Ах, люди!..

Профессор будто приклеился к стулу. Он смотрел на Надежду Дмитриевну, удивлённо, почти с радостью, но и точно со страхом. Чего он боялся я понять не мог, да и не сильно хотел. Учитывая ее добрую манеру общения, ничего странного. Профессора таким определённо несложно впечатлить в плохом смысле. Женщина подошла к нему, довольно-таки медленно. Она улыбалась, но что-то было в этой улыбке не то. Оказавшись лицом к лицу с профессором, Надежда Дмитриевна остановилась, и они довольно долго молчали. Я за это время аж успел дверь в комнату закрыть, чтоб не пустить Марию Петровну. Это уж точно не ее дело. — Что же ты тут? — тихо выдохнул профессор. — Да вот, твой мальчик меня привел, — тоже тихо ответила она. — Но я так и знала, что приведет, — она вдруг склонилась к нему, — все-таки, я скучала. Профессор слабо вздрогнул и неуверенно протянул к ней руку. Надежда Дмитриевна взяла ее куда более решительно и даже опустила себе на талию. — Так почему? — совсем уж беззвучно спросил ученый. И я почему-то все меньше чувствовал за собой право за этим наблюдать. Снова, да, снова, мне было неловко, неудобно, стыдно. А, кажется, я делал такое, что… — Потому что я была замужем, — с некоторой резкостью объяснила она. — До знакомства с тобой уже была, — передать, насколько изменился в лице профессор я просто не берусь, — только он не мог даже подарить мне ребенка. Это не говоря обо всем остальном. Но скандал и все прочее… — женщина громко вздохнула. — Прости, — она уронила голову ему на плечо. В следующий миг меня будто какой-то невероятной силой развернуло к ним спиной. Я вообще думал уйти, чтобы не мешать, но не смог, потому что профессор спросил: — Что тогда теперь изменилось? — таким неуверенным, слабым, но и почти радостным тоном. — Ну, я же сказала, меня привел твой мальчик, — напомнила она. — Наивный же он у тебя… Наглый, но наивный. Не очень хорошее сочетание. — Да почему наивный-то?! — не выдержал я и обернулся. — Да потому. Что ты, правда думал, я при Сереже все расскажу? Может, мне ему надо было вообще сообщить, что вот он жил во лжи? — Надежда криво усмехнулась. — Нет уж. Да и вообще, даже тебе мне нет причин рассказывать, как все было. — Ну просто объясните мне, как вам удалось, — я догадывался, что сейчас мне еще как вклеят, но не озвучить вопрос значило бы притащиться сюда впустую, — профессора совратить? — Элек! — профессор сердито и в то же время смущенно уставился на меня. Надежда Дмитриевна тихо рассмеялась, будто этот вопрос был самым глупым из всех, какие она слышала. Ну, может и так. Прямо станет она отвечать… — Мне даже интересно, — протянула она, — а с чего ты взял, что мне пришлось его совращать? — Ну, просто нельзя предположить, что профессор сам стал бы кого-нибудь совращать, — пояснил я, невозмутимо, насколько это было возможно. Ну правда, он сейчас-то покраснел, что выглядит очень странно для его возраста, а уж если бы речь о действиях шла… — А как насчет: была любовь, достаточно сильная, чтобы не заметить, как все произошло? — прищурилась Надежда Дмитриевна. — Это же вполне естественно, так почему нет? Или ты такого плохого обо мне мнения? — Вы от скуки отправились искать себе любовника, от которого у вас теперь сын, которого вы оставили с тем, кого даже не любите, в следствие чего страдаете и вы и все участники, так еще и был создан я, и после этого всего у меня о вас должно быть хорошее мнение? — скрестив руки на груди процедил я. Теперь уже даже у Надежды Дмитриевны выражение лица поменялось, не говоря о профессоре. Нет, ну а сколько же можно молчать? Мой Сергей страдает по этой причине. Правда, я существую тоже… но что-то я не заметил, чтобы мое существование было таким уж важным и полезным. — Но вообще-то, я сам часто пристаю к людям в таком смысле, поэтому это не такое уж плохое мнение, с моей точки зрения. — Вот видишь, — громко и нервно выдохнув заговорила Надежда Дмитриевна, — видишь? Как же мне было с тобой остаться? Сережка бы тоже стал вот таким вот. Ты слишком мягкий, и вот поэтому… — но я решительно ее перебил: — Нет вины профессора в том, что в меня заложены такие данные. А Сергей… да уж лучше быть таким, как я, чем затравленным и запуганным тем, кого считаешь отцом! Тем более, мы с Сергеем не одно и то же, хотя и выглядим одинаково! — я уже и сам не понимал, почему так злюсь. Впрочем, потому, что мне уже надоело и то, что было вечером и мысль о том, что Сергей мог жить иначе и лучше, и то, что она все еще считает свое решение верным, хотя совершенно очевидно, что вот прямо сейчас ей намного приятнее быть с профессором! — Он и теперь только напоказ ведет себя как прогульщик, а… на самом деле все совсем по-другому. Она устремила на меня холодный взгляд. Молчание. Ну и пусть молчит, если сказать нечего. Все равно, я останусь при своем мнении. Если они мне не расскажут и не объяснят хоть что-нибудь, то этот визит был напрасным. И даже вредным. Вон профессор в каком шоке… — Элек… я понимаю, что ты очень за него переживаешь, но-о… — Но откуда тебе знать, как все было и почему что произошло? — перебила его Надежда Дмитриевна. — Когда я отправилась искать от скуки, то искала я вовсе не того, с кем можно изменить мужу. Иначе я бы пошла совсем не на научную выставку, можешь даже не сомневаться. Он постоянно был в отъезде, но все-таки пугал меня достаточно сильно, чтобы мне не приходило в голову даже пытаться. Я уже говорила, что просто искала собеседников. Не очень-то приятно сохнуть дома, когда рядом никого нет и нечем заняться, кроме как хозяйством. — А что же это вы не устроились на работу? — не удержался от вопроса я. Кажется, я еще нескоро остыну. — Не отпустил. Он вообще очень не хотел никуда меня выпускать. А ведь, пожалуй, этим когда-то и привлек… — она рассеянно посмотрела на профессора, улыбнулась, — дело в том, что он бы не успокоился, если что. И я, прости уж, не могла да и не могу верить в защиту с твоей стороны. Если он нападет, вот напрямую, с кулаками, на улице, что же тогда? Вот именно, — не дав ученому ответить, кивнула она, — ничего хорошего. Тем более, что еще пошли бы слухи… М, и потом, все-таки, я была так уверена, что Сережа его сын… А потом стало как-то поздно. — Поздно стало только теперь, — проворчал я, сверля их взглядом. — И то, все равно, можно было бы что-то поменять. И тем более, сейчас есть я. И если вы так уж боитесь своего мужа… — О нет, — она вдруг развеселилась, — он определенно безопаснее тебя. Проще вытерпеть побои, чем вот такие вот вопли с обвинениями. Витя, нет, я все-таки не понимаю, каким образом твой робот мог стать таким? — Боюсь, что это очень непростая история, — профессор вымученно улыбнулся. Вот его мне сейчас жаль. Он-то не виноват. Хотя, конечно, нужно было бы настоять… Но это определенно не в его характере. — А сам он считает, что таким и должен был стать и ему просто повезло получить нужную для этого информацию. — Так и есть. Но я имел в виду интерес к людям, — пожал плечами я, — не… не свою манеру разговаривать. Впрочем, раз Сергея это устраивает, значит мне действительно повезло получить нужную информацию. А от вас я ее так и не получил. Как же вышло, что в поисках просто собеседника, вы… — Такое не объясняют, — оборвала меня Надежда Дмитриевна. — Вот оказался собеседник достаточно приятным, чтобы захотеть снова встретиться. И каждый раз желание увидеть увеличивалось. Устраивает? — Нет. Я прекрасно знаю, что своего человека невозможно не узнать. Но его и отпустить невозможно. А просто того, кто нравится… шестнадцать лет любить не будешь. — Элек, — нахмурился профессор. — Хватит. Не хочу тебя расстраивать, но все истории разные, — да, разные. И люди тоже. И это только он, мне кажется, может понимать все это. На его месте любой бы… но, впрочем, наверное, потому на этом месте он и оказался. И все равно мне кажется, этого мало. — Не пытайся довести все до полностью четкой схемы. Это невозможно. — Невозможно смотреть на вашу историю, — пробормотал я. Это слишком уж невесело. — Но, я так понял, мне больше ничто не будет объяснено? В таком случае, я пойду обратно. К Сергею. Профессор мягко кивнул, Надежда Дмитриевна улыбнулась и теперь уже совсем без боевого настроя. Ладно уж… может быть, лучше им дообсудить все вдвоем.

***

На улице было совсем темно. Тучи закрывали звезды, что, впрочем, мне только нравилось. Интересно, Сережа все еще сердится? Или он уже спит? М-м-м… — Кто-то говорил, что поймать его будет сложно, — знакомый голос зазвучал рядом совершенно неожиданно. Я даже не слышал шагов. Магнит тут же заработал, и я понял, что проиграл.