Субъективное восприятие +25

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Тюрьма Оз

Основные персонажи:
Кристофер Келлер, Тобайас Бичер
Пэйринг:
Келлер/Бичер
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Драма, POV
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
POV Келлера, 6 сезон.
короткие отсылки к предыдущим сезонам, скачки во времени, галлюцинации и нестабильные психические состояния.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
30 ноября 2015, 15:41
Крис Келлер влюблен. Это не похоже на то, что было с его женами или другими любовниками. Наверное, потому, что сам Тобиас Бичер не похож ни на кого из знакомых Келлеру людей.
Любить Бичера нелегко. Они ссорятся и мирятся, пытаются убить друг друга и, наоборот, - спасти. Тобиаса хочется то обнять и поцеловать, то придушить собственными руками. И им все время мешают! Крис думает, что если бы не блядский Оз, если бы они встретились при других обстоятельствах, возможно, все было бы иначе. У них нету возможности нормально потрахаться, не говоря уже о полноценном свидании. Как можно строить отношения, когда они, по очереди, как не в карцере, так в мед-блоке? А Крису хочется совместных ужинов при свечах и отпусков где-нибудь на пляжах Мексики. Крису хочется вместе отвозить детей в школу и встречаться за ланчем во время обеденных перерывов. Вместо ланчей у них тюремная столовка, вместо свиданий – быстрый перепих в темном углу, а детей Бичера похищают и убивают одного из них.
Но все не так плохо, когда во время коротких перемирий Тоби гладит его за ухом и разрешает себя целовать. Все просто отлично, когда он сладко стонет Крису в рот и толкается членом в его руку. Все зашибись, когда Крис в нем и доводит обоих до одновременного оргазма.

Крис спрашивает:
- О чем ты думаешь?
- О тех, кого ты убил до меня. О тех, кого ты убил из-за меня.
- Хорошо. Думай о них иногда, потому что я о них не думаю. Я могу думать только о тебе.
- Я думаю, что однажды ты убьешь и меня тоже.
- Может быть. У меня из-за тебя постоянно башню срывает. Но ты не бойся, я не намерен отпускать тебя даже на тот свет.
- Я не боюсь.
- Поцелуй меня, Тоби.
- Иди сюда, Крис.

Крис ходит по камере, как тигр по тесной клетке. Он раздражен и на взводе, но стоит кому-то зайти, как он принимает нарочито расслабленный вид. Мне не о чем беспокоиться – намекает Крис, - это не я убил трех педиков, и не мне грозит камера смертников.
- Я этого не делал, - спокойно говорит Крис адвокатше, а самому хочется свернуть ее тонкую красивую шею.
Она действительно очень красивая сучка. Крис понимает, что в ней нашел Бичер, но он зол, что это произошло так быстро. Нельзя его оставлять без присмотра. Просто Тоби – тоже сучка.
Своих трех жен Келлер, конечно, в расчет не берет.
Господи, ну почему именно Бичер?!

Тобиас спрашивает:
- О чем ты думаешь?
Он лежит у него на плече, они только что занимались сексом. Крис с удовольствием втягивает носом запах его волос и гладит голое плечо. Охранник будет делать повторный обход еще через полчаса, и они пользуются этим, чтобы просто поваляться вместе.
- Думаю, почему ты? Почему я полюбил именно тебя?
- Ты не любишь меня, Крис. Ты никого не любишь, кроме себя.
- Тогда почему ты со мной?
- Мне нужно человеческое тепло, - отвечает Бичер и примирительно целует его в шею. - Нам всем оно нужно.

Тепло ему нужно. Сученыш.
Крис прижимается лбом к холодным прутьям, но они не могут остудить его гнев. Он взял на себя ответственность за преступление Бичера. Отправился ради него под суд. А этот сукин сын в поисках тепла склеивает собственную адвокатшу, хотя не прошло и месяца. Надо выбраться отсюда, добраться до Бичера, дать ему в зубы, а потом выебать из него всю дурь и предоставить столько человеческого тепла, чтоб этой паскуде аж жарко стало.

Сестра Питер Мари спрашивает:
- Что ты думаешь, Крис?
- О чем?
- О Бичере, конечно. Ты понимаешь, что твоя одержимость им набирает нездоровые обороты?
Этот разговор происходит как раз после преждевременной кончины третьего бичеровского ебаря, и Крис искренне полагает, что он вовсе не одержим. Он просто не любит, когда трогают то, что принадлежит ему. Плевать, что они с Бичером в ссоре и опять разбежались по разным камерам.
- Ну что вы, сестра, - сладко улыбается Крис, - я просто о нем забочусь.
- Твоя забота переходит допустимые рамки.
- Тоби не жалуется.
- Тобиас никогда не жалуется, - отвечает Питер Мари. - Он смирился.

Добрая, чудесная, святая сестра Питер Мари. Сейчас Крис готов молиться за нее, лишь бы ей удалось уговорить Глинна дать ему увидеться с Тоби. Но она приходит с плохими новостями, и Крис не может спрятать разочарования. Сестра Пит единственная, перед кем можно не притворяться, что все хорошо. Крису плохо и больно, и он готов биться головой об стену.
- В Массачусетсе было проще, - говорит Келлер. - А тут он совсем рядом, в одном здании, может даже за этой стенкой…
Так близко и так далеко одновременно. Они не принадлежат себе. В Оз никто себе не принадлежит.
- Не отчаивайся, - говорит Питер Мари, - скоро ситуация разрешится.
- У меня было много времени подумать над вашим вопросом, сестра, - отвечает Крис.
- Каким именно? – уточняет монахиня.
- Почему я так одержим Бичером.
Она смотрит на него внимательно, немного склонив голову к плечу, анализируя, откровенен ли сейчас Келлер или опять пытается манипулировать ею.
- Думаю, это потому что он меня не любит, - продолжает Крис. - Я могу соблазнить любого щелчком пальцев, меня не могут забыть все мои бывшие и настоящие. И только Тобиасу Бичеру нету до меня дела.
- Ты знаешь, что это не так. Он любит тебя.
- На самом деле, нет. Вы однажды правильно сказали, что он смирился. Он принял меня и смирился со мной, но он меня не любит. Это не значит, что он никогда меня не любил. Он любил меня, когда мы впервые поцеловались. Он любил меня, пока я сидел в карцере за дурацкую драку с надсмотрщиком. Он продолжал меня любить даже когда я вышел и оттолкнул его. Но потом я собственными руками уничтожил эту любовь.
- Он простил тебя.
- Да. Простил. Но никогда больше он не улыбался мне так, как улыбался до того случая в спортзале.
- Я думаю, тебе не следует зацикливаться на этом чувстве вины. Ты должен отпустить его, как это сделал Тобиас, - совет психолога, совсем не монахини.
- Я так и сделал, сестра, - отвечает Крис, - но это ничего не меняет.

Их первый секс на Рождество – лучший подарок под елкой.
Как же права сестра Пит, говоря о смирении Бичера. И от этого смирения Крису просто крышу рвет. От того, как Тобиас смиренно отвечает на поцелуи, как покорно раздевается и ложится под него, как обнимает за плечи и сдерживает стоны… От всего этого у Криса слабеют колени и сердце рвется из груди. Тоби принимает в себя его член, принимает его в свою жизнь, принимает его в свои мысли, со всеми его грехами и демонами, со всеми недостатками, эгоцентризмом и лживостью. Тоби принимает его безоговорочно, целиком и полностью, как никто и никогда не принимал Криса, без попыток исправить или переделать.
Наверное, поэтому Криса кроет паника, когда Бичер говорит, что позволит Шилленгеру себя уничтожить. Единственное существо, которое познало его до самого дна и приняло со всеми потрохами, не может умереть, ведь вместе с ним умрет сам Крис.
Если бы у Келлера было время, он бы обязательно придумал план, как избавиться от Шилленгера и спасти Тобиаса, но времени не было. И Крис делает первое, что приходит в голову – берет вину на себя.
Крис думает, что ему хватит мысли о том, что Тоби жив и здоров, что с ним все хорошо, что он, пусть и далеко, но думает о нем. Ведь Тоби точно думает о нем. Может и не любит, но думает каждый божий день. Этого должно быть достаточно.
Но скоро Келлер понимает, что ошибся. Платонические чувства – херня и наебательство.
Когда Крис видит Тоби с конвертом в руках, ему кажется, что весь блок смертников озаряется божественным светом, и он готов поклясться, что слышит пение ангелов.
- Тебе письмо, - говорит Бичер.
А Крис не способен выдавить из себя и слова. Он может только притянуть к себе Тобиаса и поцеловать через прутья камеры. Только это помогает убедиться, что Тоби – не галлюцинация.

Келлеру кажется, что он не в камере смертников, а в палате психушки. Сирил разговаривает с носком, Кирк – с Сатаной, Хойт – просто матерится, а сам Келлер, чтобы отвлечься от этого дурдома, ведет мысленные беседы с Бичером. Вот он, Бичер, сидит в ногах его койки, подтянув к груди одно колено, смотрит на него своими голубыми глазами и спрашивает:
- Ну, и что ты обо всем этом думаешь?
- Думаю, что пришью суку, которая убила твоего отца… Тебе, наверное, очень больно, Тоби.
- Да.
- Я бы хотел заглушить твою боль.
- Мне не хватает твоих рук, Крис. Мне не хватает твоих поцелуев.
- Ты теперь свободен. Я тебе больше не нужен.
- Это не так. Я еще больше скучаю по тебе. Ужасно быть от тебя так далеко. Ужасно знать, что ты здесь. Мне без тебя так плохо, Крис.
Сатана из соседней камеры говорит голосом Кирка:
- Настоящий Тобиас никогда не скажет что-то подобное. Настоящий Тобиас трахает смешную училку своей дочери.
Келлер готов аплодировать стоя, когда Хойт так оригинально затыкает рот этой пиздливой рыжей суке осветительным прибором. Правда, потом черти принимаются за самого Хойта, и его завывания по ночам сильно мешают спать. Особенно досадно, когда Крису снится Бичер, а его сон так грубо прерывают. Хойт не дает ему спать восемь дней, и на девятый Келлер действительно видит рядом с ним Сатану.
Тем временем Тобиас ухитряется разгромить обвинения, выдвинутые против Келлера, и вытаскивает его из камеры смертников. В общем блоке можно наконец-то выспаться, но здесь Крис чувствует себя еще более одиноким. Иногда ему кажется, что он слышит запах бичеровского одеколона после бритья. Иногда ему видится дьявол рядом с кем-нибудь из заключенных.
Крис отправляет на тот свет арийскую шестерку, убившую отца Бичера, и смотрит как Сатана, склонившись над телом, пожирает его гнилую душу.
- Твоя любовь к Тобиасу так же прекрасна как мир, сотворенный моим папашей, - говорит дьявол, элегантно промакивая губы платком. - Верни его. Вы должны быть вместе.
- Его место с семьей. Он не может из Оз защитить их от Шилленгера.
- Ну так разберись уже с этим говнюком. Сколько еще он будет осложнять ваши отношения?
- Бичер этого не хочет, - возражает Крис.
- Конечно хочет, просто, в отличие от тебя, ему не хватает смелости признать это перед самим собой. Верни его, и покончи с Шилленгером. Тогда он будет только твоим. Никаких адвокатш, училок или хер знает кого еще, Крис. Он будет только твоим.
- Только мой, - задумчиво выдыхает Крис.
Сатана улыбается.
Тобиас приходит к Крису, и Келлер уговаривает его доставить запрещенные медикаменты.

Верн Шилленгер спрашивает:
- Что ты, блядь, задумал?
- Я хочу отомстить, - говорит Крис.
- Не пизди, Келлер, все знают, что ты влюблен в Бичера.
- Но он меня не любит. Он не верит мне, не хочет простить. Он, блядь, никогда не любил меня так, как я – его! И раз он не будет моим, то он не будет ничьим. Я помогу тебе избавится от него раз и навсегда. Мы вместе с ним покончим.
И Шилленгер ведется. Крис не перестает поражаться тому, какие люди вокруг идиоты, и как легко ими манипулировать. К черту их всех, пусть проваливают в преисподнюю.

Сатана в углу говорит:
- Я знаю, о чем ты думаешь.
- Теперь у меня было достаточно времени, чтобы придумать идеальный план, - ухмыляется в ответ Крис.
- Этот план одобрила бы половина Оз, - Сатана помогает привязать бесчувственного Бичера к стулу. - Тоби, конечно, пока о нем знать не надо, все равно не поверит. Но потом он будет тебе благодарен.
- Он мне еще скажет «спасибо», - соглашается Крис и заклеивает Бичеру рот черным скотчем.
- Он полюбит тебя, как прежде, - Сатана, хлопает его по плечу и уходит, оставляя их с Тоби наедине.
От вида привязанного к стулу Бичера, с заклеенным ртом, у Криса встает крепко и основательно. Господи, как было бы офигенно сейчас заняться сексом. Крису хочется спустить с Тоби штаны, взять у него в рот и одновременно выебать пальцами, подготавливая для себя. Тоби не должно быть больно, он должен ловить кайф от каждого касания, и Крис готов для него стараться, впрочем, как и всегда.
Но Тоби сейчас не захочет секса. Он не доверяет Крису, будет сопротивляться и ничего хорошего из этого не выйдет. Келлер дает себе слово, любой ценой сдержаться, чтобы не изнасиловать Бичера здесь и сейчас. Просто, надо сказать ему, что он на его стороне, что он любит его, что между ними ничего не изменилось.
Келлер приводит его в чувство пощечиной.
И почему все гонят на Сатану? Отличный, в сущности, парень.

Тим МакМанус спрашивает:
- Да о чем ты, мать твою, думаешь?
Крис изображает на лице всю возможную серьезность.
- Ты правда решил, что я опять поселю тебя к Бичеру, чтобы ты довел до конца дело Шилленгера?!
- Я хочу его защитить! – отвечает Келлер. - Арийцы в бешенстве, никто из них не верит в несчастный случай на сцене, они будут подсылать к нему убийц, и кто-то должен быть рядом, чтобы защитить его!
- И ты – этот благородный рыцарь! – фыркает МакМанус.
- Ты должен мне поверить! Есть кое-что, чего я не сказал комиссии… - тут Крис мастерски выдерживает драматичную паузу и делает вид, что колеблется.
- И что же это, блядь? – МакМанус заглатывает наживку.
- Настоящий нож принес Шилленгер, - Келлер закусывает губу и смотрит за реакцией. - Это был его план - убить Бичера на сцене, обставив все как несчастный случай. Я знал об этом и перед выходом Шилленгера дал ему бутафорский нож, а настоящий… черт, он, видимо, выпал у меня из кармана в кучу с реквизитом, и так попал к Тобиасу. Ты должен мне поверить! Бичер вытащил меня из камеры смертников, он спас мою жизнь, и теперь я хочу сделать то же самое для него.
МакМанус колеблется и сомневается, он смотрит на Келлера с недоверием, но Крис видит, что решение уже принято.
- Если с ним что-нибудь случится, если он просто поцарапается или ударится, если с его головы упадет хоть один волос…
- Знаю-знаю, вся ответственность на мне, - кивает Крис, - для этого я и прошу поселить меня к нему, чтобы этого не произошло.
- Хорошо… Хорошо, потому что хватит уже смертей, - МакМанус откидывается на спинку стула и выглядит усталым. - А теперь, проваливай.
И Крис проваливает, чуть ли не насвистывая.
Бичер, конечно, еще какое-то время будет включать капризную сучку и выебываться, но, постепенно, как всегда, начнет оттаивать и примет Келлера обратно в свою жизнь. Завтра арийцы получат свою последнюю посылку, и больше ничего не будет угрожать ни самому Бичеру, ни его семье. И когда Тоби будет знать, что они в безопасности, он простит даже подставу с лекарствами.
Крис забирает свои вещи и заходит в ворота Изумрудного города, окидывая его взглядом триумфатора. На входе ему салютует Сатана и Келлер кивает в ответ. Ну, вот он и дома. Теперь у них с Тоби все будет хорошо. Теперь у них будет все.

Тоби спрашивает:
- О чем ты думаешь?
Они сидят за шахматами в общем зале, Крис проигрывает.
- О проебаном времени, Тоби. Я думаю обо всем том проебаном времени, которое мы должны были посвятить друг другу. Из-за Шилленгера, из-за Оз, из-за собственных ошибок, из-за черт знает чего, а ведь каждый из нас может не дожить до отбоя.
- Эй, мы же вместе сейчас, - улыбается Тоби.
- Мне этого мало. Мне всегда тебя мало, - Крис касается пальцами его руки и сжимает его ладонь в своей.
- Но я здесь, с тобой, - взгляд у Тоби теплый и безмятежный, как апрельское небо.
- Давай договоримся, если один из нас умрет, второй отыщет его в следующей жизни.
- Никто не умрет, Крис.
- Пообещай, Тоби. Во что бы ни стало.
- Крис, откуда вообще такие мысли?
- Пообещай.
- Боже… Обещаю.
- Ты отыщешь меня, если я умру.
- А если умру я?
- Я не дам этому случиться, - улыбается Крис. - Я никогда этого не допущу, Тоби.
- Ты – псих, Келлер, - Тоби дотягивается до него через стол и коротко целует в уголок губ. - Ты – полный псих.
И Крис улыбается в ответ.