Один день

Тирион налил себе в чашу немного вина и прошелся по комнате. Санса еще спала, а ему не хотелось начинать завтрак в одиночестве. Торопиться было решительно некуда: первая встреча должна состояться лишь через пару часов, так что он вполне мог позволить себе сегодня подождать на завтрак свою леди-жену. «Любимую жену», - горько усмехнулся про себя Тирион и снова потянулся к кувшину. Он все еще помнил, с какой ненавистью Санса смотрела на него перед свадьбой, и как холодна и покорна стала после. Тогда Тирион надеялся, что девушка поймет, насколько он отличается от остальных Ланнистеров, и сможет довериться ему. Но время шло, и надежды таяли, потому что Санса оставалась все такой же неприступной и предельно вежливой. Он уже почти оставил попытки произвести на нее приятное впечатление и все чаще злился в ее присутствии. Когда Санса вышла к столу, - как всегда безукоризненно одетая и причесанная, - и с еле заметной укоризной посмотрела на его домашний костюм и уже полупустой кувшин, Тирион не сдержался. - Доброе утро, моя прекрасная леди-жена. Ждал тебя к завтраку и, как видишь, решил начать чуть раньше, - грубовато ответил он на невысказанный упрек Сансы. И, заметив, как похолодел ее взгляд, резко добавил: - Праздную. Санса лишь молча склонила голову, и Тирион мысленно поздравил себя с тем, что еще ниже упал в ее глазах. «Если ниже вообще возможно», - подумал он мрачно и налил себе еще вина. Они молча ждали, когда слуги накроют на стол, и Тирион сердился все больше: то ли на Сансу, то ли на себя. Каким бы умным он себя не считал, ему никак не удавалось пробиться сквозь броню безупречной учтивости и вежливости своей жены. Он раскрывал государственные заговоры, восстанавливал город и находил подход к каждому, кто был ему нужен, но не мог понять, как добиться внимания тринадцатилетней девочки. - Я приготовила вам подарок. – Санса прервала ход его мыслей, и Тирион с удивлением увидел, что слуги уже вышли. А потом до него дошел смысл ее слов, и легкая пелена опьянения моментально спала. - Подарок? – хрипло переспросил Тирион. – В честь чего? - У вас же сегодня день именин, милорд, - ответила Санса и тут же смущенно добавила: – Простите меня, подарок очень простой. Тириону и в этих словах почудился упрек, но он был так удивлен, что решил пропустить его мимо ушей и сосредоточился на происходящем. - Откуда ты знаешь? - Мне Бронн сказал, я спросила его об этом после… свадьбы. Тирион скорее почувствовал, чем услышал, как у нее на этих словах дрогнул голос, и в очередной раз подумал, как прекрасно она научилась скрывать свои настоящие эмоции. Санса ничем не выказывала своего недовольства судьбой, но Тирион все равно постоянно ощущал себя деспотом. - Зачем, Санса? – вполне искренне поинтересовался он, совершенно не понимая, что происходит. - Я же должна знать, в какой день родился мой лорд-муж, – Санса заметно волновалась, и Тирион вопросительно посмотрел на нее. С днем именин его никогда не поздравляли: вся семья с детства не уставала напоминать о том, что в этот день он убил собственную мать. Обычно отец с еле сдерживаемой ненавистью дарил ему кошель с деньгами, недостатка в которых Тирион и так не испытывал, и уходил прочь, ни слова не говоря ему. Он всегда завидовал Джейме и Серсее, которые в день своих именин получали красивые подарки, бегали от гостей по всему дому, а потом разыгрывали их, переодеваясь в одежду друг друга. В свой праздник они весело смеялись, а в его – надевали траур, и Тирион не сомневался, что это делается нарочно. Тирион смотрел, как Санса поднимается из-за стола, и думал о том, что, возможно, она решила отомстить ему и придумала какую-то злую шутку. Поэтому сложенный платок он принял с опаской, но когда развернул его, то увидел лишь отлично сделанную вышивку. На платке Санса изобразила несколько золотых, видимо, означающих его должность мастера над монетой, обрамленных гербами великих домов Вестероса. Сбоку были вышиты его инициалы. Он знал, что его жена любит рукоделие, но и не представлял, что она так хороша в нем. Вдобавок, Тирион не мог поверить, что эта работа сделана специально для него. - Вам нравится, милорд? – тихо спросила Санса, и Тирион услышал в ее голосе беспокойство. Она действительно переживала, пришелся ли по вкусу подарок? Это было настолько странно, что Тирион совершенно не знал, как реагировать. - Конечно, Санса. Это прекрасно. - К сожалению, у меня есть только иголки и нитки, и это все, что я смогла придумать. Поздравляю вас, милорд, – Санса снова села на место и придвинула к себе тарелку. Тириону же, напротив, теперь кусок в горло не лез. - Снова невкусно? – через какое-то время расстроено посмотрела на него Санса, и Тирион вспомнил, как недавно она переживала из-за переваренного ужина. - Нет, я просто… - Тирион поспешил успокоить девушку и положил себе рыбы. – Скажи, почему ты сделала платок не в цветах Ланнистеров? Санса замерла. Потом отложила кусок хлеба и медленно произнесла: - Я не подумала, милорд, простите. Я переделаю, несомненно, платок должен быть в красно-золотых цветах. Это было произнесено уже таким привычным холодным тоном, что Тирион мысленно отвесил себе оплеуху за такой неудачный вопрос. - Нет, ты подарила именно то, что я хотел. Просто я подумал: значит ли это, что ты все же разделяешь меня и их? Санса снова замялась. - Я просто хотела вышить обозначение вашей должности. Но вы так же милосердны ко мне, как и ваша семья, и я верна… Тирион остановил ее движением руки и придвинулся ближе. - Санса, ты должна послушаться своего мужа в день его именин и сказать правду, – Тирион надеялся, что в этот раз сформулировал просьбу верно. Он все время забывал о том, что Санса, по сути, еще ребенок. Повисло довольно долгое молчание, во время которого Санса отщипывала и бросала в суп куски хлеба. Наконец, она подняла на него взгляд. - Не знаю, милорд. Думаю, что да. - Это хорошо. Он не знал, что сказать еще, и как расспросить ее, и поэтому принялся за еду. - Милорд, а будет ли праздничный ужин сегодня? – поинтересовалась Санса, когда завтрак подходил к концу. - Праздничный ужин? – удивился Тирион. – Нет, с чего бы? - В детстве мы всегда отмечали дни наших именин, обязательно собирались за общим столом, дарили подарки. В такие дни мы старались не ругаться с Арьей, а мама и септа разрешали есть любые сладости, – голос Сансы был наполнен грустью, и Тирион почувствовал себя виноватым. - У меня не было такой семьи, Санса. Да и… ты же знаешь, что произошло при моем рождении? - Но вы же в этом не виноваты, - растерянно произнесла девушка. - А моя семья считает иначе. Да и я тоже. В этом вопросе у нас редкое единодушие. - Мама всегда говорила, что без раздумий отдала бы жизнь за каждого из нас, – Санса произнесла это твердо и явно хотела добавить что-то еще, но тут в покои зашел Бронн. - Там лорд Варис, милорд, говорит, что дело срочное. Тирион с сожалением посмотрел на притихшую и как будто снова окаменевшую Сансу и встал из-за стола. - Спасибо вам за подарок и за добрые слова, миледи. Он дождался ответного кивка Сансы и вышел из комнаты, будучи крайне разочарован, что разговор так внезапно закончился. *** Тирион сидел в своем кабинете и гипнотизировал взглядом подарок Сансы. Он уже распорядился о приготовлении хорошего ужина и приглашении певца, решив напомнить ей о счастливых днях, проведенных в Винтерфелле. Она же и правда ребенок, и ей, наверное, хочется хоть какого-то праздника и спокойствия, а не жизни в атмосфере всеобщей ненависти и страха. Санса так далеко от семьи и вряд ли увидит кого-то из них в ближайшее время, а Тирион, хоть и являлся самым нежеланным ею мужем, был лучше, чем Джоффри, и это хотелось доказать. *** Все было почти готово. Санса еще молилась в септе, и Тирион в очередной раз подивился благочестию жены. Она пропадала в богороще и в храме целыми днями, но Тирион понимал, что заняться ей больше нечем. После свадьбы Сансы Маргери с ней больше не разговаривала, возможно, считая, что та предала Тиреллов, а других друзей у его жены не было. Когда Санса вернулась в покои, стол уже был накрыт, а Тирион переоделся в свой самый нарядный костюм. Он заметил, как удивленно она осмотрела комнату, а потом перевела взгляд на него. Ему показалось, что вымученная улыбка, с которой Санса, как всегда, встретила его, стала немного искреннее. - Я решил последовать твоему совету и устроить праздник. Надеюсь, моя леди-жена не откажет мне в компании? – Тирион подошел к Сансе и подал ей руку. Та будто бы чего-то испугалась, но тут же овладела собой. - Вы так красиво выглядите, милорд, разрешите мне тоже переодеться к столу? Я только с улицы. Тирион хотел было попросить ее не уходить, но Санса была так взволнованна, что он решил дать ей время привести себя в порядок. Сомнений в том, что она не расскажет ему о причине своего состояния, не было. Девушку могла обидеть Маргери своим молчанием, или же она могла запачкать свое платье - Тирион не знал, какие заботы больше занимают голову его жены. Она то казалась ему совсем маленькой и глупенькой, то внезапно высказывала очень взрослые мысли. Да и не было у него времени думать об этом, заботы по организации свадьбы Джоффри прибавлялись с каждым днем. Поэтому Тирион разрешил Сансе пойти переодеться и, пока ее не было, размышлял о том, зачем он все это делает. Она никогда не полюбит карлика… Но отступать было уже поздно, поэтому налил себе воды и принялся ждать. Санса управилась довольно быстро. Она вышла к столу в новом платье, спокойная и повеселевшая, и произнесла несколько поздравительных слов. Потом они ели в полном молчании, слушая певца, но Тирион все равно чувствовал себя необычайно хорошо. Наконец, трапеза подошла к концу, а Санса пододвинула к себе поднос со своими любимыми лимонными пирожными, которые Тирион несколько часов назад попросил приготовить в первую очередь. - Почему вы поменяли свое решение, милорд? – поинтересовалась Санса, решив нарушить уютное молчание. «Может, ей оно и не казалось таким уютным», - подумалось Тириону. - Решил, что самое время начать праздновать. Кто знает, доживу ли я до следующего года: вдруг отец снова поставит меня командовать каким-нибудь отрядом, - горько усмехнулся Тирион и отсалютовал Сансе чашей. – Научишь меня, как отмечаются дни именин? - Пока все правильно. Хотя музыки на Севере не было, а я очень любила песни, – Санса улыбнулась, глядя на певца, затянувшего длинную балладу о любви. - Про смелых рыцарей и их подвиги во имя прекрасных дам? – Тирион помнил, как он всю жизнь ненавидел эти произведения в любой форме, предпочитая им историю и реальные жизнеописания. - Да, - коротко ответила Санса. - Я бы никогда не смог стать рыцарем, ростом не вышел. Да и прекрасные дамы меня не очень жалуют, – Тирион произнес это, словно извиняясь. Он действительно жалел, что жизнь его жены так непохожа на то, что она воображала в детстве. - А я больше не верю в рыцарей. Хорошие вещи делают люди, совсем непохожие на них, - твердо заявила Санса, но даже не поглядела в его сторону, пребывая в своих мыслях. - Какие люди? – вкрадчиво спросил Тирион, когда понял, что он не может припомнить ни одного человека, который бы сделал ей что-то хорошее за последнее время. - Разные, просто мне так кажется. Вы, например, - после некоторого замешательства ответила девушка и задумчиво посмотрела на него, будто оценивая. Тирион ощущал себя балансирующим на канате над пропастью. Одно его неверное действие, и Санса снова замкнется. Как вести себя, продолжить эту тему или сменить ее? Тирион выбрал второй вариант. - А что еще принято делать в праздники? - Танцевать, петь, загадывать желания и задувать свечи, - повеселела Санса, и Тирион выдохнул. - Для танцев нам не хватает людей, петь не стоит, потому что иначе я не ручаюсь за сохранность твоих ушей. Задувать свечи? Как это? – Вы ставите свечу в торт или пирожное, думаете о самом важном и задуваете пламя. И тогда ваше желание обязательно сбудется. - У тебя сбывалось? – спросил Тирион, а сам взял тонкую свечу и воткнул ее в стоящий перед ним десерт. - Да, всегда, хоть и не сразу, – Санса радостно смотрела на него, и Тирион внезапно ощутил себя счастливым. Он уставился на пламя и начал думать о том, что ему загадать. Сделать так, чтобы Санса решила консумировать их брак, и чтобы она ему доверяла? Или попросить облегчить ситуацию в стране и подготовку к свадьбе Джоффри? Или осмелиться захотеть любовь отца и семьи? Время шло, варианты сменяли один другой, а Санса смотрела на него теплым взглядом и искренне улыбалась. «Пусть она будет счастлива». Эта мысль появилась внезапно и затмила все остальное. Он посмотрел в ее светящиеся глаза, еще раз произнес это про себя и задул пламя. Санса захлопала в ладоши. - Забыла сказать, милорд, вы не должны никому говорить о том, что задумали, иначе не сбудется. - Не скажу, миледи. Тириону сейчас очень хотелось поцеловать ее. Пламя горящих свечей танцевало на лице Сансы, и он видел Тишу, Шаю, саму Сансу – всех, кого он когда-либо любил. Он медленно подошел к ней и тихонько притянул к себе. Санса не сопротивлялась, но и никак не реагировала, пока Тирион прижимался к ней губами. Ему не хотелось делать поцелуй настойчивым и опошлять переполняющую его благодарность к этой девушке. За то, что он действительно ощутил радость праздника, за то, что она так держится с ним на людях, за то, что не выказывает явного отвращения от его поцелуя. Тирион отстранился и взял ее за руку. - Это то, что вы загадали, милорд? – прошептала Санса, глядя в пол. Она выглядела уставшей, и Тирион укорил себя, вспомнив, какой поздний сейчас час. - Ведь этого нельзя говорить. Ложись спать, а я еще поработаю, - он поцеловал ей руку, и помог подняться со стула. - Спасибо за праздник, милорд. – Санса чуть улыбнулась и прошла в их спальню. Тирион распорядился, чтобы убрали со стола, написал несколько важных писем и тоже лег, все еще ощущая непривычный душевный подъём. Он смотрел на спящую Сансу и думал о своих планах на завтрашний день. Вскоре он почувствовал, как глаза смыкаются, и еще раз вспомнил свое желание. Все-таки оно было самым правильным из тех, которые он мог бы загадать. Пусть Санса будет счастлива, хоть и не сразу, но пусть будет. Он заснул, а с неба ярким росчерком упала звезда.