Гарри Поттер и возможность изменить всё

– Авада Кедавра! – это было последнее, что он слышал, а зеленая вспышка летящая прямо в парня – что видел. Воландеморт победил. Он не совсем уверен в том, сколько на самом деле прошло времени, но казалось, что мгновенно прохладный и сырой воздух леса сменился на теплый, сухой, с легким запахом лаванды. Наверное, это действительно была она. Правда, в Запретном лесу отродясь не было этого цветка, потому, чтобы понять, что же на самом деле происходит и где в этот раз оказалось многострадальное тело Мальчика-который-выжил-но-умер, этот самый парень попытался было открыть глаза...но попытка не увенчалась особым успехом – от яркого света пришлось вновь зажмуриться. Полагаясь только лишь на слух, он смог определить тихий шелест (кажется) пергамента, равномерный стук чего-то совершенно непонятного, но сильнее всего выбило из колеи тихие переговоры...девушек. Это было странно. Да и не только это – под пальцами рук почувствовал теплый и гладкий из камня пол вместо земли Запретного леса, на которую падал, сраженный смертельным проклятием. Понятно, что Гарри Поттер куда-то трансгрессировал, не совсем понятно каким образом, но важен сам факт наличия этой трансгрессии. Еще раз открыть глаза он так и не решился. – Открывай глаза, свет более не такой яркий, – голос девушки, тихий и приятный, имел вызывающий доверие тембр и звучал совсем рядом с парнем. Наверное, именно поэтому он послушно и медленно открыл глаза, окончательно убеждаясь, что находится более не в Запретном лесу. «Ну конечно нет, только дурак может считать, что он в Запретном лесу», – в голове Поттера прозвучал его собственный, слегка язвительный голос, от которого тот буквально вздрогнул. Находился он в обычной не очень большой комнате, светлой, с каменными стенами и полом, никаких окон или дверей здесь не было. Да и здесь фактически ничего не было, не считая трех девушек: одна – сидела за столом, аккуратно перелистывая пожелтевшие страницы старинной и большой книги. Любому человеку было бы страшно и неловко прикоснуться к такой рукописи – она выглядела древней и хрупкой, – но сам Гарри был уверен, что его подруга, Гермиона (от воспоминания о подруге, неприятно сжалось сердце, ведь он оставил своих друзей) точно бы не удержалась от того, чтобы заглянуть в фолиант. Вторая девушка – за прядильным станком, от которого, кстати, и исходил тот самый тихий стук, наполнявший всю комнату. А вот третья стояла рядом с Гарри – это она говорила с ним. Все три девушки было очень похожи: молодые, со светлыми волосами, кожей практически белой, серые глаза тоже удалось рассмотреть и в длинных белых платьях обычного кроя, без изысков. – Ты умер… – Звучало спокойно, тихо, будто она только что сказала, что на улице декабрь и снег выпал, а не что человек умер. – Айса, когда-то ты научишься говорить об этом людям, чтобы не шокировать их, – девушка, которая до этого сидела за книгой, с тихим вздохом поднялась со своего места и подошла ближе к своей сестре, которую она назвала Айса, и к парню, который всё еще был растерян, – милый, меня зовут Лахеса, я сожалею, но ты правда умер. Только понимаешь в чем дело, твоя смерть пришла слишком рано и совсем не вовремя. Может быть много горя из-за того, что ты погиб. – И это ты мне говоришь о неумении рассказывать что-то людям! Посмотри на его мысли, мальчик совершенно ничего не понимает, – слегка раздраженный голос Айсы привел Гарри в какое-то подобие чувства и здравого (относительно) разума. В любом случае, именно это помогло задать хоть какие-то вопросы: – Кто вы? Это рай? Ад? Что это? – Вполне логичные вопросы от человека, который должен был умереть, а оказался среди каких-то трех девушек в непонятной комнате без дверей и окон. Тихий смех раздался со стороны третьей, до этого момента молчавшей девушки, остальные двое на нее посмотрели немного укоризненно, но ничего не сказали. – Как я уже сказала, меня зовут Лахеса, это, – одна из сестер рукой указала на девушку около себя, – Айса, а вот та, тихо смеющаяся, Клото. Мы – Мойры. Возможно ты слышал, возможно – нет: три сестры судьбы. Я и есть судьба, я определяю многие события и даю вам людям выбор. Клото прядет ваши нити жизни, она и является той, которую вы зовете жизнью. А Айса...она имеет право прерывать эти самые жизни, она и есть смерть. Момент, вероятно, должен был быть до ужаса торжественным, но сам Гарри мало осознавал всю торжественность и уникальность. Нет в его голове понимания, что такой шанс выпадает не всем. Пока что нет. Впрочем, девушек это не заботило и они продолжили говорить. Точнее, продолжила Айса: – Понимаешь, некоторые волшебники считают, что способны подчинить себе весь мир. Глупые! Никто не способен подчинить нечто настолько нестабильное, даже мы не в праве. Они забывают, что своими попытками могут разрушить саму петлю судьбы, жизни, смерти. Если это произойдет, то та самая завеса, которая удерживает мир в стабильном состоянии, просто разорвется и рухнет, тогда не будет над чем властвовать. – Голос девушки был самую малость раздражен, что ну никак не вязалось с её внешним обликом. Не успел Гарри открыть рот, чтобы хоть что-то спросить, как Айса прервала его одним лишь взмахом руки: – нет, никто не способен на то, чтобы подчинить мир. Попытки полностью безуспешны, но вот само наличие попыток...этого достаточно чтобы порвать завесу. И нет, ты не хочешь знать, что тогда произойдет. Она как-то тихо вздохнула, и на какое-то время в комнате было слышно лишь как Клото работает за прядильным станком да тихое и мирное дыхание всех четверых. Только спустя пару минут после того, как Айса успокоилась хоть немного, она смогла продолжить: – Твоя жизнь была искривлена. Из-за этого о тебе было так много пророчеств, которые некоторые личности контролировали. Завеса времени не выдерживала таких резких изменений, она прорывалась и выпускала на свет новые события в виде пророчества. А потом, после отмены предыдущих, ещё новые, и так далее по цепочке. Мы не могли ничего сделать, мы не можем вмешиваться против своих же законов, не можем убить того, кто это всё задумал, но...есть то, что мы можем, – на этих словах у нее как-то уж слишком довольно сверкнули серые глаза, это могло бы напугать Гарри, но не после второй Авады в голову, – Клото уже давно делала так. Она возвращала к жизни, и даже не раз. Да, я была ужасно недовольна этим, но сейчас я согласна на этот шаг. Объединившись, мы вернём тебя в твой мир, мы вернем время максимально назад, а перед этим покажем немного истины, чтобы ты понимал кто друг, кто враг, а кто кем может стать. – Гарри, помни, что ты можешь менять свою судьбу, как ты хочешь, но порой, то, что должно случиться, оно будет происходить. Боюсь, некоторые моменты слишком ключевые, и помни о последствиях каждого поступка, – это уже сказала Лахеса, и сразу после её слов прекратился тихий и равномерный стук прядильного станка. – Надеюсь, ты готов. Будет не очень приятно, – впервые за всё время заговорила Клото. Что было дальше, он бы, наверное, и при большом желании не смог бы вспомнить, ожидал каких-то вспышек, голосов девушек, читающих заклинания, но сразу после голоса Клото, в голове мелькали картинки, будто в сознание пробрался какой-то довольно опытный легилимент. Только воспоминания эти были не Гарри Поттера, а самой завесы времени, которая его окружала. Он видел и слышал то, что каким-то удивительным образом смог упустить, пока жил, хотя всё было слишком очевидно...но, вероятно, не для мальчика, который жил без друзей и любви. Кажется, именно сейчас Гарри Поттеру должно быть очень стыдно – стыдно, что он был наивным ребенком, даже когда вырос. Но только этот стыд перебивала боль в голове, во всем теле. Перемещение во времени, в пространстве, это перемещение не было похоже на путешествие с маховиком времени. Если тот создавал твою копию и отправлял её в прошлое, то в этот раз ты и лично ты отправлялся в прошлое, отменяя то, что сейчас есть. Сколько это всё продолжалось он не знал, и, наверное, знать не хотел, жалел только, что не мог потерять сознание – боль была адская. Прекратилось всё резко, не так как началось. Его будто вдавило в что-то мягкое, вдавило и продолжало давить на грудную клетку, мешая вдохнуть, и только когда перед глазами начало темнеть, Гарри Поттер смог сделать вдох. Вдох пыльного, сбитого воздуха. Вокруг было чертовски душно и, казалось, он никак не может надышаться, всё продолжая жадно хватать воздух своими пересохшими губами. Только когда немного отдышался, он как-то автоматически протянул руку вправо, на тумбочке найдя очки, перемотанные скотчем. В голове промелькнула мысль, которую он попытался тут же развеять, смотря сначала на свою детскую руку, а после осматриваясь вокруг – если его догадка верна, свет не нужно пытаться включать – он был в чулане, на Приват Драйв 4, в городке Литтл Уингиг. Тихий вздох сорвался с его губ, осознание всей ситуации только начинало доходить до него. Удивительно, но кажется до людей слишком долго доходят некоторые очевидные вещи. Видимо, шок сказывается на их способности мышления. – Значит, снова Дурсли… – тихий шепот, а после бросил взгляд на настольные часы, которые были так много и часто обмотаны скотчем, что цифры немного были искажены, но всё же парень смог разглядеть, что было три утра. А если память не изменяла мальчику (опять мальчику), то ему нужно скоро вставать и готовить завтрак для его родственников. Впрочем, заодно он сможет узнать дату и решить, как много он сможет сделать до Хогвартса, что он сможет сделать в нем и вообще ему не мешало бы разобрать мысли по порядку, и, кажется, уроки окклюменции могут пригодиться. И с этими мыслями Гарри Поттер уснул в своем чулане. Снова в чулане.