Вторник +19

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC), Дойль Артур Конан «Шерлок Холмс» (кроссовер)

Основные персонажи:
Джон Хэмиш Ватсон, Шерлок Холмс
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Юмор, AU, Пропущенная сцена
Предупреждения:
OOC
Размер:
планируется Макси, написано 28 страниц, 3 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"Вот Джона я бы отравил - раз плюнуть. Он неразборчивый едок. Я подсыпал ему химикаты - он и не замечал. Как-то он потерял вторник и не понял почему".

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Собственно, вариация на тему потерянного Джоном вторника. AU - действие происходит до и после второй серии, при этом третьей не существовало. Жанры и предупреждения будут добавляться по ходу повествования, рейтинг проставлен сразу.

Часть 1. Глава 2 - Правда и вызов

5 декабря 2015, 15:59
Конечно, Шерлок мог бы провести в своем положении, прижимаясь грудью к столу, некоторое время, пока Джон выспится, но он не знал, сколько это займет. Поэтому Шерлок завозился, пока не развернулся лицом к Джону и не подхватил его под руки.

Каким образом он перетащил Джона в свое кресло и усадил его, Шерлок не помнил и сам. Зато он обнаружил себя с все тем же стаканом виски в руке и бутылкой рядом, вот только теперь бутылка была опустошена, а Шерлок уютно прикорнул, сворачиваясь калачиком и вскоре задремывая в чужом кресле.

Уже второй раз за вечер Джон не помнил ни как заснул, ни как оказался там, где он оказался. В голове был приятный неясный туман, и ему пришлось изрядно напрячься, чтобы вспомнить, на чем они остановились. Кажется, Шерлок хотел провести какой-то эксперимент, включающий в себя презервативы и воду. Быть может, если подняться из кресла Шерлока, где он почему-то находился, и заглянуть в раковину, то можно будет обнаружить, что те так и остались валяться там, дожидаясь утра, когда он их выкинет, не позволяя миссис Хадсон поймать их на ребяческом развлечении. Или подумать еще что похуже.

Но для того, чтобы убедиться в этом, надо было вставать и идти до самой кухни, а такого желания у него сейчас не возникало. Джон посмотрел на трогательно жмущегося в его кресле друга и не смог сдержать улыбки, настолько умилительно это выглядело. Джон поднялся на ноги и потянулся, разминая немного затекшие мышцы шеи.

Вечер, определенно, был хорош, и Джону не хотелось, чтобы он заканчивался. Но опустевшая бутылка виски и мирно сопящий в его кресле сосед, кажется, тонко намекали на то, что пора расходиться. Пройдясь вдоль комнаты, Джон подхватил с дивана плед и вернулся к Шерлоку, чтобы накрыть его. По дороге он успел едва ли не споткнуться о свой ремень, валяющийся на полу посреди гостиной, и Джон прикинул пару-другую вариантов, почему вдруг он мог оказаться несколько раздетым. И оба варианта были неприличными и вообще какими-то нехорошими, поскольку думать о практическом применении презервативов для орального секса по прямому назначению и своем друге вообще как-то не хорошо. И дело здесь даже не в ориентации участников действа.

– Тоже мне, даже напиться по-человечески не можешь, – с улыбкой и шепотом возмутился Джон, поправляя плед и забирая из цепких пальцев Шерлока стакан.

Шерлок спал достаточно чутко, чтобы от первого же прикосновения пледа к нему вздрогнуть и почти проснуться. А проснулся он окончательно, когда попытались забрать стакан. Шерлок распахнул глаза, пытаясь понять, сколько проспал, и осознал, что смотрит на штаны Джона, точнее, на его отсутствующий ремень. Сообразив, что так делать невежливо, он поспешил поднять взгляд и посмотреть на его лицо. Все еще разрисованное.

– Зато ты выполнил мое желание, – лучезарно улыбнулся Шерлок, тут же приходя в себя и садясь обычным образом, опуская ноги на пол. – Точнее, «вызов». Твоя очередь, я готов.

Детектив снова решил внедрить их обоих в еще один эксперимент, стараясь не напоминать о том, что Джон некоторое время назад догадался о предыдущем. Поэтому он удобнее устроил на плечах плед, кутаясь в него так, словно это была особо роскошная королевская мантия (и с соответствующим надменным видом), и вытянулся, почти закидывая свои длинные ноги на кресло напротив.

– Ты уже успел рассказать мне, что ты хочешь попробовать съедобное белье, я рассказал, почему я ненавижу своего брата, а потом я приказал тебе снять ремень. Он меня раздражал, – наплел Шерлок, не желая пока что лишнего компромата. – Принеси еще бутылку. Это не очередной «вызов», это дружеская просьба. И захвати молоко, ты все еще не заставил меня изображать кота. И презервативы! Мне необходим запах ананаса, он помогает мне думать.

Ничего из того, что сказал Шерлок, не нашло подтверждения в голове Джона, что по мнению его самого лишь подтверждало степень их алкогольного опьянения. На секунду он даже задумался, с чего ему было хотеть попробовать съедобное белье, ведь тот единственный раз, когда они с подружкой попробовали эту «секс-игрушку», в особом восторге Джон не был. Поэтому сейчас он тоже не мог предположить, зачем ему было бы нужно повторить этот опыт. Но потом в его голову закралась мысль, а точнее, даже сумбурная фантазия, в которой этот предмет был бы надет на Шерлока, и идея попробовать на вкус это белье снова показалась уже не такой уж и плохой. Залившись румянцем, Джон попытался было вспомнить, не сорвалось ли у него какое-то подобное пожелание с языка, а потом и вовсе поспешил скрыться на кухне, чтобы принести вторую бутылку выпивки и презервативы.

Он разлил виски по их стаканам и опустился в кресло Шерлока, бросив на друга внимательный взгляд. Доктор в нем говорил, что после алкоголя лучше будет не допустить попадание в неподготовленный организм Шерлока молока, так что идея с кошечкой могла бы быть не такой уж и разумной, какой бы соблазнительной она не казалась поначалу. А потому с «вызовом» Джон тянул. Глубоко вздохнув, он наклонился теперь вперед, опираясь локтями на колени, когда новая идея заставила его ухмыльнуться.

– «Когда Гарри встретил Салли», – довольно объявил Уотсон. – Мы смотрели его вместе, когда ты последний раз лез на стену от скуки. Если ты считаешь себя таким бесстыжим, заносчивым, самоуверенным зазнайкой и весьма неплохим актером, то изобрази ту сцену, в кафетерии*.

– То есть мне нужно изобразить женский оргазм, – задумчиво обнюхивая ананасовый латекс, повторил не очень впечатленный Шерлок. – Мне они не нравятся. Ни женщины, ни их оргазмы. Слишком шумные и показушные. Слишком…

Предвкушая или настоящий провал, или настоящий фурор, Джон демонстративно поудобнее уселся в кресле Шерлока, намереваясь смотреть, как тот исполняет вызов. Но детективу было совершенно все равно, чем там занимается его сосед, во всяком случае, именно так и казалось по его виду.

Холмс закрыл глаза и выдохнул, вытягивая руку вперед и опуская ее между своих ног, всего лишь хватаясь за ткань кресла, но зная, что со стороны это выглядит иначе. Он медленно набрал в легкие воздуха и издал негромкий стон, затем еще один, более откровенный. Приоткрыв губы, Шерлок задышал чаще, прогнулся в пояснице и снова простонал, громко и бесстыдно. Стиснув зубы, он прикусил губу, запрокинул голову и сжал пальцы, схватившие кресло. Пару долгих секунд он снова восполнял недостаток воздуха, после чего продолжил свою актерскую игру, да так убедительно, что начал верить самому себе. Выгибаясь, вытягиваясь, ловя губами желанный кислород, он запрокидывал голову и отводил назад плечи, лопатками прижимаясь к подлокотнику, исполняя свой «вызов» достаточно качественно. Шерлок не смотрел на реакцию Джона, хотя было жутко любопытно. Закончив весь концерт финальным стоном, почти вскриком, он медленно расслабился и принялся тяжело дышать, проводя пальцами по взъерошенным кудрям.

Усмешка очень быстро исчезла с лица блоггера, а после он с силой сомкнул челюсти, проглотив разом едва не литр своей слюны. Шерлок выглядел так естественно, гармонично и натурально, что можно было искренне позавидовать креслу, которое стало участником этого почти магического действа. Черт подери, кресло должно было чувствовать себя самым большим счастливчиком на свете.

Хотя вся кровь Уотсона наперегонки хлынула ему в трусы, немного все же нашлось и для того, чтобы его лицо и шея стали настолько насыщенного розового цвета, каким светлокожий Холмс не смог бы похвастать даже в тридцатиградусную жару. Пытаться скрыть свое состояние от детектива было глупо, и Уотсон это понимал. Но ради сохранения последних крох самоуважения, он достал из-под спины подушку и прикрылся ею. Обычно излюбленные штаны были безбожно тесны, и менять свое сидящее положение Джон не хотел еще лет двести – примерно столько по его подсчетам ему нужно было для того, чтобы напряжение отдельно взятых частей тела спало, а он перестал сгорать от неловкости.

– Устроит? – ровным голосом поинтересовался сыщик, все-таки возвращаясь в прежнее положение.

Шерлок перевел взгляд на собеседника, и самодовольство превысило все возможные и невозможные пределы хотя бы из-за того, что он еще способен заставить кого-то отреагировать так, как отреагировал на него сейчас Джон.

– Заткнись! – заранее резко осадил Джон, хотя со стороны детектива не прозвучало ни одного едкого комментария относительно состояния Уотсона. Пока не прозвучало.

Холмс медленно скользнул взглядом по подушке, которой его сосед прикрывался, затем осмотрел его руки, изучил смущенный румянец, трогательно проступивший под нарисованными усами. Пририсовав в своем богатом воображении к голове Уотсона самые обычные кошачьи уши пшеничного цвета, Шерлок чуть прикусил губу изнутри, когда кот-Джон в его воображении стыдливо их опустил, и даже не посмел сказать ни слова.

– «Правда», – после совсем короткого раздумья выбрал Джон, решив, что подниматься, чтобы что-то выполнить, ему пока не стоит, а спросить что-то, что поставит Джона в неловкую ситуацию, Шерлок не сможет, потому что сама неловкая ситуация из всех, что могли бы быть, произошла под действием «монолога» Холмса минуту назад.

Холмс не знал, как сделать ситуацию еще более пикантной, поэтому он погрузил гостиную в молчание, раздумывая над вопросом. Вопрос «Ты бисексуален?» мог бы смутить доктора, безусловно, но это было лишь принятием факта. Факта, который Холмс знал еще с момента первого посещения ресторана Анджело, который знали почти все остальные, знал даже сам Джон, но упорно прикрывал это вечным «Я не гей», по сути, не отрицая того, что к мужчинам его не тянет.

По известной причине Шерлоку было жарко. Его состояние усугублял алкоголь, так что он решил прибегнуть к решительным мерам, не осознавая, что это может повлечь очередные последствия, как после его небольшого концерта. Он поднял руки и уверенно движущимися пальцами расстегнул одну пуговицу на рубашке, затем поправляя воротник и позволяя относительно прохладному воздуху скользнуть по торсу. Потянувшись вперед, он вскинул сначала одну ногу, стягивая со ступни носок, затем проделал то же самое и со второй. Но жарко было все равно, поэтому Шерлок, проверив состояние своих брюк, поднялся на ноги, с удовольствием ощущая стопами мягкость ковра, и подошел к окну.

– Расскажи мне о таком своем фетише, который ты не раскрывал перед своими девушками, боясь, что они это воспримут неправильно и пустят в своем женском обществе слухи о твоих предпочтениях. Если такого нет, расскажи о том, чего просто ни с кем не решился испробовать по той или иной причине, – потребовал Холмс, приоткрывая окно так, чтобы проветрить помещение, после чего вернулся в кресло, в прежнее положение «поперек». – А потом придумывай мне очередной «вызов».

Спустя несколько размеренных вдохов и выдохов Джон все же сумел взять себя в руки. Относительно. Во всяком случае, ощущение, что он сам хозяин собственного тела, постепенно возвращалось к нему. И к моменту, когда Шерлок, продемонстрировав краткий стриптиз, вернулся в кресло напротив, Уотсон уже не сжимал судорожно подушку, словно та сама виновница его состояния. Вопрос Шерлока оказался весьма неожиданным. За пьяными разговорами Джон бы мог ожидать подобного от кого-то из своих друзей, и это было бы абсолютно нормально, потому что он и сам мог бы задать такой же. Но непривычно было видеть, чтобы в роли любопытствующего на эту тему выступал Шерлок.

– Так сразу и не вспомнить, – честно признался Уотсон, погружаясь в размышления.

В голову приходили разные фантазии, но в той или иной мере он успел осуществить каждую из них. Большинство даже в относительно короткий период студенчества. Не все они на практике оказались такими же удачными, какими были, когда были еще идеями или сценами из порнофильмов, но в целом Джон был, мягко говоря, доволен.

– Вообще-то все достаточно невинно, – наконец-то придумал он. – Боюсь, ты даже несколько разочаруешься, так что предупреждаю сразу, чтобы ты не думал о всяких изысках вроде бандажа, секса втроем или игрушек для взрослых. Первый раз это всегда увлекательно, но не настолько, чтобы повторять с одним и тем же партнером несколько раз.

В предвкушении Шерлок почти полностью расслабился, опускаясь в кресле так, чтобы на подлокотнике теперь покоились не его плечи, а его затылок. В преддверии потока интересной информации, он устремил свой взгляд на Джона, к сожалению или к счастью, мгновенно воспроизводя в своем богатом воображении «бандаж, секс втроем и игрушки для взрослых». И он был уверен, что именно этого от него и добивались. Однако чуть рассредоточенный взгляд не был отведен, а на щеках не проступило смущенного румянца. Впрочем, даже если бы детектив и смутился своих фантазий, в обстановке с таким интимным, не сказать иначе, освещением, это все равно не было заметно.

– Я бы хотел попробовать заняться сексом с человеком, у которого есть интимный пирсинг, – тоном, словно речь шла о затянувшейся непогоде, сказал Джон. – И дело даже не столько в том, что это должны быть очень специфические и сильные ощущения, хотя это тоже фактор. Но больше я здесь руководствуюсь желанием узнать, что чувствуют мои партнеры из-за моего пирсинга.

Закончив свое признание, Джон, довольный собой, перевел задумчивый взгляд из какой-то точки в пространстве перед камином на своего соседа.

– А теперь твой вызов, – сказал он, сделав паузу для того, чтобы Шерлок успел представить всю картину целиком и обработать полученную информацию, которую, Уотсон был уверен, тот не мог вычислить и заранее знать о существовании на теле доктора такого украшения. – Я хочу, чтобы ты пошел в ванную и подрочил, прокручивая в голове самую грязную из фантазий, которую твой гениальный мозг способен придумать для твоего удовлетворения. А когда ты вернешься, ты сам мне скажешь, хочешь ты бросить мне вызов, или услышать от меня правду.

– Ты же понимаешь, что не сможешь почувствовать то же самое, что и твой партнер, если только не займешься сексом с мужчиной? Впрочем, ты и не уточнял насчет женщин, – Шерлок слабо улыбнулся, машинально облизывая губы и изымая из пачки презерватив.

Глубоко вздохнув, он поднялся на ноги. Хоть контрацептив и был для орального секса, сейчас это для него не имело никакого значения – раздеваться и становиться в ванную он не собирался, так что таким образом намеревался просто не испачкать свои брюки.

– Я уже знаю, что хочу, – решительно заявил детектив, оборачиваясь, когда уже достиг раздвижной двери между гостиной и кухней. – Я хочу, чтобы ты продемонстрировал мне свой пирсинг.

Ухмыльнувшись, Шерлок направился дальше, произнося остальное уже перед дверью в ванную комнату.

– Но я ведь не могу тебе указывать, когда именно и в каких обстоятельствах тебе нужно это сделать.

Зайдя в светлое небольшое помещение, Холмс закрыл дверь, на секунду прижался к ней спиной и тихо выдохнул.

Он что, сказал именно то, что сказал?..

Детектив зажмурился.

Да, точно, он едва ли не открытым текстом попросил Джона присоединиться к нему. Посмотреть на него. Снять перед ним штаны. Несмотря на то, что это было вполне обычным, для Шерлока, что удивительно, тоже существовало понятие «личное».

У Джона тоже ушло некоторое время на то, чтобы полностью осознать смысл произнесенных Шерлоком слов. Слишком уж трудно было в это поверить, чтобы сразу принять все всерьез. Но он повторил про себя эти слова раз, второй и третий, убеждаясь, что он услышал именно то, что ему сказали. С Шерлоком никогда нельзя было быть в чем-то уверенным на все сто процентов, но сейчас Джон мог поспорить, что знает, о чем будет фантазия друга. О его, Джона Уотсона, пирсинге, на его, Джона Уотсона, члене.

Отстранившись от двери, Шерлок некоторое время на нее посмотрел, но запирать не стал. Как и Джон, когда его душевая кабинка ломалась в очередной раз, и тот забывал, что в ванную комнату ведет не только дверь из коридора. Опустив голову, Шерлок продел пуговицу через петлю, медленно опустил язычок молнии на брюках и вздохнул снова, когда оказалось, насколько на его эрекцию давила застегнутая одежда.

Джон после нескольких секунд мучительных раздумий медленно поднялся на ноги, сделал пару шагов и остановился посреди комнаты. Принять решение относительно того, что он теперь должен делать, было слишком трудно, в особенности для неясного сознания, которое у него сейчас было. Но как только он пришел к одному выводу для себя, то желание поступить как-то иначе тут же померкло. Джон проследовал за скрывшимся в ванной Шерлоком, но не вошел туда, а оперся спиной на стену рядом с дверью.

– Это было после моего первого года в Афганистане, – сказал Джон, несколько секунд прислушиваясь к тому, станут ли доноситься из-за двери какие-то звуки, например, включенной воды.

От голоса, прозвучавшего совсем рядом, Шерлок насторожился и замер. Он был уверен, что именно в эту секунду Джон зайдет к нему, увидит его с приспущенными штанами, расстегнет свои, и…

Но тот начал рассказ, будучи за дверью, видимо, не желая нарушать его личное пространство, так что Шерлок прижался спиной к стене и принялся слушать. Воду он и не думал включать – ее шум бы заглушил рассказ. Не желая пропускать ни единого слова Джона, Шерлок снова опустил голову и приспустил белье, разглядывая себя и невольно представляя, как пирсинг мог бы смотреться на нем. Но тут в кудрявую голову закралась мысль, насколько больно будет делать прокол, так что он поморщился и выгнал эту мысль прочь.

– Я тогда собирался сделать вторую татуировку. Надпись «As hard as nails**» на… в общем, на несколько дюймов выше того места, где сейчас прокол, но вместо надписи появилось это. Штанга проходит вертикально сквозь головку. Если хочется произвести впечатления чем-то бо́льшим, я вдеваю в нижнюю часть еще и кольцо. Но с ним приходится быть еще осторожнее. Желание разломать к чертям собачьим кровать здесь будет неуместно, тем более что ощущений становится и так значительно больше. Судя по крикам женщин, – Джон все еще помнил реплику Шерлока, когда он выражал свое мнение о женском оргазме, а потому, спустя менее полминуты, он продолжил свою мысль, – и не только женщин. Восклицания «не женщин» стали как раз более ярко выраженными, в сравнении с женскими. А оральный секс стал еще восхитительней.

Шерлок распаковал презерватив, раскатал тонкий латекс по члену, и принялся придерживать край у основания кончиками пальцев левой руки. Пальцами правой он обхватил изнывающий от внимания член и неслышно вздохнул, радуясь тому, что он в споре с самим собой был прав, и «случай» с мужчинами у Джона был не единственным ради эксперимента.

Зажмурившись, Джон откинул голову назад, упираясь затылком в стену, и сжал ладонью пах. Ситуация была парадоксальной. Он посчитал бы безумным человека, который еще сегодня утром сказал бы ему, что Джон будет помогать Шерлоку мастурбировать, рассказывая о своем интимном пирсинге, и при этом невероятно быстро возбуждаться сам от мысли, что именно в этот момент Шерлок себя ласкает.

– Если только можно себе представить, что оральный секс может стать еще лучше. Штанга дает дополнительную стимуляцию там, где физически невозможно приласкать партнера, если, конечно, исключить использование уретрального вибратора или не отрастить себе язык, как у змеи, – продолжал Джон.

– Неужели желание проколоть появилось у тебя на трезвую голову? – спокойным и риторическим тоном, не требуя ответа, поинтересовался Шерлок, чуть склоняя голову в сторону двери, из-за которой доносился голос.

Представив, как его язык касается блестящего украшения на головке, как его край ощущается внутри него, как шум уретрального вибратора раздражает его слух, Шерлок пока что вяло пошевелил запястьем, но, кажется, от мысленного восторга сжал пальцы слишком сильно, потому что с его губ сорвался стон. Поэтому детектив поспешил пристыдить себя, и зажал рот ладонью, надеясь, что он не был услышан доктором. Он не мог подумать, что когда-то будет представлять себя отсасывающим своему другу, своему Джону.

Стон Шерлока был настолько тихим, что будь Джон трезв, то подумал бы, что ему послышалось. Но сейчас он был уверен в том, что слышал, и в том звуке было куда больше откровенности, чем в продемонстрированном Шерлоком показательном оргазме. Вероятно, это был один из самых интимных моментов их дружбы. Хотя слово «дружба» было применять этим вечером довольно странно. Никогда еще Джон не помогал какому-либо своему другу мастурбировать, и был уверен, что никогда больше не будет. Но с Шерлоком все всегда было не так, как положено, и это охватывало все сферы их отношений.

Джону дорогого стоило не вторить этому звуку, потому что его собственный член отозвался на подобный зов, требуя к себе немедленного и безоговорочного внимания. Так что Уотсону не оставалось ничего, кроме как запустить ладонь к себе в штаны, стянув те практически на бедра.

Судорожно беря тело и голос снова под свой контроль, Шерлок начал думать о том, что еще спросить у Джона так, чтобы тот, вдаваясь в воспоминания, не спешил заходить. Пока он бы в открытую, буквально в полуметре от него, мастурбировал на его голос и на то, что представляется в голове, когда этот голос о чем-то повествует.

– Никогда не пробовал оральный секс, – признался вдруг Шерлок, на несколько секунд прикрывая глаза и облизывая пересохшие от частого дыхания губы. – Ни с принимающей стороны, ни с отдающей. Считал это лишним. Неужели это действительно того стоит? Про это столько разговоров.

– Даже не могу описать, насколько это того стоит, – Джон приложил все возможные усилия, чтобы его голос звучал так же ровно, как и прежде, и ничто не выдало Холмсу, чем занимается его сосед, с которым их разделяет лишь тонкая перегородка. – В прямом смысле не могу. Слова никогда не передадут ощущения, как бы ни был богат английский или любой другой язык. Хоть все языки мира.

Высказав свое мнение, Уотсон медленно провел сжатой в кулак ладонью по своему члену и задел большим пальцем штангу пирсинга. На этот раз стон сорвался уже с губ Джона, но оказался беззвучным.

О том, что он себя ласкает, представляя различные вариации, включающие в себя Шерлока и оральный секс в одном действии, он решил подумать позже. Возможно, уже после смерти.

– Всегда думал, что если ты и пробовал проделывать что-то из этой сферы, то из любопытства перепробовал все, что только можно. Это именно тот пробел, который тебе стоило бы восполнить. Если что-то и способно выбить из твоей гениальной головы полторы сотни видов табачного пепла, то...

– Двести сорок три! – незамедлительно исправил Шерлок. – Двести сорок три вида табачного пепла, Джон. Не полторы сотни.

– ...то это, определенно, минет, – не прерываясь, невозмутимо продолжил Джон. – Готов спорить, что если головки твоего члена коснется влажный скользкий язык, а потом губы обхватят ствол и двинутся к основанию, то ты даже собственное имя не сможешь выговорить, настолько хорошо тебе будет в этот момент.

Шерлок не успел попробовать остановить неторопливые движения сжатыми пальцами, возмущаясь по поводу такой оскорбительной неточности, так что едва сдержал очередной стон. По реакции Джона он неверно предположил, что тогда, секундами назад, услышан не был, так что пришлось пообещать себе быть куда более осторожным. Он уже заметил, что каждый раз, когда он в мыслях произносит имя Джона, что-то внутри восторженно вздрагивает. А когда произносит вслух, то ему хочется толкаться в собственную ладонь, до бесконечности повторять эти четыре потрясающие буквы, которые можно просто выдохнуть, произнести одними губами без особых трудностей. Что Шерлок и сделал сию же секунду.

– Джон, – постарался как можно более ровным голосом произнести он, – наверное, я тебя разочарую, но меня это не впечатлило.

Солгав, Шерлок тут же ухмыльнулся, медленно выдыхая носом и тут же втягивая воздух обратно.

– Помнишь того парня, с которым ты столкнулся после своего восемнадцатого рабочего дня? Я сказал, что он был клиентом, и я уже все ему о его деле рассказал. На самом деле это я был его клиентом, а он – самым обычным хастлером***. Я потерял девственность с проституткой, заказанной Майкрофтом мне на семнадцатилетие, и она так и осталась единственной женщиной в моей жизни. Трагично звучит. Остальное время я или справлялся самостоятельно, или заказывал себе парней. Женщины не интересовали в этом плане. Так что можешь сказать Биллу и Гарриэт, что я гей. Если ты вдруг еще в этом сомневаешься и если это для них еще актуально****. Раз для тебя это неважно. И я даже тогда понял, почему ты в этом засомневался без какого-либо повода, ты просто видел, как я на тебя смот…

На этот раз Шерлок успел замолчать вовремя, чего не случилось ранее со спонтанным приглашением Джона в ванную комнату под предлогом показать его пирсинг. Он снова зажал рот ладонью и нахмурился, даже натягивая белье обратно. Пусть лучше он будет пахнуть ананасовой смазкой и испачкается в ней, чем будет стоять сейчас со спущенными трусами, когда произнес подобное. Он понимал, что Джон ничего не запомнит из этого дня, но проблема была в том, что это будет помнить Шерлок. Конечно, он мог пойти дальше, высказать все, что хотелось и просто напиться еще сильнее, до утренней рвоты и головной боли, чтобы мозг стер всю информацию об этом дне, но он не мог поступить так жестоко с невестой друга.

Уотсон не знал, как реагировать на слова, которые Шерлок практически произнес. Никогда раньше они не были настолько близки к другой грани их отношений. Но тело Джона словно уже знало, как нужно действовать дальше, и, поддавшись внутренним инстинктам, он просто зажмурился, еще сильнее вжался затылком в стену и быстрее задвигал рукой.

Шерлок снял презерватив, выбросил его, надел белье обратно и застегнул брюки. Получилось это с трудом, после того, как его член уже получил небольшую ласку, приправленную красочными фантазиями, но закончить именно сейчас сыщик уже не мог. Он включил воду и сполоснул руки, чтобы создать видимость хоть какой-то деятельности, после чего быстро все выключил и направился на выход из комнаты.

– Прелесть хастлеров в том, что они сделают все, что угодно, за твои же деньги. Хоть я и не требовал чего-то, кроме традиционного секса, было приятно, что мне не могут отказать, и… – начал Шерлок, распахивая дверь и, конечно, после пары шагов тут же натыкаясь взглядом на Уотсона и его приспущенные штаны. – Я думал, ты просто стоишь здесь и контролируешь, чтобы я не обманул тебя.

Хоть Холмс и смухлевал, это не мешало ему еще несколько долгих секунд смотреть на член своего блоггера, рассматривая и его, и украшение, и красноречиво обхватывающие все это сильные пальцы.

Только через некоторое время Шерлок понял, что это немного неприлично, и стыдливо опустил взгляд в пол, но с места не сдвинулся, пытаясь воспринять то, что, оказывается, к нему могут относиться настолько хорошо.

Замерев на своем личном месте преступления, Уотсон шумно выдохнул, не торопясь пока открывать глаза, иначе была высока вероятность, что со стыда он сгорит заживо. Может, так и было бы, но изрядное количество выпитого им за вечер алкоголя делала его человеком куда менее принципиальным. Если Шерлок мог вести себя, как истинный Шерлок, то и Джон тоже имел право ослабить пояс и забыть о личных границах. Разумеется, он не будет придерживаться этого мнения, когда протрезвеет, но сейчас мысль казалась удачной.

– Ты хотел увидеть, – стараясь контролировать свой голос, который все равно оказался ниже положенного, произнес Джон, посмотрев на друга. – И не то, чтобы я пытался похвастаться, но я предпочитаю показывать свой член, когда он в подобном состоянии, а не расслабленном. Так что не смею препятствовать твоей природной любознательности.

Шерлок хмыкнул и сделал решительный шаг в сторону Джона, замирая от него на разумном расстоянии и теперь смотря исключительно вниз, на его член, изучая, разумеется, не только прокол, раз представилась возможность.

– Я-то был в ванной. А ты как собрался все убирать? – поинтересовался Шерлок, чуть отводя одно плечо назад, чтобы свет падал лучше. – У тебя салфетки в карманах? Вытерся бы рубашкой и заправил? Дошел бы до кухни? Я просто посмотрю.

Последнее сказав уже совершенно о другом, детектив отошел на полшага и опустился сначала на корточки, затем, поняв, что его положение слишком неустойчиво, опустился на колени. Он думал о том, как это двусмысленно, но это совершенно не волновало – он уже сдирал со своего друга одежду в том бассейне, и ничего, оба даже пошутили насчет этого. Единственной проблемой было то, что Шерлок никогда не ограничивался на «просто посмотреть», даже на местах преступлений. Благодаря росту Джона и своему, он удобно приподнялся и выпрямился, имея возможность разглядеть его член почти со всех ракурсов. И когда его словно осенило, он довольно заулыбался и снова поднял короткий взгляд на Джона.

Образ стоящего перед ним на коленях Шерлока безвозвратно был запечатлен в памяти, и Джон начинал думать, что, проделай он подобное в другой раз, то сдержать волну возбуждения было бы уже не под силу, и пришлось бы что-то объяснять. В то время как сейчас еще можно было оправдаться тем, что он думал о ком-то другом, а вовсе не о Холмсе. Но и этого Джон почему-то не делал.

– Не двигайся, – предупредил Шерлок и плотно сжал губы, перемещая одну ладонь на колено Джона.

Вторую руку Шерлок поднял, и, склоняя голову так, как ему было удобно, осторожно коснулся кончиком пальца одного из шариков, закрепляющего штангу на теле.

– Шерлок?! – от столь опасной близости Джон попытался было еще сильнее вжаться в стену, что оказалось, увы, невозможным.

С восторгом заулыбавшись шире, Шерлок потянулся еще выше и коснулся противоположного шарика, а затем осторожно коснулся обоих большим и указательным, и совсем легонько потянул, внимательно следя за реакцией, чтобы не причинить боль, и, в случае чего, отпустить вовремя, прекращая свое любопытство.

Теперь Джон был окончательно уверен, что это переходит все мыслимые и немыслимые границы. И уж точно ему не должно было до одури хотеться, чтобы сосед и лучший друг уделил пристальное внимание не только украшению, но и самому члену. Джон хотел было что-то сказать, даже не зная толком, собирается он осадить Шерлока или подколоть, но голова функционировала до безобразия медленно и все, что приходило ему на ум – одна пошлость за другой.

Легкое движение пирсинга в невероятно чувствительной в этот момент части тела заставил шумно втянуть носом воздух, чтобы сдержать неудовлетворенный вздох. Внезапно Джон подумал о том, что Шерлок вполне может позволить себе заказать в следующий раз хастлера с аналогичным или подобным пирсингом и изучить данный аксессуар более подробно, и эта мысль почему-то вызвала в нем волну чего-то близкого к гневу.

– Вообще-то я был несколько занят до того, как начал подвергаться тщательному анализу с твоей стороны, – заметил Джон. – Поэтому давай просто покончим с этим. И мой член не отвалится, если ты потянешь сильнее, так что делай или спрашивай то, что собирался, а потом пей штрафной, я же вижу, что ты смухлевал, и у тебя все еще стоит.

– Нет, не видишь, – упрямо заявил Шерлок, не отрывая взгляда от предмета своего изучения. – И не стоит. И я выпью только потому, что мне хочется.

Холмс решил закрыть тему, чтобы не скомпрометировать себя еще больше, и потянул за края украшения увереннее, наигравшись только тогда, когда попробовал сделать это во все возможные стороны. Довольно заулыбавшись, детектив набрался смелости и легонько ткнул кончиком пальца упругую и горячую головку.

Минуты, что Шерлок провел перед ним на коленях, Джону показались бесконечностью. Еще немного, и он был бы готов продолжить начатое прямо в присутствии друга, потому что обстановка не остыла ни на градус. Сыщик все еще был увлечен, а из головы доктора не шла мысль о том, как чудесен секс с человеком, у которого столько интереса вызывает его член. Если бы много лет назад перед тем, как сделать прокол, ему бы кто-то рассказал о таком эффекте данного аксессуара, то Уотсон сомневался бы намного меньше перед тем, как его сделать.

Одарив Джона неопределенной улыбкой, Шерлок пересек кухню и скрылся в гостиной. Он прекрасно понимал, что смухлевал и заслуживает наказания, поэтому он наклонился, забирая стакан с остатками виски, наполнил его почти согревшимся напитком и в несколько глотков осушил его. Поморщившись и выдохнув от горечи и подступающей к горлу тошноты, Шерлок отступил назад, что-то задел плечом и уронил с камина, но пока не обратил на это внимания.

Как только детектив удовлетворил свое любопытство, Джон скрылся в ванной удовлетворять то, что у него было вместо любопытства. На этот раз процесс занял совсем мало времени, а выбросить из головы вид стоящего возле его члена Холмса Уотсону так до конца и не удалось. Все, на что Джону оставалось уповать, это что завтра утром они оба не вспомнят большей части из того, что произошло. И Джон даже не представлял, насколько это предположение было близко к истине.

Хотя часть вечера еще была впереди.



* Речь о данной сцене из фильма «Когда Гарри встретил Салли» («When Harry Met Sally») – https://youtu.be/PdJm3DVg3EM
** As hard as nails – английская идиома. To be as hard (tough) as nails – досл. «Быть твёрдым как гвозди». Это выражение означает «быть стойким, закалённым, выносливым». Джон же намеревался использовать игру слов и отнести это предложение к своему половому органу.
*** Хастлер – в американском сленге: торговец наркотиками, сутенёр или мужчина, занимающийся проституцией. В этом случае используется последнее значение.
**** Шерлок упоминает о переписке Билла, Гарриэт и Джона в этой записи блога: http://www.johnwatsonblog.co.uk/blog/29january

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.