Контроль над сердцем

      Он нависал надо мной во всей своей красе. Его руки шаловливо разгуливали по-моему возбужденному до предела тела. Я то и дело изгибалась навстречу его ласкам. С губ неосознанно срывались стоны и всхлипы. Я сдерживала себя как могла, но всё было тщетно. Я чувствовала каждую морщинку на его руках своим телом. Он аккуратно оттягивал мои волосы; я задирала голову, открывая доступ к свой беззащитной шее. Он кусал, целовал – издевался как мог. Всё, что могла я – только подчиняться. Его руки гуляли по самым интимным местам. Вот он гладит мою грудь, а в другую секунду массажирует мой клитор…       Я резко вскочила с кровати. Отчетливо ощущала, что со лба течет холодный пот. Дыхание моё сбилось. Я подняла глаза и заметила усмехающегося Килгрейва, сидевшего прямо напротив кровати в кресле.       — Ты залез в мою голову? — моему возмущению не было предела. — Значит, теперь мне ещё стоит бояться того, что ты можешь управлять мною и во сне.       — Чего ты так разнервничалась? — преспокойным тоном ответил британец. — Тебе ведь понравилось. Я слышал.       — Ничерта подобного!!! — я почти кричала. Даже не знаю почему. Возможно мне было чертовски стыдно. Скорее так, просто признавать это было трудно.       — Милая, я ведь просил тебя быть сдержанней.       Килгрейв встал с кресла и направился к двери.       — Приоденься, — он указал на коробку на краю кровати, — мы идем в ресторан. Я жду тебя за дверью. — Килгрейв открыл дверь и уже собирался выйти, но быстро добавил: — И, да, не вздумай бежать через окно.       Я встала с кровати и взглянула на часы. 11:30. Черт, я обычно в это время ещё испытываю очень мощное притяжение подушки, а не просыпаюсь в холодном поту от чертовски возбуждающего сна. Прочь эти мысли. Я всё ещё собираюсь убить Килгрейва. И я это сделаю сегодня. Я всё рассчитала до секунды. Сейчас я не в состояние даже случайно ударить Килгрейва, я под хорошим контролем, но, если я правильно рассчитала время, у меня будет время в машине по дороге обратно в отель из театра. У меня будет всего три или четыре секунды, пока Килгрейв не прикажет мне выходить из машины. Сегодня я должна буду сделать это. С этими мыслями я направилась в душ.       Мы уже как неделю в Лондоне, а за всё это время солнце здесь ни разу не засветило. Всю неделю Килгрейв заставил сидеть меня в отеле. Сам же он куда-то пропадал. Иногда я просто понять не могла для чего я ему. Он дал обещание: не трогать меня в постели. И он его выполняет. Похоже было на то, что ему от меня ничего больше и не надо. Вполне было возможно: если он не получит чего хочет в ближайшее время, то попросту избавится от меня. Я на это, безусловно, надеялась, но сердцем чувствовала, что зря.       Я нехотя натянула пурпурное платье. Это походило на издевательство. Платье было в пол, ушитое с верху до низу пурпурными паетками или чем-то на подобие этого. На голове я сделала подобие прически. С тумбочки в ванной я схватила маникюрные ножницы, чтобы использовать их как холодно оружие, и положила в сумочку, вышитую такими же пурпурными паетками. После всех этих недолгих приготовлений, я выскочила за дверь в полной готовности.       В этот раз меня не надо было просить улыбаться. Я делала это по своей воли. Я предвкушала дальнейшие события. От этого сердце мое бешено колотилось, а ноги слегка подкашивались.       — О, Джесс, ты великолепна, — «британский акцент» как всегда не мог не отметить, как я прекрасно выгляжу.       Я изобразила благодарственную улыбку и позволила Килгрейву взять меня под руку и повести к выходу.       На часах, что висели на моей руке, 16:33. Мы уже едем обратно в отель. Осталась минута до прекращения контроля. И буквально на пару секунд больше до нашего отеля. Я протянула руку в сумочку за ножницами, а про себя вела обратный отсчет.        55, 54, 53…46       Я уже держу ножницы в своей руке.       45…40…38…       Медленно вытаскиваю руку из сумочки и кладу ножницы под сумку.       37…33…29…       Поворачиваю голову к Килгрейву. Улыбаюсь, чтобы он ничего не заподозрил.       28…24…19…       Я готова.       18…14…10…       У меня будет только три секунды, не больше.       9, 8, 7, 6, 5…       Машина уже подъехала к отелю.       4, 3, 2, 1.       Пора. Я поднимаю руку с ножницами над шеей Килгрейва, но его рука опережает меня в миллиметре от его пурпурной артерии.       — Плохая девочка, Джессика, — шипя, выбрасывает Килгрейв. Он, не отпуская мою руку, вытаскивает меня из машины. Я могу выбраться, я пытаюсь, но Килгрейв обрывает мои старания приказом: — Веди себя смирно, Джессика.       Он ведет меня прямиком в номер. За всё это время он не произнес ни звука. Меня настораживала тишина с его стороны. Обычно он очень много говорил, он всегда был очень красноречив. Вполне естественно, что молчание пугало. Как только мы оказались в номере, Килгрейв со всем силой бросил меня на кровать.       — Лежи смирно, Джессика, — голос Килгрейва был тих, но груб. Он словно предупреждал о последствиях. — Вздумала убить меня? Плохой поступок, Джессика. А за плохие поступки, что делают? Отвечай, — тон британца повысился.       Я буквально начала дрожать. Я почувствовала себя такой же беззащитной, как в давние времена. Надо было ответить на вопрос. Но я не хотела. Не хотела, потому что не просто знала ответ, а знала его последствия, но делать было нечего.       — Наказывают, — пропела я дрожащим голосом.       — Правильно, наказывают, — подтвердил Килгрейв. — Я слишком долго терпел и ждал, с меня достаточно.       Килгрейв начал стягивать свой галстук. Когда тот был на полу, в ход пошла рубашка. От неё он тоже быстро избавился. Британец направился к кровати. Мое дыхание начало сбиваться от страха. Мне не страшно было умереть, но то, что творил Килгрейв было страшнее.       Он как в моем сне нависает надо мной. Но во сне этого я хотела, а сейчас я хочу потерять сознание.       — Боишься, Джессика? Потому что знаешь, что сейчас будет?       Я киваю в ответ на его вопрос.       — Всё будет намного хуже.       Не обнадеживающе, однако.       — Ты назвала меня насильником, так почему бы мне не соответствовать? Почему ты молчишь, Джессика? Я хочу слышать твои мольбы о пощаде.       Я нервно заглотнула, пытаясь из всех сил противиться воли. Не вышло.       — Прошу, — горько выпалила я. — Не надо, Килгрейв. Прошу.       Я сама начала верить в свою беззащитность. По щеке потекла хрупкая слеза. Я пыталась остановить поток эмоций, чтобы не доставлять такой радости Килгрейву. Ничего не получилось — он заметил.       Килгрейв прижал мои руки к кровати выше моей головы. Свободной рукой он начал рвать на мне платье. Я издавала всхлипывания и взвизгивания, на этот раз вполне по своей воле — сдерживаться трудновато. Мужчина вмиг сорвал с меня бюстгальтер, а затем и трусики. Я полностью беззащитная лежала на кровати под полным обзором Килгрейва. Британец страстно прильнул к моей шее, начал изучать каждый её миллиметр в поцелуях, укусах, засосах.       Всё что я могла — лежать смирно и стараться не показывать свою никчемность.       Я надеялась, что он остановиться, но не тут то было. Килгрейв медленно перешел к груди. Руки мои были освобождены, я вздохнула с облегчением. Но мне всё ещё было приказано не двигаться, так что руки оставались над головой. В то же время руки британца начали гулять по моему телу. Одна рука остановилась на груди, пытаясь измять её самыми разными способами. Вторая пошла ниже, к моему лобку, и начала быстрыми темпами массировать самую уязвимую мою часть — клитор. Я пыталась ухватиться за что-то, хоть за простынь. И, да, мне удалось сделать, я уцепилась руками за простынь, но мне пришлось выгнуть спину до предела. Следом последовал мой достаточно громкий стон и усмешка Килгрейва. Он определенно был доволен работой. Но не долго он продолжал эти мучения, за ними последовали другие. Килгрейв разместился прямо между моими ягодицами и начал новую пытку языком.       Я не понимала, что ощущаю. Наслаждение вперемежку с отвращением. И не понятно, чего было больше. Но за отвращением следовали также стыд, и обида, и вина. Стоило вспомнить, какой человек всё это делает со мной, и отвращение тут же победило. Из глаз полились слезы, а воздуха не хватало не от возбуждения, а от ужаса.       Я подходила к самому пику… Ещё секунда и…       — Не смей кончать, Джессика.       Британский акцент отдавался в моих ушах как какой-то далекий от меня шум, но я в состояние была понять его и повиноваться ему.       Килгрейв резко остановился. Я решила, что всё закончилось. Если бы… Я услышала звук расстегивающейся ширинки. Ещё ничего не успела понять, а Килгрейв уже вовсю разрывал меня. Из моей груди начала вырываться дикая смесь криков и стонов. Сквозь крик можно было даже расслышать мольбу о пощаде, которую так желал британец. Я потеряла счет времени. Казалось прошел час, а он всё так же измывался надо мной. И я была готова кончить снова, но мне снова дали табу.       Килгрейв достал свой член из меня, когда сам был готов кончить, я это поняла по дикой пульсации его достоинства. Однако он не стал этого делать. Он резко переложил меня на живот, при этом приподнимая мои ягодицы. Я ещё была потеряна для этого мира, витала где-то далеко, но в этой комнате меня определенно не было. Последнее, что я помню: грубый толчок в моё анальное отверстие и дикая боль.       Очнулась я на следующие утро. Я лежала абсолютно голая на кровати, двигаться не могла, мне было запрещено ещё с прошлой ночи. Моё нагое тело ласкал лондонский ветер. Слезы на щеках застыли незаметной линией. Все тело моё буквально разрывалось от боли. Он был прав. Всё было намного хуже, чем раньше. И дело было вовсе не в физической боли, а в моральной. Я сломалась. Прошлой ночью я сломалась эмоционально. Я больше не герой. Не могу им быть.