустил начало соревнований.

      — Зачем мы вообще взяли омегу? От этих течных одни проблемы, — раздраженным тоном произнес Ким. Он откинулся на скамье, опёршись спиной на шкафчик, и окинул Глена насмешливым взглядом. Поддразнивать напарника ему нравилось.

      — Я. Не. Омега! — грубо отозвался Глен, четко выделяя каждое слово. При этом он натягивал плавки на тощий зад и яростно сверкал глазами. Парни были готовы и дальше подтрунивать над ним, но Смит предупреждающе рыкнул, и ссоры не произошло.

      — Так, вы двое. Ким и Глен. От вас жду отличной отпрыжки. Не вздумайте опозорить меня и всю школу. Имейте в виду, одна ошибка, и в бассейне можете не появляться вовсе — утоплю, — начал свою напутственную речь тренер, но Ким довольно быстро стал зевать. Он слышал уже тысячу раз наставления Смита и выучил их наизусть. Когда тот закончил, он, махнув рукой, произнес:

      — Мне не надо говорить, пусть омега думает, как не облажаться, — Глен фыркнул и скривил губы, но промолчал. Именно потому что он всегда отмалчивался и пытался избежать конфликта, альфы в команде дразнили его омегой, хотя он был бетой. Парни стали бы подшучивать над Гленом и дальше, но тут объявили начало соревнований, и все кроме Кима вышли к бессейну.

      Ронвуд не любил смотреть, как прыгают другие, от этого его охватывало слишком сильное волнение — он выходил, выполнял программу и возвращался в раздевалку. Мысленно Ким корил себя за эту слабость, которую умело маскировал ото всех гордыней, но нервничать перед выступлением было плохой идеей. Парень не считал, что должен бороться со страхом в ответственный момент, когда от него зависит вся команда. Уж лучше попросту не сталкиваться с проблемой лицом к лицу. Рассиживаясь в одиночестве, Ким подумал, что какой-то один запах из общей массы, заполнившей раздевалку, привлекает его. Сегодня здесь переодевались и оставили вещи ребята и из конкурирующих школ. Ким с интересом огляделся. Поначалу он решил, что это аромат кого-то из друзей, словно бы хорошо знакомый и вызывающий в нём эмоции. Но скоро стало ясно, что он ошибся и прежде этот запах не чувствовал. Альфий, глубокий, сильно смешанный с хлоркой.

      Ким не успел как следует подумать об этом и найти источник запаха, как услышал своё имя с судейской трибуны и поспешил к вышке. Перед первым прыжком он взглядом нашёл свою семью. Отец следил за ним со своего места с улыбкой, а анатэ пытался утихомирить младших братьев. Когда Ричард заметил, что сын смотрит на них, то легонько толкнул супруга в плечо и кивнул на Кима, стоящего на семёрке. Чарльз поднял глаза и усмехнулся, живо помахал. Улыбнувшись, Ким встал спиной к воде, настраиваясь.

      «Двойной назад и полторы вертушки», — пронеслось в его голове, мышцы напряглись, а сердце, едва сбившись, уловило новый ритм, подходящий больше всего сейчас. Ушибленная полчаса назад спина немного ныла, но это не могло помешать Киму как следует выполнить свою задачу. Он медленно выдохнул и открыл глаза. Судья дал старт, и Ким, сильно оттолкнувшись, прыгнул. Кувырки, полёт и мягкий вход в воду — ни с чем несравнимое ощущение. То, что Ким любил, за несколько секунд. Он не закрывал глаза под водой, ему нравились пузырьки воздуха, а ещё больше — искажённый сквозь воду мир. Через голубоватую воду он мельком заметил парня из команды противников. Тот стоял неподалёку от судейских столиков и следил за ним, Ким мог поклясться — не сводил с него взгляда. Вынырнув, он понял, что трибуны в экстазе, а парень куда-то исчез. Сколько Ким не вертел головой, увидеть его не сумел. Гул болельщиков напомнил Киму, что свою программу он исполнил безукоризненно — не зря он уделял тренировкам массу времени и усердия. Друзья похлопали его по мокрым, покрытым капельками плечам, от чего они покраснели. Это походило на прогон сквозь строй, но у альф всегда так. Одобрение, которое на следующий день проявляется синяками. Анатэ с трибун показал большой палец, а отец, прищурив левый глаз, помотал головой. Он любил делать так, типа «ни то ни сё», даже если было превосходно.

      Ким остался посмотреть на прыжок Пирса, перед тем как вернуться в раздевалку. Программа друга была сложнее, но он выполнил её легко и без брызг вошёл в воду.

      «Тоже хочу сложную программу. Смит, козлина, никак не остынет из-за своего омежьего сынка. Блин, прыгал бы я хуже, он бы меня совсем из команды выкинул. Скот!» — пронеслось у парня в мыслях. Он подсушил полотенцем чёрные волосы и опять осмотрелся, но таинственного наблюдателя не увидел. Поругав себя за паранойю, он отправился прочь.

      Находясь в стенах маленького помещения со шкафчиками и скамейками, где висел густой запах множества молодых альф, можно было различить кое у кого ранний гон — переливы были ярче и резче, заставляя пасовать более слабых. На этот раз уловить тот необычный аромат Ким не смог. Он слышал, как поддерживают их соперников из других школ приехавшие с ними болельщики, от этого волнение захватывало всё сильнее и парень ругался на дурацкое распределение, по которому он и Глен завершали парные прыжки. Уж лучше отпрыгать первым и не дёргаться так. Скоро стало понятно, что за одного из них болеют уже и все остальные, включая ребят из его собственной школы, и это Киму совсем не понравилось. Трибуны скандировали «МакКензи», и Ким не мог взять в толк, что эти придурки имеют в виду. Он отлично знал, что известный всему миру олимпийский чемпион по прыжкам в воду Алекс МакКензи погиб во время одного из прыжков, выполнив рекордную программу, но больше не всплыв. Его наградили золотой медалью посмертно, а семье выплатили кругленькую сумму. Может, этот прыгает так же классно? Такое возможно?

      На перерыве перед парными выступлениями друзья вернулись в раздевалку, наперебой рассказывая о Шоне МакКензи, ученике старшей школы Оак Хилл, и о том, как он омерзительно хорошо прыгает и какая у него крышесшибательная программа.

      — Да он сто пудов омега, — недовольно буркнул Ким, слушая за кого болела уже его собственная школа. Вот, оказывается, кому адресованы овации! Интересно, это однофамилец или родственник именитого спортсмена?

      — Нет. Альфа. С чего ты взял? — Метт непонимающе посмотрел на рассерженного друга и убрал с лица прилипшие мокрые волосы.

      — А хули вы все тогда в него так влюбились? Прям слушать противно, — уже раздраженно повысил голос Ким. Кроме них в раздевалке отирались и команды из других школ, по их шёпоту было ясно, что они тоже перетирают свои шансы перепрыгать этого Шона. Но, видимо, в это им не верилось. Всё же жаль, что Ким не увидел ни одного его прыжка, хоть бы знал, с чем имеет дело. Парни заржали и стали подтрунивать, что он боится быть смещённым на второй план. По правде говоря — так и было, но Ким не хотел признаваться даже себе в этом, а им — тем более. Ему ещё предстояло выполнить двойной прыжок с Гленом, а все эти разговоры вовсе не прибавляли уверенности. Когда объявили их пару, Ким, не стесняясь, прижал бету к стене возле лестницы.

      — Одна ошибка, и ты не всплывёшь, понял, омега? — прорычал альфа прямо в лицо напуганному напарнику. Тот дёрнулся в попытке вырваться из захвата, но Ким стукнул его спиной о кафель чуть сильнее. — Ты понял, омега? — повторил он, добавляя больше рыка.

      — Я понял, пусти, нас ждут уже, — слегка дрожащим голосом произнес Глен. Его поджарое тело напряглось, а карие глаза бегали из стороны в сторону, будто ища поддержки у кого-то невидимого. Ким, для того чтобы его слова были лучше усвоены, еще раз тряхнул бету и резко отпустил его, уходя к бассейну. Поднявшись на свою стойку, он несколько раз глубоко вдохнул и повернул голову к Глену. Тот тоже посмотрел на него, но в его глазах все еще читался испуг, и тогда Ким, подмигнув ему, улыбнулся, стараясь ободрить. Глен кивнул и улыбнулся тоже. Альфа легко заводился и быстро остывал — об этом в команде знали все и уже привыкли к подобным перепадам. Он рычал, дразнился, мог пихнуть, но по-настоящему дрался только с другими альфами, выбирая себе равных противников и не нападая на тех, кто заведомо слабее.

      Прозвучал свисток судьи, и Ким прыгнул, мысленно прокручивая в голове то же, что крутил в воздухе, стараясь не ошибиться. Но тело само уже знало, что делать, мысли не успевали за отточенными на множестве тренировок движениями и больше мешали. Когда он оказался в воде, то понял, что Глен вошёл в неё на целую секунду позже! Невероятно! Какие же парные прыжки могут быть с таким несинхроном? Этому бете жить надоело? Кима накрыла волна ярости, и он, не выныривая, подплыл к бете. Схватив за плечи, притопил его до самого кафельного дна с большим сине-голубым рисунком смеющегося дельфина. Он встретил распахнутые ошарашенные глаза Глена и коротко махнул подбородком, как будто спрашивая: «Какого хера это было?». Бета отчаянно замотал головой, и Ким, рыкнув и выпустив тем самым стайку крупных пузырей, стукнул его спиной о дно бассейна, так же, как сделал это минуту назад перед прыжком, и поплыл к воздуху. Вынырнув, он отправился к бортику и стал ждать оценок судий. Глен отплыл к противоположному краю, на случай если взбешённый Ронвуд снова попытается его утопить. Баллы были низкими, и Ким зло ударил кулаком о кафель бортика, от чего кожа на средней костяшке треснула. По голубоватой воде растеклось небольшое розовое облачко от его крови, быстро растворяясь. Смотреть на родителей Ким не решался, прекрасно знал, что увидит на их лицах. У отца разочарование, причём скорее уж им, чем Гленом, который запорол прыжок. А у анатэ равнодушное спокойствие, словно неудача сына его вовсе не волнует, ведь никто не умер, так чего переживать? Или же они оба будут недовольны тем, как Ким себя ведёт и что обижает бету, пытается утопить.

      Глена не оказалось в раздевалке, когда Ким зашел в нее, и он, посасывая костяшку, отправился на поиски. Ронвуд был единственным, кто вполне отчётливо различал не только ароматы альф и омег, но и бет. У него вообще с запахами сложились отдельные отношения, он чувствовал, казалось, гораздо больше всех остальных и умело использовал это, как теперь, например. Ребята отговаривали, но он злобно рычал на них и отмахивался. Подхватив сумку Глена с вещами и повесив собственную на плечо, он сбежал от Смита и друзей. Шлёпая босыми ногами по коридорам школы, Ким размышлял, должен ли на самом деле проучить бету или же лучше узнать у него, что случилось и почему он запоздал. Парень нашёл напарника по команде довольно скоро, запах Глена хоть и был слабым, но Ким знал его уже слишком долго, чтобы ошибиться. Бета сидел на полу в классе физики всё ещё в плавках, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. В таком положении он казался жалким, подавленным и пахло от него страхом и обидой.

      — Что, омега, течка? Давай трахну, легче станет, может, сука, и прыгать снова научишься! — входя в класс, рыкнул Ким. Он окинул его злобным взглядом, но от увиденного сразу же стал успокаиваться. Глен чувствовал свою вину и расстроился едва ли не больше, чем сам Ким. Тогда зачем на него сердиться и рычать? Бета напугано вскочил и попятился к партам, глядя на Кима с опаской.

      — Да не ссы ты так! Глен, бля, какого хуя это было? Мы же эту грёбаную программу тысячу раз выполняли, — недоумевал парень. Он понимал — что-то случилось, не мог напарник просто так в их стандартном прыжке оплошать. Ким кинул ему сумку и устало сел на парту. Они работали в паре два месяца и делали это хорошо, сработались с первой же тренировки и показывали отличный результат. Но только не сегодня. Теперь Смит скорее всего взбесится не на шутку, так как первого места им не видать как своих ушей, повезёт, если до второго дотянут. Глен быстро переодевался, а Ким против своей воли всё же глянул ему на задницу. Он наверняка из тех бет, что встречаются с альфами, так может у него личные проблемы? Что, если какая-то неразделённая любовь или вроде того? Ким резко втянул воздух в комнате, ему захотелось убедиться, что какой-нибудь мудила не обидел Глена. Но постороннего запаха от беты не чувствовалось, словно он и вовсе был девственником. Как-то раньше Ким никогда не думал об этом и не интересовался им, как потенциальным партнёром. В силу собственных мыслей он не предполагал, что когда-то вообще притронется к бете, разве что омег совсем на планете не останется — тогда возможно. Он тоже быстро переоделся в сухое и дождался Глена, чтобы вместе пойти к ребятам. Он не хотел навести бету на мысль, будто из-за одного прыжка Ким станет ненавидеть его до конца дней. Максимум до конца месяца… или школы… тут уже недолго осталось. Ким больше не собирался идти в раздевалку, так что встретился с друзьями на площадке. Бета плёлся следом, глядя себе под ноги и размышляя о чём-то своём.

      — Быстро вы, — улыбнулся Пирс. Его праведную натуру не прельщала перспектива того, что Ким будет бить Глена. И увидев, что оба целы, он остался доволен. — Короче, «тупоголовые ослы» — самый мягкий эпитет в вашу сторону от Смита. Передал вам, чтобы вы ему на глаза не попадались и в среду на тренировку не опоздали.

      — Еле до второго места дотянули в общем командном зачёте, — раздосадовано проговорил Мэтт. — По одиночным на первом месте МакКензи, ты на втором, Пирс третье…

      — Не продолжай, — рыкнул Ким и махнул на него рукой, чтобы действительно заткнулся. Второе и четвёртое место — ну что может быть обиднее? Ким поморщился, сильнее сжимая лямку сумки в кулак. На его памяти это соревнование получилось одним из самых ужасных. Они так не лажали, даже когда только начинали заниматься прыжками. И как будто им назло, из школы в их сторону двигалась весёлая группа ребят, победивших в командном зачёте. Пятеро из них шли бодрым, подпрыгивающим шагом, а шестой, Шон, сидел у самого здорового, больше смахивающего на борца, чем прыгуна, прямо на плечах. Киму показалось, что именно его он видел сквозь толщу воды, но может и нет. Ведь тогда всё было искажено, а теперь уже смеркалось. Вся команда победителей выглядела очень гордо, они напевали какую-то песню, смеялись и улюлюкали, всем своим видом показывали свое превосходство. Один из них, заметив приунывших хозяев школы, решил добавить масла в огонь.

      — Эй, не грустите! В следующий раз повезёт! Не надо было брать в команду омегу! — крикнул он, сверкая белоснежной улыбкой победителя. И они знали, что провал — заслуга Глена. Ким, и так держащийся из последних сил, все же не смог себя остановить. Да и не особо хотел.

      — Да ладно! Ваш-то омега вам все баллы и напрыгал! — рыкнул он в ответ незнакомцу.

      МакКензи среагировал на вызов мгновенно. Он спрыгнул со здоровяка и за секунду оказался на земле возле Кима. Шон был выше его на полголовы и шире в плечах. Вместо перепалки, которой ожидал Ронвуд, последовал сразу удар в челюсть. Ким отшатнулся, но устоял на ногах. Ему потребовалось немного времени, чтобы сообразить, как вести себя дальше. Он сжал кулак, хрустнув костяшками, и крепко приложился им к скуле МакКензи. Если он и победил в бассейне, то тут уж без шансов. И плевать, что противник крупнее, зато Киму поможет злость. Ребята расступились, образовав вокруг живую преграду, и обеспокоенно следили за происходящим. Никто не вмешивался, разумно избегая личного участия в мордобое на глазах у родителей и учителей. Тем временем Ким расходился всё сильнее. Грозный, почти взрослый рык врага раззадоривал его всё больше, и он кинулся к нему, нанося мощные удары в корпус и лицо. От каждого второго выпада Шон уворачивался, умудряясь болезненно отвечать. Он схватил Кима за волосы и сильно вмазал в нос, отчего тот хрустнул и Ким почувствовал острую боль и горячую кровь на подбородке и во рту. Парень жалобно взрыкнул, но не поддался слабости и ударил Шона ногой в голень.

      — Мальчики! Немедленно прекратите! — раздался где-то недалеко писклявый голос какого-то омеги. Ким немного присел, пропустив кулак МакКензи над головой и торцанул его лбом в подбородок. Тот отвлёкся на секунду и дал ему возможность продолжить, свалить себя на траву и усесться на него.

      — Ну уж нет, сучка! Я сам привык быть сверху, — зло зарычал он, рывком перекатившись и завалив Кима на лопатки. Он брызнул кровью из рассечённой губы и тут же ответил. Ким не чувствовал боли сейчас. В нём ключом бил адреналина и альфа-гормон. Он был готов драться и дальше, но Шона неожиданно сдёрнули с него. Взрослый альфа ухватил его за холку и встряхнул, желая привести в чувство. Ким качнулся на плечи и прыжком встал на ноги. Омега всё кричал, приказывая им разойтись и не калечить друг друга, но его никто не слушал. Даже появление взрослых не слишком волновало Кима и Шона. Вырвавшись из хватки, МакКензи опять ударил Кима в лицо, и в этот момент Ронвуду показалось, что это его запах он унюхал в раздевалке. Вот, значит, как? У него было предчувствие, что хорошо сегодняшний день не закончится, оно намекало и указывало на этого выскочку со знаменитой фамилией!

      — Эй! Уймись сейчас же! — зарычал совсем рядом Ричард. Он поймал локоть Кима и болезненно дёрнул на себя. Но всё без толку, в запале Ким огрызался и на него, и на альфу, который пытался сдержать Шона, и на самого МакКензи. Он скалил зубы, морщинил нос и не видел ничего, кроме своего врага, не понимал, как ему влетит, если отец выйдет из себя. Зато, когда между дерущимися парнями вырос Чарльз, то Ким мгновенно опомнился и отпрянул.

      — Рич, отвези Майки и Дерека домой, — негромко распорядился омега, полуобернувшись к супругу и царапнув избитого сына холодным взглядом.

      Ричард отпустил Кима и, вдохнув напоследок запах Чарльза, молча ушёл к парковке, по пути поднимая с травы малыша Майкла и перехватывая за руку Дерека. Ким даже не заметил, как его семья оказалась здесь. Он тяжело дышал и поглядывал на Шона исподлобья, всякий раз встречаясь с ним взглядом и скалясь. Вокруг уже собралась приличная толпа, все глазели и переговаривались, обсуждая, чего это альфы взбесились. Уилл тоже был неподалёку, стоял, опершись плечом на качели и наблюдая за дракой с безразличным выражением на лице. Ким со злостью вспомнил, что проиграл в соревнованиях и теперь поцелуй омеги достанется МакКензи. От этого ещё сильнее захотелось свернуть ему шею.

      — Ты в порядке? — обернулся Чарльз к Шону. Тот недоумённо кивнул, как будто забота чужого анатэ его сильно поразила. Да, такое бывало. Чарльз мог одним взглядом или словом заставить альф молчать и делать. — Извините моего сына, — Ким глухо зарычал, но, встретившись со ледяным выражением лица, быстро заткнулся. Отец Шона, как догадался Ким, ничего не ответил, прошёл мимо в сторону парковки, утаскивая за собой сына и что-то ему сердито рыча. Ронвуд злобно глянул на него в последний раз и, подхватив сумку, поплёлся за анатэ.

      В машине Чарльза он ездил редко. Здесь густо пахло братьями. Повсюду валялись их игрушки, книжки, соски, бутылочки, сменная одежда и прочий хлам. Заднее сидение занимали два детских кресла, а зеркало было установлено так, чтобы Чарльз видел детей во время дороги. Ким скинул на пол сумку Дерека, с которой тот ходил в танцевальную студию, и молча сел на пассажирское место. Чарльз завёл мотор и нетерпеливым щелчком выключил радио, вырулил с парковки. Ким не знал, куда они едут, но его преследовало чувство, что анатэ окончательно вышел из себя и везёт его в колонию для несовершеннолетних.

      — Мне понравилось, как ты сегодня прыгал, — вместо выговора сказал Чарльз.

      — Правда? — неуверенно переспросил Ким. Он понимал, что анатэ просто начал свой разговор издалека и это куда как хуже, чем сердитый крик и оплеухи отца.

      — Да. Очень. Жаль, что так получилось с Гленом, он тоже хорошо всё выполнил, но чуть запоздал, а вошёл в воду совсем без брызг.

      — Угу, — хоть ему было приятно слышать похвалу, отвлечённая тема немного бесила Кима, так как он знал, что в эту машину он садится только перед очень серьёзным наказанием.

      — Но напрасно ты пытался его утопить. Ты к нему потом тоже приставал? Я вас на награждении не видел.

      — Награждение… позорище. Смысл там быть, если не занял первое место? — Ким никогда не выходил на вручение наград, если занимал второе или третье место, но Глен не был столь категоричен. Поэтому, поняв, что анатэ ждёт другого ответа, парень буркнул:

      — Я ему сумку отнёс, он в кабинете физики сидел, тоже расстроился.

      — Неудивительно — такая угроза утонуть, — хмыкнул Чарльз. Он водил совсем не так, как отец — нервно, агрессивно, никому не уступая на дороге и постоянно подрезая другие машины. Ограничения скорости для него не существовало, а правила парковки скорее бесили, чем были чем-то, что он собирался выполнять. Ким много раз слышал, как отец бурчит, что ему вечно приходится оплачивать штрафы анатэ за неправильную парковку, однажды он даже пообещал, что отнимет у него машину. На это Чарльз только рассмеялся и ответил, что будет весьма признателен, если отец начнёт самостоятельно возить повсюду своих детей и сам закупаться в магазинах. Ричард был таким забавным, словно думал, что может что-то решать и делать наперекор анатэ. Ким знал — без своего омеги отец и месяца дома с детьми и бытом не протянет.

      — Анатэ! Я не собирался его топить! — возмутился парень, отвлекаясь от своих мыслей.

      — Само вышло? — ехидно поинтересовался Чарльз.

      — А… взбесился, вот и всё, да мы под водой пробыли всего пару секунд, у него ещё полные лёгкие были! — поняв, что ему не верят, Ким решил во всём сознаться.

      — Вы просидели под водой полторы минуты, и я уж подумал, что у вас жабры появились.

      — Полторы минуты — это ни о чём! — парень говорил чистую правду — время для него пролетело очень уж быстро и он не заметил, чтобы Глен начал задыхаться. Они тренировали дыхалку и побыть немного без воздуха вполне могли.

      — Ты напиваешься до непотребства, притапливаешь товарища по команде, дерёшься, как остервенелый зверюга, с незнакомым парнем, а неделя ещё не кончилась. Методы отцовского воспитания на тебя не действуют, машина, похоже, тоже не нужна. Что будешь дальше делать? Банки грабить? Займёшься разбоем? — видимо, Чарльзу надоели его слабые попытки доказать свою невиновность, поэтому он перешел к сути.

      — Атэ… прости… я не прав. Мог бы, конечно, свалить на то, что я альфа и это моя натура, но тебя же этим не убедишь… — попытался извиниться Ким.

      — Не все альфы ведут себя, как ты, а только оборзевшие, — эта попытка была разбита о неприступные стены хладнокровия анатэ. Но Ким не жалел, что подрался с Шоном, притопил Глена и напился тогда с друзьями. Ему нравилось так жить — свободно, ничего не боясь и ни на кого не оглядываясь. Но по реакции родителей было понятно — он что-то делает неправильно. Похоже, Ким и вправду наделал много недозволенного, раз терпение Чарльза кончилось.

      Они приехали в больницу, Киму кое-где перевязали, а кое-где зашили те раны, которые он получил от МакКензи. Наркоз на альф не тратили, зато травматолог, тоже альфа, всё время усмехался своим мыслям. И Кима это смешило. Огромный грозный мужик зашивает бровь пациенту и улыбается при этом, как идиот. В сухом остатке у Кима был сломан нос, который ему благополучно вернули на место, рассечена бровь и губа, а всё остальное по мелочи: синяки и ссадины.

      Домой после клиники они не поехали. Врач отрапортовался Чарльзу, что на Киме все заживёт, как на собаке, и переживать не о чём. Чарльз остановился возле ворот военного колледжа. Суббота, вторая половина дня, почти вечер, но здание было пустым, если не считать трёх кадетов, одетых в форму, сидящих на лавке по ту сторону. Колледж располагался за высоким железным забором, который ограничивал общение учащихся со внешним миром и гражданскими. Ким сглотнул. Ему не понравилось, что они сюда приехали. Анатэ молча вышел из машины и опёрся на капот. Парень последовал его примеру, обошел авто и сел рядом. Чарльз закурил. Он делал это редко и только вне дома. Ким жопой чуял, что сейчас находится не в самом лучшем положении.

      — Анатэ… — начал было говорить парень, но Чарльз прервал его коротким и резким взмахом руки.

      — Даю время до выпускного, чтобы доказать мне, что тебя не нужно сажать за забор. Если ты продолжишь в том же духе, что и сейчас, то учиться после школы будешь здесь. Никаких прыжков, омег, пьянок, свободы. Только стройподготовка и режим. Не можешь сам себя контролировать — тогда этим займутся офицеры-воспитатели. Уверен, отец будет счастлив, если ты пойдёшь по его стопам и будешь служить, — обычно спокойный тон сейчас казался Киму холодным и даже немного угрожающим. Чарльз не планировал слушать возражения или просьбы. Он вытянул остатки табака в одну затяжку и выпустил густой дым с шипящим звуком, выкинул окурок и сел в машину, ожидая, пока его сын сделает тоже самое.

      До дома они ехали молча. С отцом Ким мог ругаться и спорить сколько угодно, тот всегда оставлял шанс победить, хотя бы из трепета к альфьей натуре сына. Ричард мог влепить подзатыльник или даже прописать ремня, но бросаться в крайности не было у него в привычках. Зато Чарльзу плевать — он не был отцом и не хотел искать ультиматумы, выдал сухой факт. Так или так. Выбирай.

      Дома Ким молча поднялся к себе и, приняв душ, улёгся в кровать. Он не слышал, говорят ли о чём-то родители. Мелкие не спали, для этого было слишком рано, да и отец никогда не мог справиться с этой непосильной задачей сам, без анатэ. Ким думал, что если уж Чарльз пригрозил, то никто не сможет помешать ему запихнуть сына в военный колледж. Даже больше, противиться ему вообще никто и не будет. Со стороны отца все военные: дед, ани**, дядя, двоюродные братья Кима. И сам Ричард не раз заводил тему о том, не хочет ли Ким попробовать себя в военной карьере. О семье анатэ никто ничего не знал, так как Чарльз вырос в детском доме в Австралии.

      Парень не был против службы в армии, он смог бы выдержать режим и тренировки. Но там у Кима на четыре долгих года — а после, если он преуспеет, то и дольше — заберут самое дорогое — свободу. Там даже общежития работают по расписанию, и никаких тебе развлечений — был хорошим мальчиком, получи увольнительную… одну… за месяц… Нет, подобная жизнь в планы Кима не входила. Они с Мэттом собирались поступить в колледж Лонг Айленда и кутить до конца учёбы. Там всегда весело, куча общин и предметы для изучения настолько разнообразны, что при желании туда могли бы поступить и Пирс с Крисом. Но… Крис, папенькин сынок, пойдёт учиться в элитный университет на юриста, а Пирс не сегодня, так завтра обрюхатит Ника, и его будущее будет совсем плачевным.

      Ким перевернулся на живот и, дотянувшись до мобильника, зашел на фейсбук. Там, открыв общий диалог, созданный только для них четверых, написал:

      Ким: «Я живой»

      Пирс: «Сильно влетело?»

      Ким: «Анатэ пригрозил, что сделает меня солдатом»

      Пирс: «Не так уж и плохо, у тебя же отец военный»

      Ким: «Не все хотят лизать задницы отцам подобным образом»

      Пирс: «А что? Ты знаешь способ получше;)»

      Мэтт: «Ты хоть в больнице был?»

      Ким: «Был, сказали, жить буду»

      Пирс: «Они же не знали, что ты в военку пойдёшь, а то б сжалились, убили бы сразу: D»

      Мэтт: «Прикинь, ты когда уехал, папаша Глена ему по ебалу съездил!»

      Крис: «Это он из-за второго места так расстроился?»

      Пирс: «По мне так придурок просто. Глен вообще стоял, ничего не делал. А этот псих подлетел к нему»

      Ким: «Справедливость есть»

      Пирс: «Какая это нахер справедливость? Ты его папашу видел? Лось под два метра!»

      Мэтт: «Ты его не очень уж защищай, а то Ник чего не того подумает»

      Пирс: «Не переживай, Мэтти, я все его сообщения читаю»

      Ким прикрыл глаза, представляя, как Пирс сейчас отнимает мобильник у своего парня. Все же наглый этот омежка, Ник. Больше писать он не захотел и, отбросив телефон на край кровати, достал из-под матраса журнал определённой тематики, которые можно только под матрасом держать. Открыв первые станицы, Ким забыл о соревнованиях, друзьях, родителях и военном колледже. Ему показалось, что он снова чувствует запах дурацкого МакКензи, и его образ, в плавках и капельках воды, возник перед глазами.

_____________________________________________________________________________________



*Анатэ/атэ — родитель-омега

**Ани — супруг-омега деда

_____________________________________________________________________________________



Для тех, кому не влом писать отзывы и кто не прочь поучаствовать в шлифовке работы до блеска :)



      Глава достаточно объёмная и насыщенная описаниями и информацией. Пожалуйста, если вы запутались, напишите мне об этом в комментариях. И вообще о том, насколько читабельно и интересно. И за ПБ, разумеется, дополнительные баллы к карме.

Заранее спасибо!

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.