В реальности за гранью

Он покинул подъезд своего дома и уже собирался идти к машине, когда заметил поджидавшую его Александрину. Пошатываясь, он приблизился к ней. — Доброе утро, Мессерви. — Утро добрым не бывает, — возразил он, на пару секунд закрыв глаза. — Я поеду с тобой. Хотел возразить, но чувствовал себя таким разбитым, что не заметил, как позволил ей сесть за руль. Сам оказался на пассажирском сидении. — Куда едем? — Вперед. — Он неопределенно показал пальцем. — Вперед? — В голосе девушки сквозила ехидность. — Я вообще не понимаю, зачем тебя с собой тащу, — тихо пожаловался Майлз вслух. — Ладно, посидишь в машине пока я не переговорю с кем-то. Её губы дернулись в легкой усмешке. Секунду спустя она повернула ключ в зажигании, заводя двигатель. На полпути к складам дяди Эдгара он успел уже придти в норму и поэтому заявил своей знакомой о желании сесть за руль. Очень неохотно та подчинилась. Но когда они достигли пункта назначение, то разгорелся небольшой спор. Журналист был решительно против её присутствия во время разговора. Та не отступалась от своего. В конце концов он назвал её упрямицей и идиоткой. Она не осталась в долгу и в свою очередь провозгласила его параноиком. Он почувствовал, как кольнула его ироничность и чуть приметная настойчивость взгляда, каким Александрина лишала его права на решения, и то, как он мгновенно отреагировал на него. Их безмолвный поединок длился какие-то секунды, и, пока они направлялись к складам, всё было забыто. Дядя Эдгар Гиллэм сидел на табуретке в помещении, почти полностью забитом картонными коробками с товарами, и курил сигареты «Голуаз». Обрадовался, когда увидел Майлза, и искреннее пожал его руку. Объектом интереса стала молодая девушка, которая пришла вместе с ним. — А вы кто такая? — Здравствуйте. Я его невеста, Александрина. Такое заявление удивило не только дядю Эдгара, но и самого Майлза. Последний едва успел скрыть свое смущение. — Ты жениться надумал? Это дело. — Да, я давно хотел. Кандидатуры подходящей не было. — Что много кандидатур перепробовал? Сам же рассмеялся из собственной шутки. Девушка неловко улыбнулась и он поспешно извинился. — Главное с детьми не затягивайте. — Обратился Гиллэм к ней. — И лучше сразу двоих. — Это же не только от меня зависит. — Майлз небрежным жестом коснулся волос своей «невесты». — Как это не только от тебя? Твое дело деньги зарабатывать, а её — рожать. — А она пока не хочет детей. — Ну и дура. — Что значит не хочет? — обиженно произнесла Александрина, толкнув его локтем под ребра. — Я очень хочу, но пусть сначала он нас обеспечит. А то как мы будем в однокомнатной квартире ютиться ещё с ребенком? — О! Беру свои слова обратно. — Старик галантно сжал её ладонь в своих руках. — Майлз, женись. Это достойная кандидатура. — Я бы с удовольствием, но сначала надо на ноги встать, деньги заработать. Помогли бы вы мне, дядя Эдгар, с местом на складе, я бы тогда маленько приподнялся бы и раскрутился. — Да не вопрос! Хоть сейчас привози и разгружай! Вот, — он толкнул сетчатые ворота, пропуская вперед молодую пару, — места свободного сколько. Пожалуйста! Журналист был очень доволен затеей Александрины по поводу невесты. Эдгар Гиллэм очень подозрительный старый, но, кажется, ей поверил. Через пять минут они уже были на улице. — Слушай, а ты действительно воевал? — поинтересовалась девушка, вспоминая слова старика, пока осматривали склад. — Было дело. Когда они приблизились к стоянке, то увидели, что его внедорожник успела облюбовать уличная шпана. Рассматривая его, трое молодых людей о чем-то оживленно болтали. Александрина без особого страха поздоровалась с ними. Те не без удивления откликнулись на приветствие. — Вы кем приходитесь, молодые люди? — Мы пехотинцы, — ответил один из них. Видя, что его не воспринимают всерьёз, с гордостью добавил: — 184-й пехотный полк. — Круто! А мой парень тоже пехотинец, представляешь? Обменявшись приветствиями с Майлзом, они незамедлительно поинтересовались, в каком полку он служил, на что тот с готовностью произнес: — 16-й, пехотный, операция «Новый рассвет». Бывшие пехотинцы радостно загомонили и предложили выпить за встречу. Не пойми откуда возникла бутылка бурбона, которую через три минуты успели осушить на три четверти. Один из них по имени Сайрус расспрашивал журналиста о том, не могли ли они в прошлом встретиться в Ираке, когда последнему кто-то позвонил. Извинившись, он отошел в сторону, чтобы переговорить со своим знакомым. Когда он вернулся, всё спиртное уже было выпито. Посетовав на отсутствие денег на выпивку, Сайрус попросил Майлза купить ещё алкоголя, на что тот неожиданно охотно согласился. Сев за руль, он тронулся в путь, но поехал совсем не за бурбоном. Ехал в центр города, к редакции, прекрасно осознавая, что не очень хорошо поступил, бросив Александрину с теми парнями. Догадывался, что просто так она этого не оставит, но всё равно для него было неожиданностью, когда после полудня его посреди улицы схватили чьи-то руки и затащили в переулок. Несколькими секундами позднее различил надменное лицо своей знакомой. Пыталась сохранять спокойствие, но сорвалась и мгновением спустя с диким вскриком вонзила штыковой нож в стену у него над головой. Лезвие не выдержало удара и разломалось на две неравные части. — Привет от сослуживцев, Апшер! — задыхаясь от злости, произнесла она. Не мог не оценить такую наглость. То, что девушка употребила его настоящую фамилию, вместо привычного для неё прозвища, свидетельствовало о крайней степени недовольства. Решил остудить её гнев. Осторожно взяв девушку за руки, довольно сухо произнес: — Тебя раскусили, Александрина. Ты не училась в Университете Малайя, на факультете вычислительной техники и информатики. Зачем ты мне врала? Александрины Хазард нету в списке выпускников 2009, 2010, 2011 годов. Ты всего лишь обыкновенная воровка и карманница, решившая набиться ко мне в помощники. Девушка смотрела на журналиста и с отчаянием покачала головой. Вырвавшись из его хватки, отступила на полметра, стараясь вернуться в нормальное состояние. — Вот к чему приводит разговор по душам. Расскажешь немного о себе и к тебе относятся с недоверием. Неужели не забылся тот инцидент трехмесячной давности? Да, меня нет в списках выпускников, но потому что я его не закончила. Поколебавшись, Майлз утвердительно кивнул. Действительно, когда он вернулся после полуночи на свою квартиру, то попросил своего знакомого поискать её среди выпускников. Немного больше времени понадобиться, чтобы установить, правда ли она училась в том университете. Словно зная его ход думок, Александрина устало проговорила: — Можешь перелопатить старые архивы, если не особо занят, но, чтобы с этим не возиться, скажу, что закончила Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, выучилась на математика. И да, оставь эту свою затею с дядей Эдгаром. Не надо так удивленно смотреть, ты и сам вчера много рассказал о своих планах. Мы живем в правовом государстве, он хорошо осведомлен о своих правах и не будет верить в то, что ты ему попытаешься внушить. Заметив по его взгляду, что он не отступится от своего, укоризненно покачала головой и ушла, оставив его одного. На следующий день всё произошло так, как и предсказывала Александрина. Весьма неохотно пришлось признать её правоту. Как оказалось, он не очень разбирается в людях, раз допустил такой досадный промах. Радовало только, что девушка, наверное, не лучше него самого. Хорошей новостью для него было то, что на этот раз она-таки не солгала по поводу места учебы. Думал, что после того, как он бросил её там возле складов, она не станет с ним вообще говорить. Тем большим было удивление, когда на его номер пришло СМС. Всё ещё хочешь исправить положение дел и навредить дяде Эдгару? Опасался подвоха, но желание закончить наконец-то это дело было сильнее. Да. Тогда жду тебя возле Денверского университета. Поторопись. Через пятнадцать минут он уже находился в основном кампусе. Две минуты выискивал её среди студентов, когда почувствовал, как его кто-то тащит за локоть на улицу. Повернул голову и увидел Александрину. Позволил ей проложить путь в толпе и провести себя по узкому проходу во внешний двор. — Куда мы идем? — крикнул он ей, когда они уже могли более свободно дойти до стоянки с автомобилями. — В округ Шеридан. Надеюсь найти там кое-что интересное. Только, когда они покинули территорию кампуса, позволил себе вновь проявить любопытство. — Расскажи что-нибудь. Я ничего не знаю, куда мы идем и что собираемся искать. — Первый реестр акционеров. Он, как правило, был самым честным. Кое-кто помнит случаи, когда списки хранились в сейфе у директора предприятия. Сейчас получить такой реестр просто так нельзя. — Да, я пытался посмотреть документы в фирме реестродержателей, — припомнил Майлз. — И тебя послали куда подальше? — Ага. — Надо было начать с бывшего директора предприятия. Если какие-то бумаги и сохранились, то только у него. Я разузнала его домашний адрес и направилась к нему. К сожалению, дверь квартиры открыл его племянник. Не успела я и толком придумать легенду, чтобы получить доступ к бумагам, как тот сорвался и наорал на меня, сказав, что его дядюшка мертв, а он сам живет в его доме на совершенно законных основаниях. Похоже, его не раз запугивали, в том числе и дядя Эдгар, если позволил себе разговаривать с незнакомым человеком на повышенных тонах. — М-да, грандиозный провал. — Не торопи события, Мессерви. Я уже собиралась уходить, когда меня окликнула соседка этого нервного племянника. Она мне рассказала, что у бывшего директора был сын. Но там какая-то темная история, потому что того сына избили, проломили ему голову и после этого он помутился рассудком; даже какое-то время лежал в психбольнице. — А-а… Так он что — псих? — Слушай дальше, — нетерпеливо сказала Александрина. — Еще сказала, что у них был летний домик, к которому мы сейчас и едем. Они там проводили много времени, иногда даже жили там по полгода. — Не знал, что ты так хорошо разбираешься в юриспруденции. — Ну, людям вообще свойственно, не узнав достаточно хорошо других, их же и обвинять в чем-то плохом. Но нет, у меня посредственные знания в этой области. Я обратилась за помощью к знакомому государственному чиновнику, который и разъяснил мне некоторые моменты и выяснил адрес директора. — О как, государственный чиновник. — Майлз сделал многозначительную паузу. Девушка на пару мгновений закрыла глаза, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Снова здорово… Мессерви, прошу тебя не надо. Его услуга была всего лишь исполнением долга. Ему не нравиться чувствовать себя в долгу. Это такое неприятное чувство, сопоставимое с виной — самым гнилым, разрушающим чувством. Оставшийся отрезок пути прошел в полном молчании. Когда на вопрос Александрины, есть ли у него в городке знакомые, которым можно доверять, он утвердительно кивнул, она велела ему оставить машину у них, сказав, что лучше к нужному дому дойти пешком. Шли примерно пять минут к своей цели. Пройдя мимо колонн с обвалившейся штукатуркой, оказались в неухоженном дворе с высоким забором. — Подлинный вид заброшенного дома, — прокомментировал журналист, прицениваясь к цементному фасаду. — Главное, что собак здесь нет, — равнодушно повела плечом девушка, толкая скрипящую дверь и заходя в дом. Комнаты были просторными и убого меблированными. На полу царил немыслимый хлам, в котором отсутствовал порядок. Майлзу на несколько секунд показалось, что он попал в квартиру Шерлока Холмса. Немного смущали открытые нараспашку окна. Выглянул в одно из них, когда со второго этажа до его слуха донесся тихий вскрик, а за ним последовавшее: — Не трогай ничего! Это всё мое! От неожиданности стукнулся макушкой об оконный косяк. Ругаясь на свою знакомую и сына бывшего директора предприятия, поторопился подняться к ним. Оказался в помещении, захламленном бумагами и папками. У порога замерла Александрина, настороженно глядевшая на жителя этого дома. Тот, одетый просто и без лишних изысков, чувствовал себя неловко по отношению к незваным визитерам. Майлз повернул голову к нему и встретился взглядом с светло-карыми глазами, в которых промелькнул отблеск красного пламени — будто на мгновение приоткрылась дверца топки, где бушевал неукротимый огонь. И тут же дверца захлопнулась, глаза снова стали застывшими и непроницаемыми — глазами человека, сосредоточенного в самом себе.  Да на него только что смотрело безумие, подумал журналист, потрясенный случившимся. Наверно, контузия или шизофрения. Несчастный парень… Придет время, и он не выдержит. Безумие одержит верх над разумом. Между прочим, как его зовут? Девушка, наверно, размышляла также, потому что ласково обратилась к тому и спросила его имя. — Дэвид, — неохотно произнес он секунду спустя. — Ты здесь один живешь? — Нет, с отцом. — Где же он? — Там. — Парень невнимательно показал на что-то за окном. — Скоро придет. — А что ты делаешь? — Читаю его книги. Видишь, сколько он их написал? Александрина подняла с пола заинтересовавшую её папку и, не обратив на недовольный возглас Дэвида, бегло просмотрела несколько бумаг. Убедившись, что это то, что она вместе с Майлзом искала, просительно взглянула на нынешнего владельца папки. — Дэвид, а ты эту книжку прочитал? — Она показала на документы, которые держала в руках. — Много раз. — А можно я её почитаю? — Нет, это папина книга. Не собираясь просто так сдаваться, девушка оглянулась и приметила сумку Майлза, висевшую у него через плечо, которую случайно он захватил с собой — так внезапно позвала его Александрина. Схватила сумку и нашла в ней, то что искала. Увидев, что она хочет отдать тому журнал, хотел возмутиться, когда та почти шепотом произнесла: — Молчи! Это всего лишь небольшая жертва. Не думаю, что его бы заинтересовали научные журналы. Признав её правоту, наблюдал, как она ловко уговаривает Дэвида отдать ей заветную папку взамен на цветную «книжку». Тот недолго поддавался соблазну и наконец-то кивнул, разрешив взять на какое-то время вещицу. Он углубился в изучение подарка, а искатели поторопились уйти из дому, пока хозяин не передумал. — Не понимаю: зачем ты мне согласилась помочь? — размышлял вслух Майлз, когда он с ней шли по мощенному пути к джипу. — Деньги любишь? — Нет, да и ты же мне не заплатишь за это дело. — Так я плачу не только за вредность. Ещё за ловкость и хитрость. — Не надо, Мессерви. Я не особо нуждаюсь в деньгах. — А вот интересно сколько же тебе лет? Не выдержал её холодного взгляда. — М-да, похоже, в первый раз ты искал меня среди выпускников наобум. Ладно, это мелочь. В апреле мне будет двадцать шесть. — Кстати, благодарю за помощь в этом деле. — Одной благодарности мало. И учти я тебе ещё отомщу за вчерашнее. — Но сейчас мы поедем ко мне на квартиру, хотя… Воровато оглянувшись, Майлз знаком попросил её молчать и, перемахнув через один из заборов, вернулся полминуты спустя с небольшим букетом первых весенних цветов в руках. — Дурак, — негромко засмеялась Александрина, принимая подарок. — Зачем ты это делаешь? Вот ворюга! Хотел уже что-то весело ответить, когда за забором послышался грозный мужской голос, и они, не сговариваясь, побежали вперед с радостным криком. Очнулся Майлз от неприятной щекотки. Раскрыл от силы веки — над ним нависло расплывчатое лицо Дмитрия. Тот лил на него из стакана воду. Он смотрел блуждающим полусознательным взглядом по потолку и прислушался к себе. — Воды… Рука спутника поднесла стакан с живительной жидкостью к его губам, когда в последний момент резко отвела и с силой вылила ему воду в лицо. Молодой человек слабо улыбнулся, пытаясь не свалиться со скамейки. Шатен не позволил этому случиться. Невнятно что-то пробормотав, дал выпить своему «пациенту» какую-то горькую жидкость. Лекарство не пришлось ему по вкусу. Закашлялся, расплескав половину содержимого стакана. Примерно минуту царило молчание, пока летсплейщик не вздумал спросить: — Бритвы не найдется? Вопрос был, конечно, глупый, но отчего-то что-то нечеткое всплыло из памяти. Майлз усилием воли заставил себя не вспоминать инцидент. «Не сейчас, — мысленно приказал он себе. — Ты должен хоть чем-то отплатить за то, что с тобой здесь возятся, а не оставили умирать». Осознавал, что компаньон хочет немного оттянуть время перед тем как продолжить идти в неизвестность. Нет, бритвы у него здесь нету, но, возможно, здесь, в туалете, удастся найти ей альтернативу. Осторожно сполз из скамейки и осел на пол. Чувствуя себя словно пьяный, пытался нашарить взглядом кучу разбитого стекла. Брал в руки, которые теперь были аккуратно забинтованы, узенькие продолговатые кусочки, подносил к глазам и откладывал их, пока не нашел такое, как надо. Удовлетворенный выбором, протянул мужчине осколок. Тот с сомнением покрутил в пальцах «бритву». Пожал плечами. В принципе, выбирать здесь не было из чего. Да и мыла нету. Смочив жесткую щетину водой и сцепив зубы, начал бриться. Процедура была болезненной, зато результат — приятным. Правда, соскобленная растительность обнажила бледные впалые щеки, с зеленовато-синеватым оттенком кожи. На щеках проступили красноватые пятна — пятна чахотки, сигнализировавшие о скорой смерти. Словно на смех себе, побрился, чтобы увидеть свою гибель. Ужас! Неудивительно, что журналист при его первом появлении испугался и предпочел не попадаться на глаза.  Тот, окинув его оценивающим взглядом, неловко задал вопрос: — Слушай, э-э-э… друг… Ты не думал в себе что-то изменить? — По-моему я и так весьма неплох. Нет? — упрямо произнес, игнорируя свой вид. В конце концов, в реальном мире он вполне здоров. Непонятно, почему в зеркале и в глазах других он выглядит другим. Уловив сомнение во взгляде и поняв его возможный ответ, решил больнее уколоть. — Что ты врешь-то? Мне твоя девушка говорит, что я красив. Сказанное повергло Майлза в шок. Пытался понять о ком он говорит. Неужели об Александрине? Так это не так. По его скромному мнению, ей не хватало чувствительности, чтобы быть совсем уж привлекательной. Да и после того, как она его отравила — обещанная месть наступила неожиданно быстро — было понятно, что ни о каких более чем дружеских отношениях речи и быть не могло. Через три месяца после случая с дядей Эдгаром понимал, что испытывает к ней только симпатию. Вот только «Вейлон» считает иначе. Интересно, они сталкивались друг с другом по работе? Осторожно спросил компаньона, не врач ли он. Тот негромко засмеялся. В его забитую глупостями голову пришла память о том, за кого его в этой игре принимают и какая его специализация. — Нет, парень, прости, ты ошибся, — покачал шатен головой. — Я вообще-то по профессии инженер-программист. Аматор аэродромов уже хотел и дальше развить в мыслях свои соображения на счет предыдущего выпада, как заметил, что приятель продолжал и дальше смеяться. Понял, что над ним просто решили пошутить. Печально вздохнул. Тем временем в голове окончательно прояснилось и по жилах прошло тепло. Лекарство только возвратило его к памяти, но всё же не могло возвратить все силы. Но надо было дальше идти. Пошатываясь, смог подняться на ноги, и через пятнадцать секунд они покинули помещение туалета. Первое, что они почувствовали, был запах дыма. Пытаясь понять, где находиться источник, обошли весь коридор. Один конец коридора был завален столами, на другом — двери, закрытые с другой стороны. Наконец-то, обходя всё по второму разу, наткнулись на столик у стены с узким окном почти у потолка. Перелезли через него и оказались в эпицентре катастрофы. Горел кафетерий. Огонь нашел себе здесь поживу в виде трупов на полу, деревянных поверхностей опрокинутых столов, разбросанных бумаг и прочего, что могло легко загореться. Чувствовался тяжелый запах соляры, который здесь разлили, чтобы потом поджечь. Кашляя от едкого дыма и прикрывая лицо руками от горячих искр, пробрались к середине комнаты. Оказавшись в огненном круге, растерялись и не знали, куда бежать, когда послышался рядом тихий голос:  — Надо было спалить это место. До тла. Обернулись и увидели человека в одежде пациента, расположившегося на столе, который еще не тронул огонь. Майлзу его лицо показалось жутким: одна половина была без увечий и без язв, которые были характерны для остальных обитателей; вторая же была со следами давних ожогов и глаз был затянут белой пленкой. Спокойно и равнодушно глядя на полыхающий кафетерий, продолжал говорить:  — «Меркоф» так много у нас отняли. Превратили нас в чудовищ, ведь никому не было дела до горстки лунатиков. Так пусть полыхает, горит вся эта чертова хрень. — Наконец, он всё с таким же спокойствием остановил на странниках взгляд. — Валите, если хотите жить. Можете выйти через кухню. Дмитрий действительно увидел там за завесой огня открытий вход на кухню. Хотел уже последовать совету пиромана, как не заметил рядом с собой журналиста. Развернулся и увидел того в нескольких метрах от себя, ищущего проход к противоположной стене.  — Здесь больше жертв, чем чудовищ. Огонь развеет кошмары. Я знаю, что реален лишь огонь. Обо всем остальном этого не скажешь. Дай мне умереть в покое, — послышался приглушенный голос безобидного психопата.  — Да иди ты на фиг! — огрызнулся на него шатен, прикидывая в уме, как лучше добраться до репортера и оттащить его на кухню. — Никто тебе не мешает умереть, человек огня. Наконец-то заметив фигуру своего компаньона, бросился вперед, забыв об пламени. Будь он в реальном физическом подобии, то, наверное, опрокинул бы несколько столов. Вместо этого плавно пересек пару проходов и настиг аматора аэродромов.  — Куда ты, дурень? — крикнул летсплейщик, схватив того за руку. — Там же был проход!  — Надо потушить огонь! — сказал в ответ Майлз.  — Зачем?! Но тот уже успел вырваться из его хватки, поэтому вопрос остался без ответа.  — Хватит игнорировать меня! Совсем уже офигели? — с негодованием спросил вслух Дмитрий, направляясь следом за ним. Проминув обгоревший труп охранника, попали в коридор и свернули в его темную часть. Мужчина догнал журналиста в просторном неосвещенном помещении, в котором, очевидно, когда-то отдыхали в светлую часть суток пациенты. Любитель аэродромов устроился на письменном столе и при ночном свете, сочившемся из окна, читал какой-то документ из плотной бумаги.  — Что это? — поинтересовался шатен, скосив взгляд на бумажку.  — Обычная листовка, — ответил тот, протянув ему документ.

Что-то увидел? Не молчи! Нет ничего постыдного в факте расстройства, вызванного стрессом от соседства с душевнобольными (РВССД). Обратитесь к старшим сотрудникам, чтобы получить помощь консультанта по карьере корпорации «Меркоф»

 — Окей. А где эти старшие сотрудники? Почему здесь никого нет?  — Был один, — холодно произнес Майлз, на мгновение сжав руки в кулаки. — Мы его уже встречали. — А, этот… На этой части этажа больше ничего интересного и полезного не было, и, поскольку большинство дверей были заколочены досками или заперты с другой стороны, вернулись в коридор, где, протиснувшись сквозь завал из металлических этажерок с коробками, попали на вторую половину этажа. Почти сразу натолкнулись на подсобное помещение, где и находилась система пожаротушения. Только проблема была в том, что, судя по показаниям приборов, в ней отсутствовала вода. Ещё одной компликацией было то обстоятельство, что где-то из коридора слышался звяканье цепей.  — Там ходит этот черт, — сообщил Дмитрий через двадцать секунд после небольшой разведки. — Который хочет дать нам отнюдь не то, чего обычно ждут… Осознавая, что бесполезно здесь оставаться и ждать, пока Голиаф не вздумает нанести сюда визит, покинули подсобку и осторожно выглядывали из-за угла, наблюдая за передвижениями громилы. В случае, если он вздумает приблизится к их месту, могли убежать через щель в завале. Когда Уокер ушел в обратную сторону, бесшумно последовали за ним, но нырнули в почти неосвещенную комнату. Когда послышался грохот, исходящий от ломаемой двери, летсплейщик невольно вскрикнул. Побаиваясь, что великан заглянет сюда, спрятались под стол. Натолкнувшись на ноги двух мертвых охранников, усаженных за столик, Дмитрий с иронией поинтересовался:  — Ребята, вам тут как, весело? Нет? Компания не нужна? — Высунувшись, различил на столешнице ведро, в которое капала кровь из третьего, обезглавленного мертвеца, подвешенного за ноги к потолку. – А, вас и так трое. Обычно говорят: «Третьим буду», но в этом случае я им не нужен, потому что в них вечеринка и так в самом разгаре. Незаметно улизнув от верзилы, прошли в просторное помещение, почти лишенное мебели. Не найдя ничего полезного, кроме батарейки для камеры, свернули из комнаты к другой осветленной части коридора.  — По-моему в Багдаде всё спокойно, — с сомнением произнес шатен, не уловив никаких подозрительных звуков. — Или нет? Выглянув за угол, мгновенно с громким криком отскочил назад — в паре шагов от себя увидел Уокера.  — Тихо, тихо, тихо, чувак, ползи назад. Ползи назад, назад, назад. Мы идем назад, потому что впереди нас ожидает небольшой пизде-ец. Проговорив эти слова нараспев, летсплейщик и Майлз спрятались в тени. Первый надеялся, что громила их не заметит, но тот развернулся и начал приближаться к ним.  — АААА! Черт, увидел, сука! — Не дожидаясь, пока великан подойдет и сделает что-то плохое, сорвались с места и побежали в противоположном направлении. — Бежим! Быстрее! Он быстро бегает? Мне интересно… — Для проверки Дмитрий на ходу оглянулся. — Нет, нет, он вообще какой-то медлительный, он лох. Спрячемся от него вот тут. Вот бройлерная какая-то! Спойлерная-бройлерная… Отлично! Фиг ты нас найдешь. Притаившись у раковин и шкафов с простынями, ждали пока Голиаф не постоит здесь несколько десятоков секунд и не уйдет из прачечной. Майлз с посеревшим лицом прислушивался к тому, как его спутник пытается того шепотом уговорить покинуть комнату поскорее.  — Тихо, тихо, тихо. Уйди отсюда, прошу тебя. Ты же взрослый мальчик, зачем тебе… Да, что ж ты, сука..! — раздосадовано прошипел мужчина, когда Крис Уокер замер у дверного проема. — Тебе нужна другая взрослая девочка. При чем тут мы? Ты знаешь, что «по колено висит» — это вообще не про твою часть? Я тебе серьезно говорю. Прошло еще пару мгновений, и верзила окончательно ушел из прачечной. Шатен хотел запереть дверь подальше от беды, когда заметил её отсутствие.  — Как я закрою дверь, если её нет? — мягко поинтересовался он сам у себяа, рассматривая надпись «Спринклерный клапан» над смежной комнатой и через секунду заходя туда. В меру предосторожности попросил журналиста закрыть выход. Вздрогнул, когда через секунду услышал громкий, как пушечный выстрел, звук закрывающейся двери.  — Вот зачем ты так сделал?  — Потому что верзила бы услышал вот этот шум. — Майлз потянул вентиль клапана вниз. Признав правоту его слов, Дмитрий тем не менее заставил его спрятаться в шкафчике. Сам же молчал, напряженно ожидая появления психопата.  — Ну и где он? — устало спросил аматор аэродромов, когда прошло примерно полминуты.  — Я не знаю. Возможно, он пропал. Возможно, его забрали инопланетяне. Почему бы и нет? Тихо! Я слышу, как он гремит цепями, своими гребаными цепями. Чтобы он заходил сюда, я его не слышу. Хотя… Что он нам сделает с одного раза? Это ж ни о чем. Вылазий давай. Это несильно успокоило журналиста, но тем не менее послушался шатена. Осталось найти второй шаровой кран. Желая разведать обстановку, летсплейщик осторожно открыл дверь и двинулся вперед. Через секунду Майлз поневоле вздрогнул от громкого возгласа:  — АААА! БЛЯ-Я-АХА-ХА! Сука! Выхватил! Блин, чувак, ты чего встал-то?! ААА! Ноги, ноги, ноги! Опомнившись, аматор аэродромов не слишком удачно уклонился от кулаков Уокера. С раскалывающейся от боли головой, он, подталкиваемый паникой компаньона, свернул не туда.  — Куда, нет, сука, не сюда! А, всё, ему конец! Ап-там-пам-парам… Глядя на не слишком захватывающее и красивое зрелище: разбрызганную кровь мертвого Майлза по полу от сильного удара кулака верзилы, повернул время вспять.  — Падла… Вот так меня и его не в тот поворот загнала паника, поэтому собственно он ни жив, ни мертв, ни пьян, ни трезв, ни то, ни то… Такая вот фигня. Снова оказались в помещении с системой пожаротушения. Репортер, как ни в чем не бывало, рассматривал на манометре уровень давления.  — Есть предложения, куда можно пойти искать заслонки? — вполголоса спросил он, переведя взгляд на мужчину. — Да, не знаю… Возможно, в ванной или в прачечной. Чувствовал себя значительно увереннее, так как помнил, где найти первый кран.  — А если ему придет в голову проверить этот коридор? — с сомнением смотрел журналист на маячившую в конце прохода фигуру Криса Уокера.  — Он же туп. Запрограммирован просто ходить. У него есть точка А и точка Б, есть прямая линия, по которой он должен, просто обязан, ходить. Судя по слабой ухмылке, Майлза позабавило механистическое объяснение поведения неунывающего, упорного до безумия врага. «Можно, конечно, было бы сделать сногсшибательную операцию по быстрому пробеганию в ту часть комнаты и просто открыть тот кран, где мы только что были. И потом бежать от него, но повернуть направо! Потому что самый чистый, самый истинный и самый лучший путь был направо, — размышлял про себя Дмитрий, тихо идя на корточках с любителем аэродромов в нужном направлении, когда верзила исчез. — Я выбрал другой и был неправ, признаю. Фиг с ним. Он сейчас идет не сюда». Почти у самого входа в прачечную, затормозил и выглянул из-за угла стены, чтобы проверить местонахождение психа. Удостоверившись, что тот достаточно далеко, зашли в помещение.  — Черт, он там ломает двери, — недовольно отметил журналист, прислушиваясь к звукам.  — Я сейчас вот так сделаю. — Громкий хлопок запираемой двери. — И он нас никогда в жизни не увидит, потому что мы сейчас всё включим. Оставшись у входа, летсплейщик ждал, пока спутник не откроет кран и не вернется к нему. Потом, в мерах предосторожности, отпер нараспашку двери, и они притаились в углу, где была тень.  — Надо быть предельно осторожным и аккуратным, — громком шепотом произнес он, надеясь, что громила не придет сюда с визитой. — Ой, блин, этот черт где-то рядом. Я его слышу. В следующее мгновение, словно в подтверждение этих слов, на его голову опустился тяжелый кулак агрессора, и Дмитрий поднял алярм.  — АААА! А-а-ах, сука, опять! Опять, блять, опять он нас нашел! Уйди на фиг! Сделав круг у бадьи для стирки белья, они оторвались от него, и шатен приловчился захлопнуть дверь прямо перед носом у Уокера.  — Бежим! Ай, блин, он сломал дверь! Ему вообще пофиг! Он беспринципный! Он… Не разбирая дороги и желая как можно скорее от него оторваться, забежали в темное просторное помещение со множеством перегородок. Спрятавшись между ними, замерли, не решаясь сделать лишнее движение. Забрав у журналиста камкодер и включив на нем режим ночной сьемки, летсплейщик пытался его найти.  — Ну-ка! Иди сюда, сучья сучка… По-моему, просто идеальные, друг друга дополняющие два слова. Где он? Какой же ты злой… Дождавшись, когда Голиаф решит, что их здесь нет и пойдет прочь, хотел последовать за ним. Был близок к исполнению своего намерения, когда почувствовал, что аматор аэродромов настойчиво тащит его в другую сторону. На молчаливый укоризненный взгляд, тот показал рукой на горящую лампу. За ней, когда глаза привыкли к яркому свету, рассмотрел щель между стеллажами с ящиками.  — Ну и итити-тити… Ой, это же ванная, — заметил мужчина, когда они протислись. Майлз не стал тратить время и быстрым шагом прошел к открытой двери. А вниманием Дмитрия овладел свихнувшийся санитар, сидящий около одной из ванн.  — Вот так. Моем животик, ручки. Все трещинки, пока не найдем ту карточку. Знаю, детки, у кого-то из вас она есть. Вот так, тише, тише, — шептал тот, водя губкой по груди мертвого пациента. — Фу! Вот ты..! Ты олень просто полнейший, серьезно тебе говорю, — воскликнул шатен, заметив, что вода красная от крови. — Тебе надо лечиться. Тебе нужно срочно проследовать в больницу. Его негодование было оборвано шумом открывшегося шарового крана. Отчего-то показалось, что журналист медлил, словно мстя ему за что-то. Осторожно пролезли через щель обратно. Побаивались появления Криса Уокера, который неизвестно где ходил. Летсплейщик уже хотел посоветовать репортеру выкрутить лампочку, чтобы незаметно пройти мимо агрессора в нужную комнату, когда послышались громкие шаги. Быстро попятились в темноту, снова уйдя в ванную. Минута прошла в напряженном молчании, пока они не решились выглянуть из укрытия.  — Почему ты похож на дерево, мне интересно? — вполголоса спросил шатен, рассматривая верзилу с помощью камеры. — Эй! Куда ушел? Было понятно, что ждать у моря погоды здесь напрасно, поэтому Дмитрий силой вытолкал Майлза на свет и они прошли мимо верзилы, прячась у столика с мертвой троицей. Поглядев на голову, покоившуюся на металлическом стуле, и посетовав на то, что здесь неожиданно стало почему-то светлее, удачно прошмыгнули мимо Голиафа и оказались в нужной комнате. Вода фонтаном брызнула из спринклеров и странники почти моментально взмокли. Не желая вновь столкнуться с каким-нибудь агрессором, перешли в часть коридора, где находился кафетерий. Пламя уже не бушевало с такой силой. Всё еще чувствовался запах соляры, который вода еще нескоро вымоет. Только теперь вспомнив слова пиромана о выходе через кухню, устремились к свету, сочившемуся из соседнего помещения. Едва Майлз успел подумать об отсутствии первого, как неожиданно, когда он переступил порог кухни, тот на него набросился. Он, защищаясь, инстинктивно выставил руки вперед. Человек огня сбил его с ног, повалив на холодный пол, и пробежал мимо летсплейщика, скрывшись в кафетерии. Любитель аэродромов, сдавленно промычав, поднялся на ноги и осмотрелся. Вход, через который они пришли, был теперь заперт, но сейчас это его мало волновало.  — Здесь кто-то готовил утку по-пекински из мужика по-американски, — отметил Дмитрий, остановившись у столешницы из наполовину изрубленным трупом и вспомнив знакомого каннибала. — Куда вообще нам надо идти? В нервном возбуждении прошелся по комнате и заглянул в подсобное помещение. Майлз пошел следом за ним. На столе рядом с неработающими микроволновками, находилось глубокое металлическое блюдо, в котором было где-то с десяток пальцев. Он невидящим взглядом посмотрел на столешницу и воскликнул:  — К чертям это место! У меня еще осталось несколько пальцев. Шатен несколько обеспокоенно покосился на репортера. Пробормотав что-то невнятное, схватил его за руку и потащил прочь из кухни, не обращая внимания на шум доносившийся из кафетерия.