В реальности за гранью

Дмитрий, слегка пошатываясь, изучал план эвакуации здания и вслух читал легенду карты. Насколько он понял, чтобы попасть в мужское отделение, достаточно было пройти коридор за зарешеченной дверью. Проблема была в том, что та не поддавалась. Имея нулевой навык медвежатника, осмотрел замочную скважину. Без ключа дверь ему не открыть.  — Серьезно, что ли? — с сомнением спросил себя летсплейщик, бросив взгляд на дверь. — Ключа у меня, естественно, нет. Откуда он у меня, когда я хожу голышом? — На секунду взглянул на свою робу. — Немного обманул я всех, но всё равно-о… Карманов-то нет… В попе ключ невозможно хоронить. Хотя, мы все прекрасно с вами смотрели «Пятый элемент». В «Пятом элементе» ключи вообще хранились в пузе. Ну, как ключи? Ключи к открытию какого-то… Оборвал фразу и направился в темноту. Толкнул первую попавшуюся дверь, которая оказалась незапертой и увидел на стеллаже батарейку для камеры.  — А надо ли искать ключ к мужскому отделению? Опять там какого-нибудь Жениха встретить я не хочу. А почему ничего не видно-то? А, у меня же камера села… Не найдя в комнатенке ничего больше интересного, вышел оттуда и осмотрел другие выходы. Двойная дверь была заперта, решетчатая тоже, а дверь напротив приотворена. Распахнув её, с помощью режима ночного видения разглядел кухню.  — Кухонька… Так, подождите, это столовка какая-то или кухня. А я помню, что в первой… А, фиг с ним, постоянно буду говорить «в первой части». В Аутласте на кухне за мной бегал жирный, жирный мужик. Я еле успевал от него убегать, короче, к какому-то проходу в вентиляцию, потому что он… — Взгляд остановился на ногах, которые, словно бревна, торчали из вентиляционной шахты. — Вот, примерно так же, только он меня ловил. Это по-моему и есть та самая кухня. Забравшись внутрь шахты, шатен с любопытством посмотрел на мертвеца, голова которого была размозжена об вентиляционную решетку.  — Здорово… Что-то ты немножечко этого… Как-то… Как ты вообще умудрился сюда так залезть, скажи мне, пожалуйста? Гребаный циркач. Ну, да, да, да! Этот чертов спортзал! Спрыгнув на пол, Дмитрий проверил, насколько быстро он может залезть обратно на случай быстрого побега.  — А вот здесь сейчас за нами будет гоняться толстя… Мать! — Задрав голову, ему удалось рассмотреть множество трупов подвешенных к потолку. — Ты посмотри скока пассажиров! Если бы ещё кто понял, о чем я. Здесь просто за раз можно всех найти! Отлично. Здесь есть где-нибудь ключ? Мельком посмотрев на чье-то письмо на полу, приблизился к двойной двери. Сквозь решетчатые вставки удалось рассмотреть коридор, где он рассматривал план эвакуации. Всё было пока что относительно спокойно.  — Так, подождите! Если я хромаю, по идее ни-э-э-кто… Некто… Никто за мной бегать не должен, — рассуждал летсплейщик, идя дальше. — Потому что, когда человек хромает, ему не должны позволять… не давать возможности вообще… Ну, все поняли. Короче, я надеюсь, что сейчас за мной никто бегать не будет, потому что, если за мной…  — Когда я был ещё мальчишкой, мама часто говорила: «Женись, сынок и увидишь, каким счастливым ты быть можешь». — Послышалось знакомое пение. Мягкий голос тихого маньяка, помешавшегося на теме прозаической — на эротичной, звучал где-то неподалеку. Он пел о невесте, а Дмитрий с замиранием слушал его.  — То есть, Жених всё-таки тут, да? — Осторожно выглянул в спортзал, но не увидел того там. Впереди тоже никого не было. — Где он? Где эта паскуда? Сетуя на то, что «Эварист» всё ещё жив, шатен приотворил решетчатую дверь справа. Пройдя чуть дальше, повернул голову и увидел комнату, в которой по обе стороны тканевой дорожки были расставлены два ряда неудобных стульев. Потолок у краев стен был украшен белыми бумажными гирляндами. Невеста замерла, ожидая своего суженного.  — О-о, брачный обряд в самом разгаре. Пойдем сходим, попробуем жениться. Всяко ключ где-то тут должен быть. По-любому он где-то у невесты на руке висит. Подошел ближе и увидел, что не ошибся. К распятию был прибит портрет, который он рассматривал ещё в госпитале и тюремном блоке. Размышляя, что его смущает в невесте, рассмотрел её получше. Ею оказался манекен, облаченный в подвенечное платье, а руки и голова были «позаимствованы» от какой-то растерзанной жертвы «Эвариста». «Невеста» и «священник» у алтаря. И у первой нужный ключ к двери, который Дмитрий и забрал. В этот же момент появилась ещё одна огромная тень, и послышался голос:  — Грязные шлюхи. Ты такая же, как и все остальные. Ты не достойна моих детей. Жених бросился к шатену, а тот быстро прошмыгнул в открытую дверь, частично перекрытую перекинутым шкафом.  — Нет, нет, нет! Сука, так не должно быть! — возмущался летсплейщик, толкая тележку с трубами. — Не должны за мной гоняться, у меня сломана нога! Быстрее! Куда?  — Ты такая же, как и все. Я вырву матку из твоих гнилых кишок.  — Куда-то не сюда, — в панике бормотал Дмитрий, заглянув в учебный класс. — Не сюда, ай-ай-я-я-яй! Уйди от меня, пожалуйста, твареныш! Ай! Он бежит! Бежит! Сука! Быстрее! Мысли в голове путались, мешая верно сориентироваться. В итоге, желая сбежать, он зашел не в спортзал, а библиотеку, где, замешкавшись, и был добит ножом в спину.  — Не добежал, — констатировал шатен произошедшее, после того, как темнота рассеялась. — Давайте попробуем без ключа. Посмотрим, куда… О, и еще шкаф отодвинем! Чего мозги-то себе ломать? Придумаем всё по-хитрому. Ключ-то мы не берем, скриптовая фигня не работает и мы спокойно, короче, бежим.  — Ты такая же, как и все. Осторожно выглядывая из-за двери, дождался, пока Жених не подойдет чуть ближе. Чуть не попавшись в ему в руки, быстро вновь забрал у «невесты» ключ.  — Я стараюсь быть терпеливым, дорогая.  — Твою мать! — крикнул он, подумав, что психопат стоит около него. Протиснувшись сквозь щель, хотел поразмыслить о том, куда пошел «Эварист», когда тот неожиданно оказался у двери.  — Ой-ой-ой-ой! Их два! ДВА! Как это так?! ЭТО КАК?! Это как их два?! Повисла неловкая напряженная пауза. Жених у двух экземплярах замер, ожидая действий от своей жертвы. Последняя была в шоке от того, каким получился результат эксперимента.  — Чуваки! Вас два! Вы в курсе, нет? — решил Дмитрий поставить их в известность. Те никак на это не отреагировали. А для него проблема убежать отсюда всё ещё оставалась актуальной. Обманка не сработала, а теперь он сам загнал себя в тупик. Несколько раз проверял реакцию «Эвариста», то ожидая его у манекена, то пытаясь уйти через дверь, сопровождая этот процесс ругательствами. Поразмыслив, что надо, улучив возможность, обогнуть его и убежать вперед, попробовал так сделать. Не успел. Почти сразу, словно черт из табакерки, появился Жених и ударил его ножом по голове. Пошатнулся, а он схватил его, поднял над землей и начал наносить удары ножом. Шатен в бессильной ярости от происходящего бестолково замахал руками и попытался лягнуть психа ногой.  — Это просто нереально. Мне так страшно. Не то что страшно… Это не страх, это тревога такая и паника… просто нереальная, — произнес летсплейщик после смерти от артериального кровотечения и переломов шейных позвонков. Попытка номер три. Попробовать сломать систему и выиграть. Оттолкнув решетчатый шкаф от двери, вернулся к церемониальный «зал» и в третий раз украл ключ. Немного подождав, ломанулся к щели и, распахнув дверь, забежал в класс.  — Я спрятался, я спрятался. Отвечаю, блин, я спрятался. Он меня не найдет, — заявил себе мужчина, забравшись под письменный стол. — Он меня отсюда не вытащит. Топот ног, был словно «фи» к таким мыслям.  — Ахахахах, сука! — воскликнул Дмитрий, когда Жених склонился и схватил его за грудки робы. — Вытащил! Тот не стал теперь особо заморачиваться с неверной «невестой». Воткнув лезвие ножа в яремную вену, провел его вдоль горла, чуть не обезглавив добычу. Но та уже была мертва.  — Ай, ты педрила, серьезно, — сказал нараспев шатен, когда всё погрузилось в мрак. — Педрила тот ещё. Эти догонялки немного утомили его и сделали раздражительным. Не колеблясь, проковылял к манекену и «позаимствовал» ключ.  — Грязные шлюхи. Ты такая же, как и все остальные.  — Да-да-да, я всё прекрасно понял, — сухо ответил Дмитрий, слыша эту фразу в третий раз. — Всё хорошо. Замечатльно. Двигай… Двигай, двигай, двигай шкаф. Он всё равно там не появится, пока не подвинешь шкаф. Выйдя в коридор и подождав, когда решетчатая дверь откроется, прошмыгнул в класс.  — Всё понял, нормально. Вот здесь обегаем сейчас от него. Просто обегаем, он не догонит по-любому. Правильно я понимаю? Оказавшись у письменного стола, на котором возвышались пару стульев, оглянулся. Никто его не преследовал.  — А, всё, он меня потерял. Он меня потерял, пацаны, девчонки! Ха-ха! Он меня потерял, сука, — с триумфом прошептал мужчина, тем не менее опустившись на корточки.  — А могла бы стать красивой.  — Я бы могла всё, только без тебя, понимаешь? Ты где вообще? Заметив своего преследователя, замер, размышляя, куда тот пойдет. Видя, что Жених идет назад, на корточках, стараясь не шуметь, последовал за ним.  — Вот, — негромко произнес летсплейщик, когда увидел слабый свет впереди, — надо вернуться в спортзал. В спортзал, короче, надо вернуться, потом быстро пробежать… Ой, бля.! Конец мне, конец.! Из спортзала вышел Жених. Дмитрий, стараясь сохранять спокойствие, отполз к угол, где его скрыла тень. Несколько секунд тревожно ожидания — и он слышит, как тот кряхтит, перемахивая через стол.  — А-а-аха-ха-ха! Есть! Есть, бля! А-а-ах! Чмошник! Щас выползу и побегу, а этот меня догонит. Я не успею добежать. Отвечаю не успею. Добравшись до спортзала, встал на ноги и оглянулся.  — Бля, он бежит! Всё, давай, быстрее! Прихрамывая, бросился поскорее к вентиляционной шахте, не думая, насколько близко от него психопат. Успокоился, когда, забравшись туда, ему в глаза ударил свет карманного фонарика мертвого охранника. Держа в одной руке камеру, с помощью которой ориентировался в темноте, а во второй — вожделенный ключ, покинул кухню и оказался в нужном коридоре. Доковылял до неё, повернул ключ в скважине, когда кто-то развернул его лицом к себе и из силой ударил по носу.  — А, блин, да ты опять тут! — раздраженно воскликнул шатен, разглядев агрессора. Тот снова нанес удар — и он упал на пол. Несколько капель крови брызнуло на каменные плиты. Жених, который был на полторы головы выше Дмитрия, схватил последнего за грудки и начал осыпать тумаками.  — Еще одна. Я стараюсь, стараюсь, — говорил он, методично избивая свою «невесту». — А вы все предаете меня.  — Ну, подожди! Отстань! Не бей меня! — лепетал летсплейщик, вылетев в спортзал. — Тебя и так тут двое, а ты ещё и лупишь меня!  — Будешь висеть, как и остальные. Набросив петлю на шею жертвы, «Эварист» взял в руки конец веревки и начал поднимать ту к потолку.  — Эй, все остальные за ноги висят, а ты меня за шею повесил! Охренел, что ли? — возмущенно крикнул Дмитрий. По крайней мере, подумал, что крикнул. В следующую секунду петля сильнее сдавила ему горло, так что не мог произнести ни слова, только хрипеть и извиваться в попытках ослабить удавку. «Откуда здесь столько пациентов? Я не понимаю, что делать-то? — копошились в голове шатена неуместные мысли. Типичная первоначальная реакция на неожиданную катастрофу. — Он меня и вправду с бабой попутал, что ли?» Жениху не слишком нравилась реакция «невесты». Её стенания и метания мешали нормально подвесить тело к потолку и закрепить его. Как результат, наверху что-то затрещало, натяжение веревки уменьшилось, и жертва мешком свалилась на пол.  — Не двигайся. Черт подери, что ты дела… Черт! — Он сильнее потянул за канат, желая вернуть Дмитрия в предыдущее положение. — Дорогая, тебе нужно вести себя хорошо, ах! Нет, нет, нет, нет… Тот не прислушался к его словам, руководствуясь инстинктом самосохранения. Раскачиваясь, хотел избавиться от этих мучительных попыток попасть в объятия смерти, когда всё закончилось. Он оказался внизу, бестолково размахивая руками. Шею уже не сдавливал аркан. Кто-то схватил его за руку. Оглянулся и увидел ненавистного Жениха, который сам попал в западню, уготовленную своим жертвам. Непонятно как, но его пронзило насквозь металлическим прутом.  — Мы могли бы быть красивыми… — прошептал он ему. На мужчину это не произвело никакого впечатления. Тот с отвращением выдернул свою ладонь из руки «Эвариста» и отполз назад.  — Козёл! — гневно сказал он, наблюдая за его агонией. — Нормально тебе, да? Хорошо висишь, паскуда! Будешь знать, как на баб наезжать! Тварь! Выговорившись, встал на ноги. Желание оставаться здесь не было. Заметив открытую двойную дверь, через которую сюда и вылетел, прошел в коридор.  — Я прям его уделал. Уделал, как последнюю собаку. Чтобы он просто даже не думал к бабе приближаться! Хотя… С пробитым пузом куда он полезет? С пробитым пузом ему сам кто-нибудь в это… пробитое, так сказать, присунет. Всё, это последний злодей на сегодня? Или нет? — рассуждал летсплейщик, идя по проходу, который был закрыт десять минут назад. В конце увидел табличку «MALE WARD», которую тут же неверно перевел. — Э-э… «Почта»… Почта какая-то. Отлично. Где мое письмо? Я ждал, что сюда напишут. Я уже хотел плясать. Как там в армии.? «Вам письмо. Танцуйте»? — Взгляд упал на одну из картин. — Опять ты, сука, кривоглазый Ленин! Пёс! Пройдя сквозь заваленный хламом коридор к конечной двери, в нетерпении толкнул её. То, что он там увидел, его поразило.

***

Майлз находился в газовом шлюзе и смотрел на Вальридера. Тот находился за дверью камеры, не имея возможности проникнуть внутрь. Хоть он и был безликий, молодой человек чувствовал гнев, исходивший от него. Помаячив так несколько секунд перед его взором, тот исчез, видимо, намереваясь настичь его в другом месте. Журналист, переведя дух, вышел из шлюза и оказался, судя по указателю, в блоке C. На посту охранника лежала записка с указаниями.

Записка для всего персонала от консультанта ММ008, Рудольфа Вернике. Не обожествляйте рой и не позволяйте бреду пациентов влиять на ваши собственные убеждения. Всякое разумное существо, порожденное данной технологией, будет настолько превосходить нас, что иллюзия его божественности может показаться вполне обоснованной. Мы всегда всматривались в Хаос и называли его Богом. Теперь мы обладаем такой силой, что подобные верования могут нас уничтожить. Не поддавайтесь искушению. Не забывайте, что вы — ученые.

 — Что ж, это существо и вправду могущественное. У которого слабое место — его носитель, зависящий от анестезии. Убью его — умрёт и оно, — анализировал прочитанное репортер. — Только я допустил ошибку, «согласившись» на такое дело. Билли каким-то образом подслушал монолог Вернике. Он бы меня не тронул. Иначе почему я остался в живых, когда Крис Уокер оказался мертв? Но теперь я для него — враг номер один. Пожурив себя такими рассуждениями, он толкнул двойную дверь и подождав, пока образуется проход, прошмыгнул туда. Наверное, старый нацист наблюдал за ним с помощью камер, потому что маячки у дверей замигали желто-оранжевым цветом. Но Майлз не обратил на это внимания, устремив взгляд на комнату. Множество аппаратуры, которая считывала и вычисляла данные о состоянии пациентов. Спустившись в главный зал, обежал его, отмечая выходы и особенности помещения. Большой интерес у него вызвал больной, находившийся за стеклянной бронированной перегородкой, и шесть больших сфер-капсул. Все они окружали компьютеры, отмечавшие изменения, и экраны с тестом Роршаха. Довершал этот образец научной мысли большой металлический шар, по поверхности которого временами проскакивали искры. Словно завороженный, снова обошел помещение, глядя на сферы. Четыре из них пустовали, ещё одна была заполнена странной красной жидкостью. Остановился перед последней, чувствуя невольный трепет. Вот он, тот самый человек, заключенный сферу, который принес разруху в лечебницу. Изогнутый в пояснице, опутанный множеством проводов, которые поддерживали в нем жизнь. По идее, подумал Майлз, анестезия должна блокировать болевые ощущения. Тогда почему же он слышит слова «Больно, больно… Я только… Мам, прости. Слишком больно. Пусти. Я только хочу… Как больно. Больно. Больно»?  — Согласно медицинской карте, Билли должно быть двадцать три. Выглядит на все пятьдесят. Тяжело прожитых. Он искорежен болью. — Журналист отвел, взгляд от него, тихо произнося: — Убить тебя — значит проявить милосердие. Сборочная установка… Камера питания, молекулы исходного вещества… Смутно вспоминаются статьи о нанотехнологиях. Читал с монитора, невнимательно. Возможно, пьяным. Определенно, недостаточный запас знаний, чтобы суметь это разрушить. Всё вращается вокруг тебя. Нужно покончить с этим. Возле капсулы на приборной панели лежал документ. Он сначала попробовал на что-то нажать, надеясь активировать какие-нибудь механизмы, но ничего не происходило. Только тогда обратил внимание на бумагу.

Психиатрические исследования Меркоф Правила эксплуатации палаты морфогенетического кондиционирования. Чтобы избежать причинения пациентам вреда, блок жизнеобеспечения морфогенетического кондиционирования требует ежедневного осмотра всех жизненно важных систем. Система жизнеобеспечения 1: обогащенный кислородом перфторуглерод из резервуара жидкости для поддержки жизни необходимо полностью сливать и замещать на протяжении терапевтического курса. (Обратите внимание, что вещество содержит обезболивающий препарат, и перерыв в его подаче может причинить пациенту сильную боль, что способно нарушить весь ход эксперимента). Система жизнеобеспечения 2: электропитание продублировано и обеспечивается генератором. Надлежащая заправка горючим и проверка состояния генератора должны проводиться ежечасно. Система жизнеобеспечения 3: в случае аварийного отказа систем 1 и 2 включится бесперебойное питание блока поддержания жизни, обеспечивающее его на минимальном уровне до прибытия технического персонала. Отключение блока бесперебойного питания приведет к немедленной смерти пациента.

Записка достаточно много прояснила, что нужно сделать. Шагнул к двери с указателем «Резервуар жидкости для поддержания жизни» и оказался в помещении, которое занимали огромные емкости с неизвестными ему веществами. Пройдя мимо них, поднялся по лестнице на площадку, где в конце её заметил вентиль. Повернув его, заблокировал подачу веществ. И почти сразу же услышал шум, похожий на дуновение ветра. По тому, как на несколько метров стало плохо видно, понял, что Вальридер каким-то образом сумел добраться сюда. Не дожидаясь, пока этот нанорой нападет на него, бросился наутек. Покинуть комнату с резервуаром, пересечь главный зал, подняться к двери ведущей к генератору, которая ранее не была доступной… Старый лис не позволил бы нарушить порядок. Блок Е, главную часть которого представляла лестница. Сногсшибательный подъем по ней в постоянном страхе быть настигнутым разъяренной сущностью. Проклиная многочисленные повороты, оказался перед опущенным мостиком. От другой стороны его отделяли несколько метров. Промахнется — разобьется насмерть от падения с высоты десятка метров. Мысль, что он так близко к свободе, помогла ему собраться. Прыжок — и, чуть не сорвавшись, ему удается удержаться и вскарабкаться. Стоило повернуть голову, чтобы заметить, что для роя не составило проблемы добраться сюда. Тот понесся на Майлза, заставив его бежать вперед. Последний надеялся выйти к шлюзу, чтобы хоть ненадолго избавиться от преследователя. Через десять секунд его ожидания сбылись.  — Он же надо мной смеется, — недовольно произнес молодой человек, когда сущность снова исчезла. — Я для него, словно игрушка, с которой можно делать что захочешь. Желая отвлечься от этой невеселой мысли, преодолел лестницу. Заметив на посту охраны какие-то бумаги, схватил одну из них и принялся её читать.

Обратите внимание на прилагающуюся форму «Согласия на продолжение терапии» для Уильяма Хоупа, пациента благотворительной психологической программы «Меркоф» госпиталя «Маунт-Мэссив», Колорадо, США. Форма является стандартной, и все соответствующие строки должны быть заполнены. Очевидно, Билли не знал об остановке сердца, «случившейся» с его матерью. Он дал согласие на участие в эксперименте на условиях денежной компенсации его матери и благотворительного взноса в пользу ее церкви. Вернике, ознакомившись с записями сновидений Билли, считает его терапевтический потенциал просто невероятным.

Ему на какое-то мгновение стало жалко человека, заключенного в сфере. Билли просто использовали, как, возможно, сейчас воспользовались и ним. Только первый имел больше возможностей для выражения своего гнева, а он — просто одна из его, жертв, которой лучше не попадаться. Вспомнил о поручении и бросился к генератору. Распахнул дверцу и решительным движением отсоединил кабели. Посыпались искры, но это уже было неважно. Где-то внизу слышался звук сирены. Осталось совсем немного. Хотел перепрыгнуть на другую сторону, когда его на середине прыжка поймал Вальридер. Держал пару секунд, а потом отпустил. Стремительное падение, которое могло стать роковым. Но эта малопонятная сущность вновь схватила его, подняла на три метра — и бросила вниз. Он пережил это падение, но боль застилала глаза. Было ощущение, словно все кости разбиты и их уже не соберешь. Вот и почувствовал на себе прелести чужой ярости. И это только рой нанитов, управляемый невменяемым человеком. Существо, находившееся на грани между рациональным миром и миром сказок, фантазии. Почти такой же, как его идейный вдохновитель и его теории. Та самая правда, в которую не верил «отец» Мартин и, судя по кровавой надписи в одной из комнат женского отделения, через которую кого-то убил. Чувствовал себя уставшим. Эта безумная погоня и истязания Вальридера вытравили остатки лекарства. Рана отзывалась болью в груди при каждом ударе пульса. Из-за неё у него появились признаки лихорадки. Это было не что иное, как нервное истощение, да плюс — он готов был допустить и такое — еще небольшая температура. Почувствовал, как жизненные силы медленно стали покидать его, словно утекали через матовый пол. Майлз мог ощущать руки и ноги, двигать головой. Он видел тени и слышал звуки, похожие на дуновение. Совсем не хотелось двигаться. Воля была подавлена. Но всё же, качаясь от боли, нашел в себе силы подняться на ноги, пытаясь прогнать стоявшие перед глазами красно-черные волны. Почти сразу же бросился к коридору, стараясь не слушать шум, характерный для жуткой сущности. Протиснувшись сквозь щель между синими бочонками, спустился по лестнице и бросился к морфогенетическому двигателю. Забывшись, сделал круг, пока не оказался перед сферой с Билли. И тут же нажал на какую-то кнопку на приборной панели, отключая последнюю систему жизнеобеспечения. На мониторах всплывали окна с предупреждениями, а Билли стал биться в судорогах. Подача обезболивающего была перекрыта, так что его ожидала болезненная смерть. Жидкость в капсуле стала приобретать красный цвет. Не успел Майлз всё это толком рассмотреть, как его схватил сзади Вальридер. И тут же понял, что сейчас произойдет. То же, что и с тем верзилой. Его изобьют до полусмерти, а потом разорвут на кусочки. Была надежда только на то, что носитель умрёт скорее, чем он. Пришлось терпеть, пока тот швырял его с огромной силой об стены, пока контролируемый нанорой забавляется с ним, словно вредный мальчишка с котенком. В конце концов оказался прижат к стеклянной бронированной стене на высоте пяти метров. Пытался молча выдержать боль, на та была настолько сильной, что он не выдержал и закричал. Кричал, ожидая либо своей смерти либо смерти Билли Хоупа. Мозг словно залило кровавыми волнами. Вальридер проник в его тело, тем самым усилив боль. Но неожиданно всё закончилось. Сущность, которая его удерживала в воздухе исчезла, и лишенный поддержки он упал на пол, словно тряпичная кукла. Послышался жуткий хруст сломанной ноги. Уже не мог кричать; только стонать и судорожно дышать. Смотрел на огромный металлический шар, из которого сыпались искры, и подумал, что это конец. Билли мертв. Вальридер, или Рой — чем бы оно там ни было — исчез вместе с ним. Умрет здесь, или выберется, уже не важно. Подобрав с пола камеру, успевшую покрыться за время мытарств паутиной трещин, поднялся на ноги и ушел по тому пути, по которому изначально сюда пришел. Идти было тяжело. Конечности словно налились свинцом и ему стоило много усилий, чтобы делать шаги. Рана от ножниц воспалилась. Кроме неё, ему повредили грудную клетку и отбили легкие. Если бы не это, такая рана не выбила бы его из колеи. Чтобы повергнуть его в такое состояние, нужно было выпить большое количество горькой. В белоснежном коридоре чуть было не споткнулся. В какой-то момент хотелось сдаться, но в голове зазвучал знакомый голос потерянного компаньона: «Держись, друг. Возьми себя в руки, в конце-то концов! Ты без двух пальцев и с потерей семи литров крови бегал, как ни в чем не бывало, а тут тебе просто сломали ноги — и ты еле идешь! Это нечестно!» Хотел толкнуть локтем двойную дверь, как та вдруг сама распахнулась. Перед его взором возникли несколько солдат, которые нацелились на него не с самыми лучшими намерениями. Журналист инстинктивно отпрянул, попятившись назад и поднимая руки. Смотрел на старого нациста в ожидании, что тот скажет.  — Билли мертв, — холодно произнес тот. — Наверное, теперь мы можем… Он не стал говорить до конца, но исход дела и так был ясен. Первым нажал на спусковой крючок тот, что был ближе к двери. Пуля прошила левое плечо, задев артерию. Кровь хлынула небольшим фонтаном. Едва Майлз успел это осознать, как открыли огонь и другие. Крупные сосуды задеты, легкие и сердце тоже. Он упал безжизненным трупом на пол, окрашивая пол алой кровью. В глазах всё потемнело. Только и слышался голос Вернике, в котором сквозил страх:  — Gott im Himmel! Ты стал носителем! Последовала стрельба и крики солдат. А после наступила тишина…