Все потому что у тебя мужика нормального не было

      Какой уже это был по счету месяц? А важно ли?       Телец тискал Люси в ванной, как вчерашний школьник тискает на выпускном свою первую девушку. Они вместе принимали душ и хихикали, как обманувшие весь мир любовники.       — Какие планы? — игриво спросила Люси, невесомо массируя в ладони его яйца.       — Те самые, — заверил Телец, ловко перебирая пальцами у нее между ног. — Тогда, может, покинем ванную?       Сегодня они, наконец, собирались заняться сексом. И, кажется, настал такой момент, когда Телец хотел этого больше, чем она сама.       — Зачем ее покидать? Здесь так тепло и столько много мягких полотенец…       — Обожаю полотенца.       Одним широким жестом он стряхнул с полки кучу полотенец и даже халат и меньше, чем через полминуты, уже вжимал своим телом Люси в это импровизированное гнездо.       — Я такая влажная… — простонала она, увиливая от его губ.       — О, я знаю, я знаю…       Посмеиваясь, Телец широко облизнул пальцы, которыми только что ласкал ее между ног, и взялся за свой член, чтобы направить в нее. Сердце Люси пропустило удар.       — Люси-и! — дверь ванной разлетелась в щепки от удара огненным кулаком.       Люси видела это все так, словно ее квартира находилась под заклинанием замедления. Вот куски двери разлетаются повсюду. Вот Нацу с искаженным гневом лицом врывается в ванную и одним ударом сбивает с нее Тельца. Тот отлетает к стене, бьется об нее спиной и исчезает, прежде чем успевает обвалится на пол. Нацу замахивается еще раз, не сразу осознав, что враг повержен. Он обводит взглядом ванную, обнаженную Люси и, наконец, осознает, что происходило здесь до его появления. И тут заклятье замедления прекращается.       Люси, шокированная, смотрела в глаза Нацу и не могла пошевелиться.       — Это что... — бесцветным голосом спросил он, — Телец был?       Люси не могла вспомнить случая, когда Нацу был бы настолько обескуражен. Настолько растерян.       — И давно ты с ним... так?       Люси опустила глаза и, стащив полотенце с края ванной, прикрылась им. На нее внезапно свалилась невероятная усталость и сожаление. Как будто она очнулась от очень постыдной зависимости и, наконец, осознала, как глупо себя вела.       — Нацу, я... — Люси не знала, что сказать, — слова потеряли всякий смысл.       — Извини, что вломился, — бросил Драгнил и ушел.       Люси проводила его взглядом и закрыла лицо руками. Хотелось плакать, но слезы не шли. Голова, казалось, наполнилась свинцом, который медленно и мучительно стекал куда-то в грудь.       — Стыдно?       Люси подняла взгляд и увидела Локи. Он стоял, прислонившись плечом к дверному проему, и холодно на нее смотрел. Появился он только что или наблюдал уже давно — неизвестно.       — Это я сказал Нацу, что к тебе в дом вломился насильник.       — Зачем ты это сделал?! — обомлела Люси.       — Потому что ты меня не слушала.       Локи не сводил с нее немигающего взгляда. Все в нем казалось устрашающим: и этот взгляд, и поза, и даже аура. Не делая и не говоря ничего, он просто давил своим присутствием, и Люси становилось труднее дышать.       — Я тебя предупреждал. Я говорил тебе, что не нужно увлекаться. Но ты подумала, что тебе виднее.       — Я не думала, что...       — Что это зайдет так далеко? Не смеши меня. Вспомни лучше тот день, когда тебе в голову пришла эта идея. Я уверен, что инициатором была ты — Телец никогда не мог устоять перед любой женской грудью, но он никогда не делал первый шаг. Так ведь?       Люси поджала губы и склонила голову.       — И, хочешь сказать, когда ты его соблазняла, ты думала о том, что вы подержитесь за руки и разойдетесь? Сомневаюсь. Если бы я тебя не знал, я бы костьми лег, но выбил запрет на общение со всеми Звездными духами, — жестко продолжил Локи. — Я бы сделал так, что даже мельчайшие созвездия шарахались от тебя, как от прокаженной. И ведь ты это заслужила.       — Я знаю, — согласилась Люси и, наконец, смогла залиться слезами. — Я виновата, ты прав. Я сама это начала. Я — чертова эгоистка. Я испугалась одиночества. Испугалась, что будет идти время, а ни один парень на меня так и не посмотрит. И я останусь одна — красивая, сильная и никому не нужная волшебница. Я так хотела почувствовать себя желанной и испытать на себе все то, о чем рассказывает Кана. Поэтому я кинулась к первому, кто сказал мне о том, что я привлекательна. Я поступила очень глупо. Да, Водолей меня всегда подначивала, и мне стоило просто попросить Кану найти мне приятеля… Но в этот раз я уцепилась за слова, как за вызов. Локи, я прошу прощения. Я совершенно не думала головой. Мне нет оправдания: столько раз я могла остановиться, прекратить все это, но я продолжала. И если… если ты примешь решение наказать меня и разорвать все контракты… Что ж, это будет правильно. Заклинательница духов, которая не думает головой и использует своих друзей, — это позор. Я… Я…       Люси не смогла ничего больше сказать и разрыдалась. Она плакала долго, навзрыд, размазывая обильно капающие слезы по щекам. Самообман, который, наконец, раскрылся, стыд, чувство вины и отвращения к себе — она выплакивала все эти эмоции и никак не могла успокоиться.       — Если бы ключом Тельца владела Лилика, — медленно заговорил Лев, — она бы не слезала с члена Тельца часами. Она бы заставляла его ублажать себя, а возможно, еще и подруг. Не могу сказать, что ей бы что-то за это было. Издевательство над Духом и плохое к нему отношение — одно, а вот сексуальные отношения… — Локи задумался, подбирая слова. — По многим причинам это запрещено. Все последствия болезненны для обеих сторон. И даже, случается, для третьих лиц. Но наказания, как такового, не существует. В интересах обоих миров не дать расползтись историям о любовных похождениях Заклинателей и их Духов. Я не шутил, когда говорил о разрыве контрактов и запрете заключать новые. Эта мера может применяться в отдельных случаях. Но не в твоем. Все-таки ты одна из лучших Заклинательниц, что я знал. А право на ошибку есть у всех. Даже на такую мерзкую.       Люси не могла сказать, стало ли ей легче от этого. Мир Звездных духов ее не накажет. А вот сама себя она хорошо наказала.       — Люси, — Лев выпрямился и скрестил руки на груди, — ответь мне честно: есть ли у тебя чувства к Тельцу на самом деле?       Хертфилия перестала плакать, но не всхлипывать. Ответ вертелся у нее на языке, в голове, но сердце еще боролось. Она готова была сказать, но сил не хватало.       — Кажется, я знаю, что ты скажешь. Тельцу этого лучше не знать. Вам нужно расстаться. И в этот раз, я надеюсь, я предельно ясно выразился?       — Конечно.       — Тогда бывай.       В воздухе встрепенулась золотистая дымка. Лев исчез. Люси тоже очень хотелось исчезнуть. Побыть где-нибудь в небытии, где не будет никаких чувств: ни зависти, толкающей на дурные поступки, ни раскаяния, которое искреннее, но выжигает душу.