В реальности за гранью

— Что за чертовщина здесь творится? Почему, чем сильнее мы пытаемся сбежать, тем глубже увязаем в этом месте? — воскликнул Майлз, рассматривая надпись на стене, которая гласила: «Сначала пальцы. Потом яйца. Затем язык». — Кто-то руководит в этом подвале пытками.  Они, попав через щель в стене в комнату с бессознательным пациентом, под ногами которого растеклась лужа крови, вышли в коридор и заглянули в первое неосвещенное помещение. Опрокинутый стул и следы крови явно свидетельствовали о том, что кто-то здесь вволю наслаждался процессом пыток. И ещё эта инструкция на стене. Дмитрию стало не по себе, и он поспешил увести своего приятеля оттуда. С другого конца коридора, за заколоченной дверью, доносился грохот, словно кто-то пробовал добраться до них. В боковой комнате на полу лежал поверженный пациент, в страхе закрывавший руками свое лицо. Решетчатый шкаф с трубами трясся от ритмичных ударов, которые кто-то наносил двери. Хотелось сбежать, но не было куда. Оставалось только отодвинуть шкаф и идти дальше, тем более, что через несколько секунд неизвестный бросил свою затею. Новый коридор, из которого, к их огорчению, не было нормального выхода. Только решетка от вентилятора была отодвинута, позволяя проникнуть в новое помещение. Судя по всему, они попали в процедурную палату. Пологи кроватей шелестели, словно кто-то лежал за ними. Аматор аэродромов, подавив в себе чувство тревоги, решил, что они колеблются из-за сквозняка. Немного пугала кровь на полу и на стенах. На передвижном столике рядом с койкой, где лежал обглоданный почти до костей бедняга, он обнаружил бумагу со следами крови.

Отчет о состоянии пациента Составлено Риком Трагером Этот пациент тоже не выжил. Тысяча извинений. Я старался как мог, но я же доктор, а не чудотворец. Да и доктор из меня тот еще, сказать честно.  Ну, так или эдак, кому-то надо срезать жир с этого злополучного «Вальридера». Мы теряем деньги с тех самых пор, как все пошло наперекосяк с этим малышом Билли. Но я ухитрился сократить штат на восемьдесят человек, что означает экономию на зарплате сегодня и на всяких страховках и пенсиях завтра. И я тут много чего понял про биологию. Я раньше был не особо уверен, но теперь могу точно сказать: человек не может жить без своих почек! Каждый день что-то новенькое: живи и учись!

 — Кому-то очень не повезёт, если столкнется с этим Трагером, — тихо пробормотал Майлз, снимая на камеру документ. — Но он же вроде бы сотрудник НИМ… Кто ему позволил совершить такой беспредел?  — Нас это не должно волновать. Особенно когда за нами гонятся психи.  — Слишком жив. Слишком жив, — раздался где-то поблизости приглушенный голос. — Не уснуть. Вернике ждет меня там… Летсплейщик заинтересованно посмотрел сквозь стекло в двойной двери на привязанного к стулу пациента. Хотел добраться до него, однако намерению мешал закрытый вход. Не теряя надежды, он снова прошелся по палате, пока не заметил шатающуюся решетку вентиляции на потолке, словно нарочно оставленную открытой. Позвав журналиста, забрался на запятнанную кровью кровать и, подтянувшись на руках, залез в шахту. Проползя метров пять, они спрыгнули в то помещение, что было за закрытой дверью. Обнаружили, что это не пациент, а обычный админсотрудник с легкими ранениями. Однако, казалось, он был не рад появлению двух незнакомцев. Заёрзав на стуле и, тем самым предпринимая попытку освободиться, поднял крик. Успокаивать его уже было поздно: двойная дверь затряслась под градом ударов.  — Мясо! Хочу мяса! Мяса хочу! Мяса!  — Вальридер!  — Мамочка! Майлз оглянулся и увидел, что к ним пытаются проломится трое психопатов. Наверное, это они и прятались за пологами коек. Долго размышлять об этом не было времени. В панике пытались как можно быстрее отодвинуть металлический шкаф, чтобы убежать подальше от напасти. Началась погоня. Они бежали от больных людей, никак не желая попасться в их руки. Дмитрию невольно вспомнилось, как он опасался встречи из тремя невменяемыми. Тратя секунды на запирание дверей и устранение помех с пути, оказались в морге и забрались в очередную шахту вентиляции. Спрыгнули в новый коридор, но не тут-то было.  — Должен быть другой путь.  — Есть еще одна дверь. Сюда!  — Мы обойдем эту хрень! Покрывая их пятиэтажным матом, были вынуждены проделать большой крюк, спасаясь от безумной троицы. Прыжки через письменные столы, постоянная необходимость сворачивать за угол — и вот они перелетают через трехметровую пропасть, а за спинами звучат раздосадованные крики. Видели, как те скрылись за поворотом, видимо, готовя новую западню. Воспользовавшись передышкой, старались привести свое дыхание в норму. Сердце бешено колотилось от этой непродолжительной, но сногсшибательной беготни. Спокойствие было недолгим: всего лишь чуть больше полминуты. Потом прозвучал возглас:  — Черный ход! Черный ход!  — Ты обильно поплатишься плотью за то, что заставил нас побегать. Завопив, как ненормальный, летсплейщик бросился к решетчатой двери, пытаясь её открыть. Словно на зло, та не поддавалась. А тем временем психопаты успели прорваться в коридор. Пытаясь не попасть под удар тяжелого клинка в руках одного из них, увернулся и свернул за поворот. Лихорадочно соображая, куда бежать, и тщетно пробуя открыть другую дверь, услышал жуткий крик, от которого стыла кровь в жилах. Обернулся и увидел, как разделываются с Майлзом. В отчаянии, словно бы это помогло, воскликнул:  — Стойте! Сложно представить себе удивление шатена, когда его желание исполнилось. Фигуры тех троих застыли в движении. Шумно вздохнув, решил попытать судьбу.  — Назад. Очертания коридора расплылись; на несколько секунд помутился взор — и вот они снова стоят за пропастью. Через полминуты безумцы снова будут ломать дверь. Так спустя некоторое время был вынужден ещё два раза обращать время вспять. Они снова оказывались в коридоре и снова искали пути к спасению, а злосчастная троица не уставала гоняться за ними и сжимать в кольцо. Пытались обманным маневром сбежать через тот ход, из которого появлялись агрессоры, но это было без толку — дверь каким-то странным образом была завалена хламом и приходилось искать другой способ. Самому шатену тоже доставались удары, но его не покидало ощущение, что он попросту использует журналиста в качестве живого щита. Полученные раны затягивались, не оставляя следа, но от этого легче не становилось. — Ах, сука! — завопил мужчина, видя, как любителя аэродромов добивают ножом. — Человек-сосок зарезал его уже в третий раз! Да, что надо делать-то? На несколько мгновений злость и паника отступила. Решил не вмешиваться в события. Именно из-за него и идет всё наперекосяк. Может, всё получится, если предоставить инициативу репортеру? Очередное перемещение во времени, и они возвратились к контрольной точке. Дверь вот-вот была готова упасть, не выдержав мощного напора.  — Блин, нам конец! Куда бежать-то? — крикнул он, изображая панику. Поняв, что от него ожидают действий, Майлз бросился вперед по коридору. Преодолев второй поворот, взобрался на письменный стол, заграждавший дверь, и перелез через пролом над ней. Дмитрий мысленно ругал себя за невнимательность, но недолго: слышался приближающийся топот.  — Смерть и налоги, налоги и смерть, смерь и налоги…  — Хочу мои деньги! Хочу деньги! Деньги хочу! Не разбирая пути, товарищи выбежали из комнаты, по обстановке напоминавшую учебный класс, и шли дальше, временами перепрыгивая мелкие препятствия наподобие столов. Наконец-то увидели полоску света, сочившуюся сквозь приоткрытую дверь. Распахнув её локтем, оказались в своего рода хранилище. Поняли, что загнали себя в тупик, когда откуда-то раздался искаженный помехами голос:  — Кто это у нас? Ты ведь не один из них, да? Быстро! Полезай в подъемник, если хочешь жить. Заметили секундой спустя потухший свет диода от динамика. Почти сразу опустился кухонный лифт. Возникла дилемма: послушаться совета неизвестного или искать другой выход и почти сразу умереть от рук пациентов?  — Ну же, залезай! Я видел, на что они способны. Журналист почувствовал, как его подталкивает к лифту компаньон. Уже совсем близко слышались голоса безумной троицы. Это и решило его судьбу. Больше не колеблясь, он подбежал к подъемнику, поднял решетку и залез внутрь. Успел, как раз вовремя: один из успел замахнуться мачете. Радость спасения омрачил сдавленный вопль.  — Вейлон! — запоздало крикнул журналист, ударив кулаком по решетке. Он не успел толком расстроиться. Лифт остановился на кухне, где его уже ожидал худощавый, но мускулистый немолодой человек с поредевшими седыми волосами. Механизированный монокль и разорванная хирургическая маска придавали ему жуткий вид.  — Ты сделал правильный выбор, дружище. Не успел Майлз сообразить в чем подвох, как вдруг ему показалось, что вся лечебница обрушилась на него. Кулак ударил его в основание черепа; он скатился на пол и затих. Голос агрессора слышался словно сквозь воду. — Эй, а ты же парень того долбаного священника. Его свидетель… или как он тебя называет? — воскликнул он, углядев в руках своей жертвы камеру. — Видать, устал. А давай-ка отдохнем, дружище. Пропустим по бокалу мартини, потолкуем. Без особых усилий мужчина поднял его с пола, словно пушинку, усадил в заранее приготовленное инвалидное кресло и тут же привязал его кисти к ручкам кресла, а ноги к передним ножкам.  — А ты тяжелее, чем кажешься. Ладно. Вот так. Чтоб руками и ногами не размахивал. Покончив с этим, безумный доктор покатил вперед коляску, покидая кухню и парой десятков секунд спустя остановился и развернул любителя аэродромов к выходу, который был в семи метрах от них.  — Обожаю горный воздух по ночам. Не хочешь выбраться наружу, прогуляться? Вперед, я подожду. Майлз, возможно, и хотел так бы поступить, таким образом оказавшись на свободе; быть снаружи, где свирепо гудел ветер и дождь лил, как из ведра, но поскольку находился в бессознательном состоянии, не мог ответить. Его «друг» расценил это иначе.  — Давай, можешь бежать. Я не тороплюсь. Нет? Ну ладно. — Он вкатил кресло в лифт и нажал на кнопку, отправившую их на верхние этажи. — Суровый, как кремень. Мне это нравится. Хорошо. Вот сюда. Они проехали второй этаж и остановились на третьем. Повез свою жертву по намеченной кровавой дорожке. Их уже там ждали. Некоторые пациенты, скрытые в темноте, шепотом умоляли его убить их, желая избавиться от мук. Один из них, привязанный к кровати фиксирующими ремнями, нервно заметался, громко мыча.  — Тс-с-с. Тебе этот язык все равно ни к чему был. Истину говоришь. Мне как раз надоело лизать наклейки. Миновав многоместную палату, доктор завез его в небольшой коридор, а оттуда — в достаточно просторную темную комнату.  — Спасибо, что пришли. Прием начнется через минуточку, я только вот руки вымою и… — Мгновением спустя свет был зажжен и оказалось, что они пришли в туалет. Внимание мужчины в очередной раз привлекла камера. — Так вот как, домашние видео? А это хороший повод для разговора. В его голосе сквозила насмешливость. Забрав камеру и положив её на край раковины, принялся мыть руки, а Майлз, не совсем пришедший в себя, пытался безуспешно освободиться от ремней, сковывавших его.  — Знаешь, меня немного волнует, что ты так много времени проводишь с отцом Мартином. Надеюсь, он не одурачил тебя всеми этими библейскими штучками, мол, он праведнее бога? В какой-то момент его горла легко коснулось лезвие хирургической пилы, но через несколько секунд оно исчезло.  — Я никого не хочу оскорблять, но порой он смахивает на психа. Это понятно. Люди напуганы, тянутся к Богу, как и к другим путям спасения. Увы, Бог умер с появлением золотого стандарта. Теперь мы верим в нечто более конкретное. В прибыль. Чистую и простую. В этот раз он примерялся ножовкой к его пальцам.  — Хочешь заплатить Питеру, ограбь Поля. Иначе никак. Убийство — самое простое решение. Ну, а что, если все деньги вдруг исчезнут? — Выбор инструмента его не удовлетворил, поэтому отошел и положил его обратно на передвижной столик. — Они становятся новым объектом веры. Вот для этого я тебя сюда и привел. Чтобы ты поверил. Последние слова прозвучали особенно резко. Вдруг послышалось позвякивание и перед Майлзом на несколько секунд показались большие искривлённые ножницы. Доктор заботливо, почти ласково заглянул своему пленнику в глаза и просунул между пальцами острые лезвия. Тело журналиста пронзила парализующая боль. Лицо исказилось в немом крике, рот открылся. Голова запрокинулась назад, вздувшиеся мышцы на шее, казалось, сейчас лопнут. На мгновение судорога сдавила все его мускулы, пальцы сжались в кулаки и побелели. Затем судорога отпустила, тело обмякло, и по лицу покатился пот. Майлз глухо застонал.  — Ты следишь за моей мыслью? — Сильная оплеуха помогала оставаться в сознании. — Не отвлекайся. Тебе еще многое нужно воспринять. Вновь щелкнули ножницы, и вновь Майлз закричал от боли. — Вот. Так ведь лучше, да? Понял, чего мы добились? — спросил мерзавец, имени которого он даже не знал. — Превратили потребителя в средство производства. Эта идея сама себя будет продавать! Думаю, отец Мартин хочет, чтобы ты стал проповедником. Я прав или неправ? Но он поклоняется мертвому писанию. А наш новый продукт таков, что будет продавать сам себя. Послышался грохот толкаемого столика, а затем звук закрывающейся двери. Потупил свой взгляд вниз. Этот ублюдок отрезал ему пальцы: указательный на правой руке и безымянный на левой. Кисти и края рукавов куртки были запятнаны собственной кровью. Невольно в голове всплыла цитата: «Английское слово «боль» происходит от латинского «poena», что означает «наказание», то есть расплату…» И за что ему такая расплата, такое наказание? Причем от  такого циничного человека, как его мучитель? Неужели за проявленное любопытство? Следующая минута прошла для него в беспамятстве. Очнулся и осознал, что его руки и ноги уже не зафиксированы. Трясло от унижения и боли, которой пришлось познать благодаря извергу-доктору. Нетвердым шагом приблизился к раковине, где его вырвало. Немного стало легче. — Фу! Ты что блюешь тараканами? — В туалете неожиданно раздался знакомый голос, в котором улавливались нотки брезгливости. Майлз, отдышавшись и пытаясь пренебрегать досаждающей болью, взял в руки камеру, снимавшую процесс пытки, и только тогда обернулся. Почти в первую секунду, когда услышал интонации, догадался, что это «Вейлон». Сейчас не стоило отягощать себя вопросом, как тот остался в живых, когда он слышал предсмертный крик. Больше заботила проблема, как сбежать из этого этажа, а после — уйти прочь из лечебницы.  — Кто там? Есть там кто? Подойди, — послышался из палаты требовательный голос.  — Что за трэш тут происходит? — Дмитрий старался не ступать ногами в лужицы крови. — Как нормальные-то люди вообще здесь работали? Я не говорю уже о себе — для меня уже бесполезно и поздно. Но остальные-то… Выход! Выхо-о-од! С-сука! Двойная дверь не поддавалась; очевидно, была заперта снаружи. Поняв, что так легко им не уйти, направились к середине комнаты, где на кровати лежал связанный пациент. Ноги раздвинуты, руки привязаны к изголовью. Сам выглядел, словно его порубили на кусочки, а потом наспех зашили. Большие неравные стежки медицинских нитей свидетельствовали о непрофессиональной работе. На ветхом матрасе, между ног расползались кровавые пятна. Отметив отсутствие гениталий, Майлз с ужасом вспомнил ту жуткую надпись, инструкцию, оставленную на стене. Тем временем изувеченная жертва начала говорить.  — Я не пациент, а администратор. Как он. Как Трагер. Но его лечили. Он слишком жив. Его сны переполнены кошмарами Вернике. Лекарство слишком уж подействовало. Они не удержали его под контролем… И ты не сможешь. Никто. — С каждой секундой он становился более нервным. — Никто! НИКТО! Он найдет тебя! И убьет! Он уже идет сюда! ТРААААГЕР!  — Не ори, пришибленный! Мы уйдем!  — ТРААААГЕР! Несколько мгновений журналист, взвинченный, ходил по палате, проверяя остальные двери, пока не услышал следующее:  — Стой, дружище. Я иду к тебе!  — НЕЕ-Е-ЕТ! Пошел на фиг! — завопил летсплейщик, убегая вслед за любителем аэродромов к распахнутой и минутой назад неподдавшейся двери. — А-а-ахаха, нет!  — Нам нужен ключ для доступа к лифту! — торопливо крикнул Майлз, когда спутник бросился к подъемнику.  — Какой еще ключ?! — У дверного проёма показался Трагер. – ААА! Доктор, нет! Уйди, сука! Ублюдок! Тот успел уже нанести глубокое ранение злосчастному репортеру и вот-вот мог добить окончательно.  — Я ненавижу тебя! Закрой дверь! ДА НЕ С ЭТОЙ СТОРОНЫ, СУКА! Не с этой! Ахаха, блять! Стоп! С недовольством взглянув на мертвого, распластавшегося на полу товарища, повернул время вспять.  — Олень ты, какой же ты, сука, олень! Не хочу всё это видеть. Снова оказались в туалете, снова пришли к этому растерзанному администратору. Только теперь, пока журналист по новой слушал его нервные восклицания, шатену приглянулась кровать, которая была близко к выходу. Улучив момент, когда тот завопил, быстро под предлогом возможного появления подтолкнул Майлза к койке. Когда Трагер пришел, Дмитрий уже был готов выползти и тихо сбежать к коридору с лифтом, но аматор аэродромов твердо сжал его руку, безмолвно требуя задержаться здесь еще на минуту. — Да, да. Я здесь. Слушай, у меня тут консультация. Давай по-быстрому, — нетерпеливо и скучающим тоном произнес безумец.  — Здесь кто-то есть. — Где?  — Он только что тут был. Он был… Богом клянусь, Трагер. Минуту назад.  — Конечно, был, мистер Ланган. Ошивался в ваших фантазиях, — его голос насмешливо прошелестел. — Опять пытался отобрать конфетки?  — Я видел его. Он здесь. Видать, прячется. Я пытаюсь помочь вам… чтобы вы помогли мне, как мы договаривались.  — Мистер Ланган, зачем торговаться, если вам нечего предложить?  — Это не как в прошлый раз, клянусь. Клянусь, — испуганно заверял бывший администратор, догадываясь о возрастающем раздражении сотрудника НИМ.  — Я понимаю, в чем дело. Вам скучно. Хочется немного внимания. Это вполне объяснимо. Именно поэтому я здесь, чтобы уделить вам особое внимание. Ни слова больше не проронив, он со всей силой вогнал лезвие ножниц, убивая надоевшего пациента. Спустя несколько секунд, возможно, вспомнил о своей новой жертве, потому что он исчез в маленьком угловом коридоре, ведущем в туалет. Летсплейщик нетерпеливым жестом дал понять Майлзу, что тот увидел достаточно и что пора думать, как уехать на лифте к выходу. Быстро, пока мерзавец не обнаружил пропажу, они убежали, следуя по кровавой дорожке, пока опять не пришли к подъемнику. Заприметив запятнанную кровать, молодой человек поднял голову вверх и увидел открытую вентиляционную шахту. Судя по крови, кто-то пытался точно также, как и он, спастись подобным путем, но неудачно. Через шахту проникли в следующий коридор. Теперь их от лифта отделял решетчатый шкаф, загораживающий дверь. Обнаружив в тупике перекинутую кушетку, за которой можно было затаиться, развернулись и пошли в другом направлении. Заметив, как психопат ломает дверь, чтобы попасть в коридор, нырнули в открытую палату. Она была плохо освещена, но шатен всё равно искал уголок потемнее. Услышав шарканье ног и пощелкивание ножниц, тихо проскользнули в темноту и замерли, наблюдая за Трагером.  — Кто-то должен выиграть, а кто-то — проиграть. Не я придумываю правила. Это всё бюрократы с их корпоративными праздниками и золотыми парашютами. А где же выжившие? Где акулы? Я уже давно бултыхаюсь в воде, приманивая их, — рассуждал тот, заглядывая под кровати. — Вот же ж блин. Как ты выбрался? Надо что-то делать с этими сухожилиями. Надо была сперва эту ногу отрезать. Непрофессионально как-то. Когда он наконец-то ушел, позволили себе выйти из тени и пройти к двери, за которой виделся свет. Новая палата, почти ничем не отличающаяся от предыдущей. Когда проходили мимо кушетки с молчаливым пациентом, тот внезапно на них взъелся.  — Только тронь меня, и я, клянусь гребаному боже, пришью тебя своим разумом. Только рискни, сука. Ну чё, ублюдок долбаный? Рискнешь? Давай! — Видя, что на него смотрят с опаской, продолжал подначивать, обращаясь к Майлзу: — Прибей меня! Давай, сосунок! Чё ты ждешь? Кончи меня. Посмотри, что будет. Думаешь, я боюсь чего-то? Меня нацисты в мозг имели, хренов ты педик. Что ты-то мне сделаешь? А? Журналист, возможно, что-то и ответил бы, но звук приближающихся шагов вынудили его и Дмитрия спрятаться за колоннами. Когда Трагер повернулся к ним спиной, воспользовались этим и бесшумно выбежали в коридор. Бросив взгляд налево, увидели решетчатый шкаф на колесах, загораживающий путь вперед. Уже отодвинули преграду и хотели идти дальше, когда услышали знакомые интонации:  — Стой, дружище. Я иду к тебе. Вскрикнув, аматор аэродромов захлопнул дверь у него перед носом.  — А ты у нас юркий сученыш. Да? Не особо раздумывая, побежали туда, где не было заперто и попали в туалет. Сделав круг по комнате, летсплейщик кое-как успокоился. Спрятались в кабинке и прислушивались к звукам.  — Он нас по ногам вычислит, сука, — недовольно прошипел шатен, вынуждая приятеля попятиться к кафельной стене. — Как школьники по айпишнику, так и этот вычислит нас по ногам в туалете. Куда ты, дурень, лезешь?  — Дружище!  — АААА! Где он?! Бежим! — Открыв дверь кабинки нараспашку, пулей вылетели из туалета. — Я не знаю, где он! Я не знаю где он! Где он, блять?! — Для проверки на мгновение обернулся. — ААААА! Вот он, сука! Вот он! Вали в эту — черт, как ее? — канализацию! Ахахахах, есть! — Эй, дружище! Мы ещё не закончили. Слышал судорожное дыхание Майлза и сам пытался немного отдышаться. Пять секунд спустя поползли по шахте, не зная куда она их приведет. Выпрыгнули в маленьком коридоре. Оставив журналиста, Дмитрий прошел в пустую палату. Полминуты обходил её, прикидывая, где можно получше спрятаться на случай, когда психопат заявится сюда. Наконец, вместе со своим компаньоном отперли двойную дверь. Заметив что-то вроде дежурного поста, перепрыгнул через перегородку и схватил с гвоздя на стене ключ, который, судя по всему, повесили совсем недавно. Неожиданно послышался треск ломаемого дерева, и почти сразу — голос Трагера.  — АААААА! Опять ты!  — Можно… я продам… тебе… сон. Не услышав до конца предложение, шатен вместе с репортером спрятались в пустой палате. Снова притаились за колоннами и ждали момент, когда можно тихо обойти изверга и сбежать подальше от него. Когда такой случай представился, воспользовались им и быстрым шагом ушли через дверь, которую тот выломал. Попав в знакомый коридор, где второй раз прятались от исследователя-аматора, летсплейщик хотел направиться в комнату с оставшимися в живых подопытными, когда молодой человек нетерпеливо дернул его за рукав формы, таща к решетчатому шкафу. Через пятнадцать секунд помеха была убрана с пути, и они оказались в комнате с лифтом. Сорвавшись на бег, зашли в него и, повернув ключ в скважине, запустили.  — Я от тебя не отстану, — послышался упрямый голос. Майлз мгновенно напрягся, ожидая появления мучителя. Когда опустились на второй этаж, тот раздвинул решетки лифта и пытался ударить свою жертву ножницами. Журналист почти сразу набросился на него, пробуя вытолкнуть его из подъемника. В какой-то момент он издал сдавленный не то вздох, не то стон, но добился своего: благодаря приложенным усилиям, ненавистный администратор замешкался, и, как следствие, был задавлен лифтом, который всё еще находился в движении. Он бестолково размахивал руками; жуткие ножницы выпали и с глухим стуком провалились через щель. Послышался ужасный звук ломающихся костей. Ричард Трагер, человек, который причинил ему немалый вред и мучительную боль, был мертв. Несколько секунд товарищи молчали, пытаясь осознать произошедшее. Затем радостно и не без злорадства захохотали.  — Теперь, по крайней мере, мы знаем, как выжать сок из Трагера, — удовлетворенно произнес Майлз, покосившись на труп. — Его достаточно просто сжать. — Да, но мы тем временем всё ещё здесь. Он заблокировал нам выход.  — Это не проблема. — Аматор аэродромов поднял голову. — Можно поддеть этот люк и попасть наверх. Немного усилий – и они, вскарабкавшись через открытый лаз, спрыгнули на втором этаже. Свернув направо по коридору, попали на лестничную площадку. Спустившись, обнаружили, что решетчатая дверь на первый этаж была заперта. Зато был пролом в стене, которым незамедлительно воспользовались. Оказавшись в нетронутом кабинете, прошли в боковую комнату, а оттуда — в коридор, где их в конце за стеной с зарешеченными окнами и заколоченной дверью ждала фигура с электрическим фонарем.  — Слава Богу, ты выжил. Я боялся, эти мирские маньяки испотрошат тебя, как остальных, — облегченно произнес «отец Мартин», заметив Майлза. Его компаньона он решительно игнорировал. — Встретимся снаружи. Мы уже закрылись. — Что? Тебя ещё снаружи искать надо будет? — с негодованием сказал Дмитрий, которого эта ситуация не устраивала. — «Отец» Мартин, почему я тебе не доверяю?  — Может, ты как эти чикагские бандиты? — с насмешкой предположил репортер. — Знаешь, как говорят: «Однажды — это случайность, дважды — совпадение. Трижды — враждебные действия».  — Так именно теперь это сейчас и происходит! Тем не менее, было принято идти дальше. «Преподобного» они ещё успеют встретить. Нырнув в темноту, а затем по развилке свернув направо, оказались в очередном туалете. Но без проблем, как обычно, не обошлось. Внезапно до слуха летсплейщика донесся глухой звук падения. Обернувшись, увидел своего спутника, лежавшего на грязном кафельном полу. Встревожившись, подошел к нему и перевернул его на спину. Он был жив, быстро дышал и был без сознания. Взяв молодого человека в охапку, оттащил его и положил на частично разрушенную скамейку. Найдя посуду, в которую можно было набрать воды, облил ему голову, лил в рот, пытаясь расцепить зубы. Пробовал его вернуть к памяти, но ничего не получалось. Майлз лихорадил, бредил и бился в агонии. Тщательно осмотрев его, Дмитрий нашел рану под рубашкой между ребрами, пробитую, наверное, лезвием ножниц, и заткнутую грязной тряпкой. Пытаясь вспомнить, где тот успел раздобыть тряпку, пришел к выводу, что у его пациента заражение крови. Если не принять мер, всё может закончиться очень плохо. Снова пришлось стягивать куртку и расстегивать рубашку. Сорвав превратившуюся в лохмотья перевязку, он промыл закипевшую рану холодной водой и забинтовал чистым полотенцем и порванной на полосы тканью, найденными в шкафчиках. Стоял и смотрел на своего «пациента». Ему сломали ребра, проткнули их же ржавыми ножницами, и вот он, с заткнутой грязным лоскутом ветоши раной, лежал без сознания. Ничем тут не поможешь, если не вызвать нормального врача. Хоть и головой разбейся об стену, но не дождаться здесь человеческого сочувствия. Встряхнув головой и отбросив неуместные на данный момент мысли подальше, шатен сосредоточился на том, чем еще может помочь, стараясь не слушать бессвязную речь журналиста.