В реальности за гранью

Иногда сказанное стоит воспринимать буквально; бывают случаи, когда лучше не надо искать скрытого смысла в словах. Когда Трагер предлагал пройти прогуляться и подышать свежим воздухом, это надо было понимать в прямом смысле и никак иначе. Майлз это осознал, когда они оказались во внутреннем дворе. Шумел ветер, прерываемый дождевыми каплями и электрическими разрядами. Все вокруг словно вздыбилось и встало вверх ногами. Облака стремительно неслись по ночному небу, то поднимаясь высоко, то опускаясь так низко, что, казалось, касались своими краями верхушек деревьев. Молнии вспыхивали одна за другой, а гром грохотал почти беспрерывно. Они стояли на каменных ступеньках и при скудном освещении камеры пытались прочитать записку, валявшуюся у стены, забрызганной кровью. Под воздействием воды контуры чернильных букв расплылись, и аматеру аэродромов стоило немалого труда, чтобы разобрать смысл написанного.

Я даже не знаю твоего имени. Но я думаю, в тебе течет та же кровь, что и во мне — надеюсь, ты не станешь возражать. Еще я надеюсь, что ты не слишком застрял в тщетной жалости к себе и в страхе, что твои страдания тяжелее, чем у всех прочих. Нам всем приходится это терпеть, и ты почти справился. Нет пути на небеса, кроме распятия. И каждому нужен тот, кто вобьет гвозди. Буду рад помочь тебе. Жду тебя здесь.

 — «Жду тебя здесь»… И где ты, отец Мартин? — спросил вслух Дмитрий, оторвавшись от чтения бумаги. — Подскажите кто-нибудь! Нам надо его найти! Выхватив записку из рук журналиста и бросив её на ступеньки, спрыгнул вниз. В следующую секунду невольно вскрикнул, увидев в нескольких метрах от себя странную черную фигуру. Не успел толком рассмотреть её, как она сорвалась с места и пронеслась у него над головой.  — Это ещё что за чертовщина? — воскликнул он несколько секунд спустя. — Я не хочу с ней связываться. Эй, а ты куда побежал? Устремившись вслед за Майлзом, вернулся к фонтану. Ненадолго затормозив, дал тому фору, наблюдая, как его спутник миновал скамейки и направился к приоткрытой двери, из-за которой пробивалась узкая полоска света.  — Что там, блин, можно найти? А, нет, всё-таки что-то есть! Через десять секунд аматер аэродромов вернулся к нему с зажатым в руке ключом. В это же время над ними снова пронеслась черная фигура.  — Что это за фигня? — с раздражением произнес шатен, проводив непонятную сущность взглядом. — Она за нами охотиться. Я не хочу её вообще рядом. Я боюсь её. Она не для меня. Пытаясь не обращать внимание на неё, товарищи прошлись вдоль кустов, пытаясь ориентироваться по свету. Снова оказавшись у каменных ступенек с запиской, развернулись и ушли в противоположную сторону. Дойдя до фонтана, повернули направо, где натолкнулись на решетчатую дверь, к которой ключ идеально подошел. Судя по обстановке, они оказались в одном из помещений хозяйственного блока. Чуть не опрокинув рукой доски, стоявшие у стены, репортер повернул направо и открыл нараспашку металлическую дверь. В следующую секунду на него накинулась черная фигура. Сбив его с ног, она мелькнула перед летсплейщиком и исчезла. Тот, от неожиданности закричав, торопливо захлопнул дверь.  — Ахаха, посмотри-ка ты на это! — нервно засмеялся он. — ЧТО ЭТО, БЛИН, ТАКОЕ?! Кто это? Куда она делась? Куда мы пришли? Нам же нужен был отец Мартин! А это что за Карлсон грёбаный?  — Наверное, Вальридер, о котором здесь многие говорят. Честно пытаясь вспомнить, о ком толкует его компаньон, но без толку, Дмитрий промолчал и помог Майлзу встать на ноги. Чувствуя себя бесстрашным идиотом, он медленны шагом подошел к двери и открыл её, а после бесшумно проскользнул мимо больших распахнутых ворот. Следующие несколько минут прошли в полном молчании, нарушаемом шумом дождя и раскатами грома. Вскарабкавшись по пожарной лестнице на крышу здания хозяйственного блока, злосчастные странники начали опасное хождение по верхушкам домов. Было так темно, хоть глаз выколи. Тут и пригодилось ночное видение на камере. Но это не помешало любителю аэродромов чуть не свалиться из-за отсутствия нескольких досок в крыше. Так вскоре после нескольких сногсшибательных спусков и подъемов, они дошли к сетчатой двери, обмотанной цепью. Журналист несколько раз дернул её, пока не осознал, что за ней знакомые ступеньки, где обнаружил записку.  — Нужно выбраться. Я вижу его духа, — шептал один из пациентов, ходя вдоль ограждения.  — Я тоже его видал, прикинь? Как ты его видишь? Поделись со мной своим опытом. Мы должны видеть его вместе.  — Откуда ты знаешь, что ты не пациент? — донесся до них вопрос, когда, рассмотрев получше мертвых больных, поднялись по каменной лестнице к заколоченному входу в тюремный блок.  — Я не знаю, чувак. Возможно, ты дебил, — откликнулся Дмитрий, рассматривая указатель. Да, прошло, наверное, десять часов с его прошлого визита, а тюрьма так сильно изменилась. Шагнув сквозь брешь в сетчатом ограждении вниз, на мокрую траву, летсплейщик чуть было не запаниковал, решив, что они соскочили не туда, куда надо. Второпях они подбежали к горке уложенных паллет с цистернами и полезли на выступ. Можно было это посчитать за везение, потому что дождь и молнии скрыли от них ненавистного верзилу. — Ах! — Что? Что такое? — забеспокоился мужчина, когда они спрыгнули на мощенную тропинку.  — Ничего серьезного: я чуть не разбил себе колени и сейчас у меня перед глазами кровавый рассвет, — прошипел Майлз, пытаясь встать, упираясь рукой в паллеты.  — Так это плохо. Давай сюда… — Да, нам дали предупреждение… — невнятно проговорил репортер, пока компаньон тащил его к беседке. Оставив товарища у входа, шатен прошелся вдоль периметра, недовольно бормоча:  — Где мы вообще?! Ничего не понимаю… Всё темно. Дождик кончился почему-то. — Взгляд остановился на неаккуратно сложенной стопке паллет. — Ящики… Мы уже были здесь! Где надо вход… куда зайти? Почему отец Мартин не позовет нас и не скажет: «Я здесь!»? АААААААААААААА! Забыв за своей болтовней о бдительности, он свернул в открытый коридор, где на другом конце молния осветила могучую фигуру Криса Уокера.  — БЛЯАААТЬ! СУКА! Не одно, так другое! Что за фигня, твою мать?! Сделав так пару кругов вокруг беседки и поняв, что тот так просто не отстанет, бросился к освещенному коридору, откуда показался верзила, и повернул направо.  — ТУПИК! ТУПИК, БЛИН! — крикнул летсплейщик высоким голосом, уткнувшись лицом в грязную каменную стену. Неожиданно его кто-то толкнул сзади, и он вылетел через пролом в стене, оказавшись по ту сторону от опасности в лице громилы. За своей спиной увидел Майлза, который так своевременно помог. Времени на передышку не было: оставалось чувство, что Голиаф до них доберется, поэтому направились к двери впереди. Неудача. Свернув направо и оказавшись в очередном дворике с фонтаном, неторопливо обошли его. Заметив пару трупов охранников, головы которых касались алой воды, любитель аэродромов подошел к фонтану. Почувствовал запах крови. Как вкус монетки во рту, в детстве. Было ещё что-то, что его беспокоило. В непонятном шепоте было всё больше смысла. Чувствовал себя антенной, которая ловит помехи. Словно чесотка.  — Здесь открытое окно! — возвратил его в реальность голос Дмитрия. — Наверное, нам сюда. Больше ничего не вижу. И видеть не хочу! Это страшно. Предварительно захватив с собой со скамейки батарейку для камеры, журналист вскарабкался в окно по ящикам. Оказались в плохо освещенном помещении, в котором, наверняка, еще не были. Сквозь стекло в заколоченных дверях разглядели неисправный элеватор и одинокую опрокинутую коляску. Неожиданно откуда-то сверху донесся знакомый голос.  — Ты ведь видел Вальридера? Ты начинаешь понимать, но еще не все. — «Отец» Мартин находился на втором этаже, прямо над комнатой с обвалившимся полом. Он направил луч света карманного фонаря на Майлза. — Даже Аврааму приходилось бросать взгляд на землю. Но скоро, скоро. Сюда. Все тайное станет явным.  — Какого фига этот священник не может нас подождать? Почему постоянно приходится его догонять? И почему он продолжает в открытую меня игнорировать? — негодовал шатен, когда тот ушел. Повернул налево и почти сразу заметил мертвого санитара. — Чувак, у тебя батарейка. Извини, если она тебе была нужна, ты обращайся. Я верну. С первой зарплаты! Нет… С первой пенсии! Так всегда всех обманывали. На следующем повороте на другом конце коридора за закрытой дверью заметили сгорбившуюся фигуру. Но толком рассмотреть её так и не удалось, потому что летсплейщик внезапно завопил, когда ближайшая дверь задрожала. Когда он успокоился, неизвестный успел исчезнуть.  — Э-з… Ты видишь тень? — вдруг поинтересовался шатен, когда, после того как они протиснулись между стеллажей, он стал изучать отражение в окне. — Нет.  — Я тоже. А почему? Она же должна отражаться…  — Потому что тебя здесь вообще не должно быть. Ты из другого мира и большинство законов на тебя не действуют, — резко ответил Майлз, залезая через разбитое окно в прачечную. Такой ответ немного смутил мужчину, но последовавшее заставило его ещё больше насторожиться. Услышав непонятный шум, забрал у журналиста камкодер с включенным ночным зрением и рассмотрел комнату. Источником звука была сушилка. Рассмотрев её поближе, вскрикнул и захотел закрыть крышку — внутри бултыхалась странная вязкая черная субстанция, очень похожая на сущность, с которой они столкнулись во внутреннем дворе. Майлз завороженно смотрел на эту странную сушилку. Заморгал. В глазах заплясали радужные пятна. Нечто темное и маслянистое глянуло на него… непонятно чем. Знакомый звук исходил из этой сушилки, из этих стен. От размышлений его в очередной раз отвлек компаньон поневоле.  — Смотри, как я филигранно научился общаться с камерой… Обращаться… У того, кто будет смотреть видеоматериалы, начнется эпилепсия. — Взгляд упал на ближайшую кафельную стену. – О! Вот здесь я вижу свою тень, а почему я в окошке не отражался? Там же всё-таки играет свет, бегает по физическим законам… Ты знаешь физику? Расскажи мне о всех правилах физических, которых знаешь. Ты же должен был учиться этому в школе. Должен же знать, что угол падения равен углу отражения. Что сила равна… — В этот момент лампа на потолке покачнулась и замигала. — Сука… Сила равна произведению массы на скорость… Сила действия равна силе противодействия. Ускорение равно свободному падению 9,81… Репортер шел следом за летсплейщиком, прислушиваясь к его лепету. Конечно, некоторые его знания вызывали улыбку, но, возможно, это было вызвано тем, что сейчас было не подходящее время разглагольствовать об этом. Конечно, он знал много физических законов, в основном связанных с механикой, его не самым любимой дисциплиной. Основным его источником этих знаний в течении последнего полгода была Александрина. Продолжал с ней видится, хотя думал, что после случая с дядей Эдгаром, не захочет её больше встретить на своем пути. Тем больше удивил самого себя, когда, снова столкнулся с девушкой, пригласил её в свой загородный дом. Болтали о разном, на темы, не связанные с работой. Иногда разгорались споры, которые могли затянуться до глубокой ночи. А потом она исчезала. Иногда на несколько дней, а иногда отсутствовала неделями. Только теперь следил, чтобы не взять из её рук какой-нибудь напиток. И сейчас этот легкомысленный треп нового знакомого напоминал их разговоры ни о чем. Тем временем они миновали учебный класс и оказались под лестницей, где на приставном столе рядом с валяющимися картонными коробками был какой-то документ. Дмитрий вытащил его из-под ящика и начал читать вслух.

Краткое введение в мифологию «Вальридера» для обслуживающего персонала НИМ. Корпорация «Меркоф» Внимание! Предназначено для ознакомительных целей. Не следует вступать в непосредственный контакт с пациентами в период терапии и после нее. «Вальридер», известный также как «Альп», «Мара» и «Шрат», является демонической тварью германского происхождения, истязающим спящих. Демон склоняется над спящим и выдавливает дыхание из его груди. Человек просыпается парализованным, ощущая ужас и удушье. Само слово «кошмар» произошло от имени «Мара». Демон редко нападает с сексуальными целями, хотя известны случаи, когда он пил молоко спящих женщин и высасывал кровь из сосков спящих мужчин.

 — Тьфу! Придумают же немцы! — недовольно сплюнул на пол шатен, бросая на стол записку. — Я не перестаю удивляться. Чуть ли не в половине… А как так-то? — Его озадачила развалившаяся лестница, от которой остался только каркас. — Чуть ли не в половине игр, в которые я играл, чуть ли не в половине фильмов, которые я смотрел про войну или про немцев, постоянно они занимались какой-то демонологией, пытались что-то вызвать, что-то призвать, кому-то как-то этим навредить. Не живется им спокойно… Они хотели выиграть войну нечестными способами. Но у них, как все это прекрасно знают, не получилось. АААААА! Неожиданно из-за угла коридора появился психопат. Дмитрий, чуть не столкнувшись с ним, отступил на пять шагов назад. Забыв о включенной камере, он несколько секунд пытался углядеть врага в темноте, и только потом вспомнил о ней. Установив местонахождение пациента, притаился с Майлзом возле хлипкого металлического столика.  — Чувак, вали отсюда на фиг. Мне страшно… Молодой человек! — громким шепотом произнес он, уставившись на безумца. — Как его отвлечь? Дайте мне камень! Я его боюсь, сука, больше, чем здоровяка, потому что здоровяк очень медленно бегает, а этот наверняка будет побыстрей. У него полицейская дубинка… Откуда, блин, у него дубинка, скажите мне, пожалуйста. Спустя полминуты бесполезных уговоров, терпение у летсплейщика закончилось, потому он, набравшись смелости, крикнул что-то невнятное и пронесся мимо психа к решетчатой двери. Остановился, когда услышал негромкий смех своего камрада. Осмотрелся и заметил, что объект его опасения не только не сдвинулся с места, но и не отреагировал на него.  — Блин, и всё, что ли?! — воскликнул шатен, пытаясь скрыть свое разочарование. — Ай! Почему нельзя было сразу сказать: «Не боись. Иди, иди на свет и всё будет отлично»? Посмеявшись над собой, Дмитрий и Майлз прошли в достаточно хорошо освещенное помещение с лифтом. Последний уже хотел подняться по лестнице на второй этаж, но не успел опомниться, как компаньон потащил его вниз, в подвал.  — Куда ты идешь? Нам нужно на верхние этажи, — слабо запротестовал аматер аэродромов, позволяя вести себя вперед.  — Так мы и идем на верхние этажи, но только почему-то пойдем в подвал. Чувствуешь логику? Журналист отрицательно мотнул головой, прежде чем успел сообразить, что его жестов не видно в темноте. Так как камере всё еще была в руках шатена, Майлз пошел вслепую вдоль стены. Под ногами шелестели разбросанные бумаги, а через несколько мгновений уперся рукой в изголовье опрокинутой металлической кровати. Хотел продвинуться дальше, когда ладонь летсплейщика крепкой хваткой вцепилась за рукав его куртки.  — Куда ты идешь, друг? — прошипел тот, потянув его на свою сторону. — Не видишь, что там в углу стоит какой-то черт?  — Да я вообще здесь ничего не вижу. Хоть глаз выколи. Ой! Неловко стукнувшись коленом об острый угол письменного стола, мысленно начал проклинать его. Тем временем Дмитрия заинтересовала папка с торчавшими из неё документами. Взял один из них в руку и, используя камкодер в качестве ручного электрического фонаря, начал читать вслух.

Проект «Скрепка», Объединенное управление планирования разведывательной деятельности. Документ 8 из 186, размещение: 230/86/46/5 <выдержка> Ссылка: Акт разоблачения нацистских военных преступлений. а) Прежде всего, проект «Скрепка» позволяет воспользоваться услугами зарубежных специалистов для решения особых задач, стоящих перед армией, военно-морским флотом и воздушными силами.  б) Проект 63 является по преимуществу программой опровержения и, желательно, полного уничтожения компрометирующих свидетельств. Цель программы: обезопасить работу в Соединенных Штатах для некоторых выдающихся немецких и австрийских специалистов через отрицание факта их работы на потенциального противника.

 — М-да, такая вот фигня. Ничего не понял, — сухо произнес мужчина, вкладывая бумагу обратно в папку. — Ну, если ничего не понял, тогда лучше пошли наверх. Здесь больше ничего нет интересного.  — Всё же почему-то никто не хочет подсказать, что нужно сделать, — пролепетал он, дотошно рассматривая неработающий элеватор после того, как они поднялись. — Вызвать лифт? Нет, он застрял. Мы там задавили этого… доброго доктора. Майлз уже хотел его исправить, но тот отошел в темную часть комнаты, и потому решил бросить затею. Какой смысл говорить Вейлону, что они не в мужском отделении? Кровавая стрелка над лестничным пролетом подтверждала истинность направления. Однако, как всегда, без затруднений не обошлось. — Эй, слышь чего? Э-э-эй! Как-то можно туда допрыгнуть? — нерешительно спросил самого себя Дмитрий, заметив, что часть лестницы снова разрушена. — Почему все, сука, лестницы поломаны?! Я не хочу ходить туда-сюда. Эти бесконечные блуждания не добавляют этому месту интриги. Может с разбега попробовать? Остановившись на этом варианте, отошел к краю стены и с разбегу перепрыгнул на другую часть лестницы. Его примеру последовал любитель аэродромов, чуть не свалившись при этом на пару метров вниз, благо болтливый спутник помог вскарабкаться.  — Вот вам сила бега-то. Один из моих знакомых, кажется, товарищ… э-э… Айван… не любит физкультуру. А вот если он попадет в такую ситуацию, когда придется бродить по больнице, то не сможет буде перепрыгнуть с разбегу пропасть. Доступ на третий этаж был закрыт ввиду запертой двери. Оставалось только пойти направо. В конце коридора был виден свет электрического фонаря. Почти сразу, как только они дошли к тупику, послышался голос «священника»:  — Ты почти на месте. Можешь перейти на верхних этажах. Другого пути не было. Их и «отца» Мартина разделяла пропасть, образовавшаяся из-за развалившегося дощатого пола. Стараясь не обращать внимание на нелестные слова в сторону «помощника», Майлз забрал камеру из рук шатена и пошел в направлении к комнате с элеватором, но в последний миг повернул направо, где была приоткрыта двойная дверь. Судя по запущенному виду коридоров и помещений, где они уже успели побывать, это крыло лечебницы уже давно не использовалось. Перемахнув через невысокую перегородку, оказались в слабо освещенном помещении, где в одной из стен был проделан желоб, через который грязная одежда и белье отправлялись в прачечную. Молодой человек с недоумением рассматривал труп охранника. Тот лежал в желобе с комфортом, каким-то образом держась в воздухе. От окончательного падения его удерживала решетчатая дверца. Однако шатена заинтересовала другая вещь: ключ, висевший на указательном пальце левой руки. Пытался пальцами дотянуться до него, но напрасно. А для открытия дверцы, как он успел рассмотреть, необходимо было вставить три предохранителя.  — Как бы это офигенно не звучало, у нас очередной квест, — с раздражением сказал мужчина репортеру, толкнув локтем дверь, и пропуская того вперед. — Пойдем искать предохранители. Как-то это всё переходит в разряд «Принеси, подай, иди на фиг, не мешай». Это как-то не красит психушку совсем. Три предохранителя, вентиля, еще что-то… Зачем это надо? Просто дайте нормально испугаться и… ААААА! За дверью, что была по коридору налево, находился психопат с тесаком. С перепугу захлопнув дверь, Дмитрий через секунду снова распахнул её.  — Извините, пожалуйста, молодой человек. Можно пройти? Не дождавшись ответа, он подтолкнул любителя аэродромов внутрь комнаты. Тот, медленно обойдя невменяемого, стоявшего в полукруге из горящих свечей, приблизился к табурету с подносом и забрал оттуда предохранитель. Только тогда больной оживился. Вяло проговорив «Не надо больше», тот переступил свечи и начал медленно подходить к журналисту. Майлз медленно пятился в темноту, а затем, улучив момент, выбежал из комнаты и закрыл дверь. Летсплейщик тем временем костяшками пальцев постучал по закрытому выходу на лестницу. — Ага, ага, ага… Вон там я был, туда я не допрыгнул. Услышав звук ломаемой двери, они ускорились и пошли в обратном направлении по коридору. Перескочив через опрокинутую койку, хотели идти уже дальше, как в конце прохода показалась еще одна фигура. Сообразив, что это ещё одни пациент, нырнули в нишу, где их надежно спрятала темнота. Тот пробежал мимо странников, не заметив их. Как только он исчез, журналист быстро вышел из укрытия и, зайдя в комнату, схватил из подноса, находившегося у кровати мертвого больного, предохранитель. Скосив взгляд на матрас у двери, на котором было выведено кровью «Призови Вальридера», покинул помещение. И как раз вовремя, потому что в следующую секунду, когда молодой человек вернулся к нише, туда вновь пришел безумец с куском трубы в руке.  — Хорошо хоть не дубинка в руках. Значит, он не бывший полицейский, — прошептал спутник, пытаясь наощупь взять с полки батарейки для камеры. — У него не должно сработать никаких рефлексов по нашему обезвреживанию. Как только тот пропал из виду, Дмитрий перескочил через кровать и направился по коридору к комнате с желобом.  — Не дыши так сильно, друг. Ничего страшного не происходит. Ты же под моим чутким руководством. Никогда не попадешь в беду.  — Что ты такое говоришь? — хмыкнул Майлз, не слишком веря словам товарища. Его слова заглушил громкий скрип закрываемой двери.  — Пока, ребят. Я к вам больше не приду. Фу… ФУ-фу-фу… Так-так-так-так-так-такушки-такушки-какушки. Какие кАкушки? КакУшки? Чьи ушки? Что? — Он заметил удивление на лице репортера. — Я всё, друг, схожу с ума, разговариваю сам с собой. За спиной слышался грохот: кто явно хотел к ним добраться. Снова оказавшись в начальной комнате и свернули направо, перепрыгнув через перегородку. Забрав с пола у решетчатой двери еще одну батарейку, летсплейщик хотел уже направиться в сторону открытой комнаты, когда услышал предостерегающее шипение аматера аэродромов. Оставаясь на месте под покровом тьмы, увидел, как мимо него пробежал знакомый психопат с трубой.  — Он махнул рукой, мол: «За мной! За мной! Гоу! Гоу!» А как его выкурить оттуда? Хотел уже сделать шаг вперед, но заметил выбежавшего из помещения пациента. Присев на корточки возле труб парового отепления, надеялся, что тот, как и прежде, не увидит его, когда…  — Давай сыграем. Только ты и я. Не успел сообразить, что случилось, как кусок трубы больно ударил его по виску. Понимая, что нельзя оставаться на месте, шатен уклонился от второго выпада и побежал обратно по коридору.  — Сука! Уйди! Не хочу я с тобой играть! Сделав так круг у хлипкого письменного стола, получил фору и умчал к вожделенной комнате, надеясь там забаррикадироваться. Майлз уже ждал его там. Моментально захлопнув дверь, они общими усилиями заблокировали её тележкой с трубами.  — У тебя нет шансов, понял ты, чмошник? — крикнул мужчина, потешаясь над бесполезными попытками психопата протаранить собой дверь. — Давай, давай ломай. Ломай. ЛОМАЙ! Я ломала стекло-о. У тебя ничего не получится. Когда звук ломаемого дерева исчез, Дмитрий отвлекся на труп еще одного пациента, распятого на перевернутом кресте. На стене, над разожженным камином, была надпись, сделанная кровью: «Забей гвозди».  — Как мне это понимать? — озадаченно спросил он, созерцая эту картину.  — Как одну из стадий развития религии. Это словно первобытные верования, — ответил ему журналист, расположившись на одной из коек. — Как раньше было? Люди обращались за помощью к какому-то божеству. И, естественно, если они её получали, то должны были чем-то отплатить. Ведь за каждое действие ожидается расплата. Все эти жертвоприношения — одна из её форм.  — Как интересно ты сейчас сказал. Сам пришел к такому выводу? — Нет, просто слышал разговор на подобную тему. Решив, что тот беспокойный больной находится далеко и они сейчас в безопасности, забрал с табуретки последний предохранитель и отодвинул тележку. Отворив держащуюся на честном слове дверь, вернулись в помещение с желобом. Закрыв на всякий случай выход к коридору, где происходили поиски первых двух предохранителей, быстро вставил их в панель. Нетерпеливо ткнув кулаком в кнопку, позволившую разблокировать решетку, летсплейщик оглянулся.  — Никого нет? Отлично. А теперь аккурат… Услышав глухой звук падения оглянулся. И сразу заметил исчезновение трупа. Удерживающая его ранее решетка отъехала в сторону, и тот, лишенный опоры, провалился вниз, утащив вслед за собой ключ для доступа на третий этаж.