Другим крабам нельзя доверять

У Эрика была миссия. По крайней мере, он так считал. Либо миссия, либо увлеченное занятие любимым хобби. Рейвен звала это одержимостью, но что она знает? — Тебе нужна помощь, — сказала она без эмоций. Эрик решительно ее игнорировал, сидя на небольшом камне у береговой линии. Его взгляд был направлен на крошечные норки, разбросанные по песку. Солнце только что село, поэтому в любой момент… — Нет, правда. Это сталкинг. — Тихо, — пробормотал Эрик. — Если это так тебя волнует, ты вольна вернуться на риф. Рейвен хмыкнула, но не сдвинулась с места. Ее намерения были благими, со временем он неохотно это признал, но Эрик давно решил, что советам краба, предпочитающего выглядеть, как анемона, нельзя доверять. Ни одно уважающее себя ракообразное даже не подумает о том, чтобы покрыть себя коралловыми полипами. — Это не проблема для меня, — продолжила она к его досаде, — я волнуюсь о тебе. Кто угодно может увидеть тебя на этом камне. Что, если тебя поймает чайка? — Чайки — примитивные создания, — пренебрежительно ответил Эрик. — Я нырну обратно в воду до того, как они приблизятся. — Всех, кто так говорит, съедают, — тут же отреагировала Рейвен. Эрик ничего не ответил, потому что она, к сожалению, была права. Но опять же, с ее панциря свисали водоросли. И, как ни прискорбно, она еще не закончила. — Знаешь, — продолжила Рейвен, — если тебе так необходимо продолжать его сталкерить, ты мог хотя бы попытаться быть менее заметным. Вот… Она потянулась вверх и собрала со своего панциря щедрое количество водорослей, пока усики ее анемоны покачивались в воде. — Вот. Тебя примут за клочок мха. Всегда работает. Эрик посмотрел на водоросли с впечатляющим презрением. — Крабы-декораторы, — сказал он упрямо, — это позор нашего вида. Мы не должны прятаться. — Крабы-декораторы, — возразила Рейвен, — тихо сидят и смотрят, как остальные разбегаются при приближении чайки. — Не важно, — сказал Эрик угрюмо, переводя взгляд на береговую линию. — Краб и горжусь этим. Рейвен раздраженно ощетинилась и прицепила водоросли обратно на свой панцирь. — Ты отвратительный лицемер. Ты все время используешь свою раковину, чтобы прятаться от Чарльза. — Это другое дело. — Это даже не твоя раковина. Ты ее украл, как делают все крабы-отшельники. — Не украл. — Украл. Ты отобрал ее у Шоу. Все знают эту раковину. — Заткнись. — Это хотя бы мой панцирь… Эрик быстро сорвался с места и нырнул в волны, которые понесли его к берегу. Он слышал, как Рейвен возмущается у камней, предупреждая, что она не настолько глупая, чтобы за ним последовать — чего и следовало ожидать. Маскировка, скрывающая ее от опаснейших хищников, была практически бесполезной вдали от красочных рифов. Он вспомнил другого краба-декоратора, которого когда-то поймали люди, и он провел целую неделю, пытаясь вытрясти блестки и стразы с панциря. Воспоминание заставило Эрика вздрогнуть. Крабы-декораторы могли сами решить свои проблемы. В конце концов, Эрик никогда не притворялся, будто понимает их. В данный момент, у него были более важные дела. Эрика окутало прохладным морским бризом, когда он добрался до береговой линии. Он тут же спрятался в раковину. Это сталкинг, сказал голос Рейвен в его голове. Втайне Эрик, возможно, мог с этим согласиться, но, к его чести, это был весьма умелый сталкинг. Несколько недель подряд он приплывал на берег и объект его увлечения (увлечения, повторял он себе, не привязанности) до сих пор ничего не подозревал. Он на самом деле был довольно горд собой. Не только Рейвен была мастером маскировки. При этом ему не нужно было делать нелепые вещи, например, щеголять в шляпе из анемоны. Он даже узнал имя другого краба. Чарльз. Он слышал, как кто-то его звал. Чарльз. Кстати говоря. Раковина на берегу слегка дернулась, когда маленький краб показался из глубокой норки, он осторожно остановился, высматривая хищников, прежде чем счесть пляж безопасным. Краб-привидение, сказала Эрику Рейвен. Странные, бледные маленькие существа, которые выходят ночью, с большими глазами, из-за которых они выглядят раздражающе наивными и определенно не милыми. Самая настоящая приманка для чайки, не удивительно, что Чарльз не осмеливался искать еду днем. Чарльзу нравились моллюски ракушечника, заметил Эрик. Он подумывал найти парочку и оставить около норки Чарльза, но это могло вызвать подозрения. Хитрость была важна в его сталк… его наблюдениях. Маленький краб убежал из поля зрения Эрика. Он осторожно высунулся из своей раковины и потихоньку последовал за своей целью. Береговые крабы, подумал он со вздохом, когда Чарльз перецепился через веточку и оббежал кругом крупную гальку. Если он понимал кого-то еще меньше, чем крабов-декораторов, так это береговых крабов. Как может кто-либо жить в песке, когда каждый день по тебе ходят эти homo sapiens… Чарльз резко остановился и Эрик сразу же спрятался в свою раковину, невинно зарываясь в песок. Он смотрел через трещинку, как Чарльз замер на месте и в смятении осмотрел пляж. — Кто здесь? — позвал Чарльз и Эрик едва удержался, чтобы не фыркнуть. Конечно, потенциальный хищник объявит о своем присутствии только потому, что жертва его спросила. Чарльзу повезло, что за ним следил только Эрик. Это было еще одной причиной, почему Эрик следил за Чарльзом. Маленький краб-привидение был слишком наивен, и это было вопросом времени, когда его поймает чайка. Или лиса. Или енот. Естественно, это было задачей Эрика — обеспечить безопасность товарища-краба. Сидя на рифе, Эрик забавлял себя фантазиями, в которых он героически спасал Чарльза от угроз дикой природы и угрожающе щелкал клешнями в сторону неопределенного врага. Рейвен сказала, что он помешался, когда его увидела, но, как известно, крабам-декораторам нельзя доверять. Очевидно, Чарльз решил, что ему показалось. Он побежал по песку, направляясь к привычной литорали — ракушники на ужин, опять. Честно говоря, у него зависимость. Не то чтобы Эрик сам знал что-то о зависимостях.

***

Эта ночь была похожа на все другие. Обычно Эрик залезал на камень на закате и Рейвен его отчитывала. Он плыл на берег, следовал за Чарльзом и защищал его, пока краб-привидение добывал себе ужин. Однажды Эрик свирепо ущипнул небольшую чайку, которая разглядывала Чарльза голодным взглядом. Она улетела с криком, и Эрик был невероятно доволен собой. Такой режим его абсолютно устраивал, что бы ни говорила Рейвен. Вообще-то, он не собирался отклоняться от него и этим вечером. Но, похоже, не сегодня. Эрик прищурился, когда Чарльз резко остановился, приветствуя волосатого незнакомца. Чарльз разговаривал с другим крабом. Эрику это очень не понравилось. Этот другой краб не был особенно большим, размером с Чарльза, может, немного больше. Эрик осторожно вернулся в свою раковину и медленно подполз к ним поближе. Незнакомец оказался волосатым крабом, его раковина была покрыта шерстью, как у млекопитающего. Эрик расслышал, что его зовут Хэнк. Эрик решил, что это имя ему не нравится. Оно не нравилось ему все больше и больше с каждой секундой разговора Хэнка и Чарльза. Впрочем, Чарльз выглядел довольно взволнованным, возможно, Хэнк ему не нравился. Эрик надеялся на это. В этом случае, у него было бы оправдание цапнуть Хэнка за его волосатые ноги. — Я думаю, меня преследуют, — говорил Чарльз. — Эээ… — неуверенно протянул Хэнк. — Почему ты так думаешь? — Наверное, это глупо, — продолжил Чарльз, взволнованно взмахивая клешнями. — Но мне кажется, меня преследует раковина. …Упс. — Раковина, — медленно повторил Хэнк. — Знаю, знаю, — сказал Чарльз несчастным голосом. Он нервно оббежал круг. — Звучит бессмысленно, но я уверен, что эта раковина преследует меня несколько недель. Я не могу убежать от нее. — На пляже много раковин, — Хэнк с сомнением указал на ближайшую ракушку-каури. Эрик почувствовал себя оскорбленным — каури принадлежали медленным морским улиткам, его раковина значительно их превосходила. — Не такая, — тихо ответил Чарльз. — Она больше, чем те, к которым мы привыкли. А еще у нее странная раскраска — красный цвет с пурпурным, как мне кажется. Не похоже на обычную раковину, правда ведь? Хэнк оживился, явно заинтересованный. Он задумался. — Нет, не похоже. Но ты можешь осмотреть ее, когда увидишь в следующий раз. О, нет. — Не знаю, — взволнованно прошептал Чарльз. — Я боюсь, что у нее есть такая ядовитая иголка. Да, да. Хотя Эрик никогда бы не ранил Чарльза. — Это же конусы, Чарльз, — тут же ответил Хэнк. — Уж ты-то должен это знать, ты эксперт по морской жизни этого региона. Чтоб тебе. — Полагаю, ты прав, — сказал Чарльз к ужасу Эрика. — Я мыслю нелогично. Знаешь ли, когда тебя преследует большая пурпурная раковина — это нервирует. Именно в этот момент Эрик решил, что он страстно ненавидит Хэнка и тот факт, что Чарльзу он нравится, только усилил ненависть. Следить за Чарльзом теперь будет гораздо сложнее. Возможно, ему стоит последовать советам Рейвен. Нет, об этом не может быть и речи, твердо решил Эрик, пока Чарльз прощался с другом. Даже под угрозой раскрытия, его гордость не позволила бы ему вываляться в песке и гальке, чтобы слиться с пляжем. Раковина, которую он отобрал у Шоу, возможно, бросалась в глаза, но она определенно помогала заявить о себе и своей позиции. Скрытность, тихо повторял Эрик сам себе, медленно следуя за Чарльзом к литорали. Я раковина. Я песок. Я пляж. Честно говоря, он чувствовал себя глупо. Прятаться и пытаться слиться с окружающей обстановкой — это прерогатива Рейвен. Эрик защищал свою территорию на рифе с драматическими проявлениями агрессии и превосходства и, надо сказать, у него прекрасно получалось. В конце концов, он отобрал эту раковину у Шоу, победив в яростной схватке. Согласно последним новостям, Шоу был пойман человеческим детенышем и забран домой в качестве домашнего животного. Детеныш назвал его Себастьяном. Эрик был ужасно этим доволен. Отдаленные звуки вернули Эрика в реальность. Чарльз добрался до своей любимой литорали, об этом говорил треск моллюсков и тихие всплески, доносившиеся из-за камней. Идеально. Под прикрытием темных и извилистых камней у литорали Чарльз его не заметит, особенно сейчас, когда занят ужином. Обрадованный этой мыслью, Эрик высунулся наружу и нырнул под подходящий камень. Там в темного его мрачным взглядом встретил рак-богомол, которого сложно было спутать с кем-то еще. — Отвали, Леншерр, — нагло сказал он. Клешни Эрика дернулись от раздражения. Раки-богомолы были далекими родственниками крабов-отшельников, но если бы спросили Эрика, он бы ответил, что предпочитает верить, что Логан принадлежит к отдельному виду. С его точки зрения для этого были все основания — у этих существ не было даже клещей, вместо этого у них были копья. Однажды Эрик увидел, как Логан со скоростью молнии пронзает насквозь проплывающего мимо кальмара и решил, что, как и крабам-декораторам, ракам-богомолам нельзя доверять. — Нет, — сказал Эрик так же нагло. — У меня здесь сегодня дела. Возвращайся в свою нору. — Возвращайся на свой риф, — прорычал Логан в ответ. — Здесь хорошие кальмары. И моллюски неплохие. У Эрика потемнело в глазах от ярости. Эти моллюски принадлежали Чарльзу. — Тебе нельзя охотиться здесь, — зарычал Эрик, высовываясь из своей раковины еще больше и поднимаясь на задние ноги. — Океан большой и вы едите все подряд. — Говори за себя, — лениво отозвался Логан. Он вытянул свои клешни, и Эрик настороженно посмотрел на заостренные концы. — Две недели назад ты съел сэндвич с арахисовым маслом, который на берегу оставили люди. — Не съел, — сразу же сказал Эрик. — Съел. Я тебя видел, парень. Так и было, конечно. Если Эрик мог сказать что-то на защиту людей, так это то, что их еда была вкусной. С неохотой принимая поражение, Эрик временно вернулся обратно в раковину — конечно, из вежливости, ведь он не хотел ввязываться в драку так близко к Чарльзу. То, как угрожающе Логан поднял свои клешни, возможно, тоже послужило причиной. Хмурясь, Эрик задом выполз из расщелины. По крайней мере, Логана не интересовал Чарльз. В этом случае Эрику пришлось бы его уничтожить, несмотря на его копья. Тихий восторженный писк вернул Эрика на землю. Моллюски были особенно хороши сегодня, судя по звукам, который издавал Чарльз. Эрик взобрался на камни и заглянул в литораль. Светлый панцирь Чарльза ужасно выделялся на фоне темного вулканического камня. Эрик занервничал. Ему придется быть еще внимательнее, чтобы отогнать всех чаек, если Чарльз продолжит в том же духе. — Ты вернулся. Эрик дернулся и почти спрятался обратно в раковину, но, к счастью, сохранил самообладание. Он обернулся и посмотрел на ярко-красного краба, сидящего на ближайшем камне. Серьезно, он просто хотел приятно провести время с Чарльзом, или, как минимум, приятно провести время в одиночестве, наблюдая за Чарльзом. Разве он много просил? — Это уже грустно. — Уходи, Азазель, — пробормотал Эрик. В других обстоятельствах, он бы насладился обществом этого краба, но сегодня он хотел, чтобы Азазель был где угодно, но не здесь. На Острове Рождества, например. Эрик был уверен, что именно там должны жить красные крабы, и не имел ни малейшего понятия, как Азазель оказался здесь, но никто не решался задать этот вопрос ярко-красному крабу в три раза больше остальных. Эрик прекрасно знал, что Азазель предпочитает есть цветы. И то, что он никому об этом не сказал, было знаком их дружбы. — Ты не можешь следить за ним всю жизнь, — сказал Азазель, констатируя факт. — А когда наступит период спаривания крабов-привидений, ты же станешь совсем невыносимым. Само собой, Эрик понятия не имел, о чем говорит Азазель. — Смотри, — продолжил Азазель, явно уставший от всего этого. Он помахал клешней, указывая на самый высокий выступ горной породы. — Там наверху большое скопление моллюсков. Краб-привидение никогда не пытается их достать, он слишком маленький, верно? Эрик посмотрел на него непонимающим взглядом. Азазель вздохнул. — Иди, достань их для него и поговори с ним. Ага. Неплохая идея. Пробормотав благодарности, Эрик быстро побежал вдоль выступа горной породы к камням, через ямки и выпуклости в скале. Странно, что Чарльз никогда не пытался добраться до этих моллюсков, теперь, когда Эрик их рассмотрел, он понял, что это отличный ужин. Впрочем, взбираться по грубой поверхности было довольно тяжело, возможно, Чарльз был слишком хрупким для такого рельефа. В любом случае, не важно, Эрик с радостью собрал бы всех моллюсков, каких Чарльз только захотел бы. — Стой! Эрик замер на месте. Он посмотрел вниз. Краб-привидение смотрел на него глазами полными страха, размахивая маленькими клешнями. Чарльз заметил его. — Туда нельзя взбираться, — сказал Чарльз, — люди складывают там свои рыбацкие снасти. Там полно сеток и крючков — тебя поймают. До Эрика не очень хорошо доходили слова, он чувствовал странное головокружение. — Со мной все будет в порядке, — ответил он хрипло, надеясь, что его голос звучит уверенно и беззаботно. — Нет, не будет, — крикнул Чарльз, очевидно встревоженный. — Я знаю, эти моллюски выглядят волшебно, но, пожалуйста, мой друг… ты высохнешь. Значит, здесь все-таки опасно. Не важно, Эрик заигрывал с опасностью каждый день. Что еще важнее, когда он добудет моллюсков, Чарльз точно будет впечатлен. Эрик всегда гордился тем, что может игнорировать мольбы (хотя он все-таки пытался не смотреть в большие глаза Чарльза, просто на всякий случай). Он повернулся к выступу и аккуратно подобрался к краю – да, Чарльз был прав. Ногой он зацепился за сетку и высвободился, недовольно хмыкнув. — Я же говорил, — крикнул Чарльз снизу. Он взволнованно пританцовывал на месте. — Это просто сетка, — бесцеремонно ответил Эрик. — Ты сейчас прислонишься к крючку. — Не прислонюсь. — Прислонишься. Посмотри налево. Эрик посмотрел. Там был крючок. Определенно, крабам-привидениям можно было доверять больше, чем остальным. Он мысленно отметил эту полезную информацию. Но это не разубедило Эрика, если Чарльз лучше других крабов, значит, он просто не может его подвести. Честно говоря, Эрик был немного недоволен тем, что он допустил, чтобы их знакомство произошло подобным образом. В идеале, он должен был пересечь скалистую породу с поразительной грацией и равновесием, перепрыгивая с выступа на выступ, потом собрать моллюсков и любезно подарить их Чарльзу, который, естественно, должен был быть бесконечно благодарен и впечатлен его уверенными движениями. Возможно, Чарльз даже лишился бы чувств. Нет, Эрику было все равно. Просто ему казалось, что Чарльз из тех, кто лишаются чувств. Замечтавшись, Эрик споткнулся о спутанную рыболовную леску. Что случилось потом, он так и не понял. Он помнил, как пытался восстановить равновесие и раздраженное «Ой, да ради бога!» донесшееся снизу, потом размытое пятно, мелькнувшее сбоку, а дальше он опрокинулся через край, бешено загребая ногами, и свалился в литораль. Падение было одним из самых больших страхов для крабов-отшельников. Однажды Эрика, к его огромному стыду, поймал человек, и в отчаянной попытке сбежать он чуть не упал с высоты одного метра, но ему удалось ухватиться за руку человека в последний момент. И хотя крики человека доставили ему удовольствие, он бы не хотел повторить подобное снова. — Я тебя предупреждал, — сказал Чарльз, плавая рядом на пустой пластиковой тарелке. Эрик бросил на него сердитый взгляд, вылезая из воды. Он недовольно сел на сухую поверхность и нахмурился, глядя, как мимо проплывает краб-привидение. — Ситуация полностью была под моим контролем, — сообщил он Чарльзу. — Мне не нужна была твоя помощь. — Особенно если эта помощь состояла в сбрасывании его в литораль. — Не обманывай себя, — Чарльз спрыгнул с тарелки на камень. — Ты бы поймался на крючок или в сетку и высох бы во время отлива. — Ты не можешь этого знать, — запротестовал Эрик и вдруг осознал, что говорит с Чарльзом. С Чарльзом. Внезапно ему очень захотелось спрятаться в свою раковину. Он резко подпрыгнул и настороженно отполз от Чарльза, услышав тихий стук по боковой поверхности своей раковины. Краб-привидение смотрел на него с низошедшим осознанием и поднятой клешней. — О боже, — сказал он в изумлении, — ты — раковина, которая преследовала меня. Конечно. Краб-отшельник. Я должен был догадаться, это ведь так очевидно… — Я никого не преследовал, — соврал Эрик. — Это твое воображение. Чарльз посмотрел на него покровительственно и опять подполз к раковине Эрика. Он аккуратно провел по ней клешней. Эрик дернулся. — Тебя купили в магазине? — спросил Чарльз. — Что, прости? — воскликнул Эрик, немедленно разозлившись. Он дернулся в сторону и сердито посмотрел на Чарльза. Чарльз никак не отреагировал. — Купили в магазине! Как ты можешь! Я никогда никому не принадлежал, тем более какому-то человеку! .. Последнее слово он выплюнул, и остаток предложения потонул в неразборчивом злом рычании. Чарльз недоуменно смотрел на него. — Извини, пожалуйста, — сказал он осторожно, — просто твоя раковина… окрашена. Только у крабов-отшельников из магазинов крашеные раковины. Люди находят их забавными, я полагаю… — Моя раковина не окрашена, — возразил Эрик. Чарльз, очевидно, сошел с ума. Его раковина была абсолютно естественного цвета — красного с пурпурным. — Я выиграл ее в честном поединке. Чарльз посмотрел на него с пониманием. — Что ж, тогда понятно, — сказал он довольно, — изначальный владелец раковины был куплен в магазине. Но лучше бы тебе найти другую, краска может быть вредной, если люди не уследили. Краска никому не приносит пользы. — Ерунда, — решительно сказал Эрик, отворачиваясь. — Моя раковина принадлежит мне. Чарльз издал звук неодобрения. Он подкрался к Эрику и с любопытством посмотрел на него. Похоже, он над чем-то раздумывал и Эрик не имел ни малейшего представления, над чем. Хотя Чарльз и был очень милы.. прелест… интересным, Эрик уже понял, что он абсолютно ненормальный. Что ж, у каждого свои недостатки. — Что ж, если это все, — сказал Чарльз, — я пожалуй пойду, если ты не против. — Что? — спросил Эрик, запинаясь, захваченный врасплох. Чарльз посмотрел на него с жалостью. — Уже поздно, — объяснил он, — солнце взойдет примерно через час. Для меня небезопасно находиться снаружи днем. Ах, да. Конечно. Чарльз был хрупкий и идеальный и нуждался в защите. Это Эрик понимал. Эрик хотел было сказать, что проведет его до дома, но краб-привидение уже пересек литораль. Эрик даже не заметил, когда он пошевелился. — Заходи иногда в гости, — улыбнулся Чарльз, - ты, конечно, знаешь, где я живу. И краб-привидение исчез в песке, оставив Эрика в замешательстве.

***

Спустя несколько дней Эрик решил, что у Чарльза есть склонность к разрушению всего, во что он, Эрик, верил. Он пытался согласовать этот вывод со своим ранним утверждением, что Чарльз идеален. — Это красивая раковина, не важно, крашенная или нет, — говорил Чарльз, — я почти уверен, что это «акулий глаз». Эрику это название понравилось. Даже он признавал, что акулы — самые яростные хищники в океане, и то, что его раковина произошла от акульего глаза, очень ему подходило. — Это такой морской слизень. — Что. — Они довольно восхитительны, на самом деле, — продолжил Чарльз, не замечая досады Эрика. — Neverita duplicata. Это такой хищный вид слизней, у них прекрасные спиральные раковины. Они питаются двустворчатыми моллюсками, просверливая… — Моя раковина, — прервал его Эрик, — не от слизня. Чарльз замолчал и посмотрел на Эрика. Он выглядел смущенным. — Нет ничего такого в том, чтобы использовать раковину слизня. Большая часть раковин, которые используют крабы-отшельники, вообще-то принадлежит слизням. Я знаю, они не самые сообразительные морские жители, но их эволюция удивительна. — Слизни — тупые создания, — решительно сказал Эрик. — Моя раковина принадлежит акуле. Она же не просто так называется «акулий глаз». — Вершина спирали часто имеет темно-синий цвет, а более бледные завитки вокруг нее, очевидно, напомнили людям глаз акулы, — объяснил Чарльз. — Например, я краб-привидение, но я же не мертв, правда? Чарльз, мертв. От этой мысли у Эрика похолодело все внутри. — Не говори о таком, — пробурчал он и опять отвернулся. Чарльз проигнорировал его и продолжил говорить. — Но вообще-то волноваться не о чем. Я небольшой и у меня нет очевидных механизмов защиты, но я буду очень удивлен, если меня поймают. — Да? — спросил Эрик, заинтересованный. - О, да, — сказал Чарльз, рискованно наклоняясь вперед. Эрик боролся с желанием поддержать его сзади. — Я не только сливаюсь с песком, видишь ли, я очень быстр. Он снялся с места и побежал по пляжу с невероятной скоростью. Это не было особенно удивительно, учитывая то, как подозрительно быстро Чарльз добирался до противоположного конца литорали. Однако, к удивлению Эрика, Чарльз поднял вверх две пары ног в процессе бега и продолжил движение на оставшихся ногах, почти как человек. Когда он вернулся обратно, Эрик посмотрел на него в ужасе. — Что, — спросил он хрипло, — это было? — Особая способность, присущая моему виду, — Чарльз выглядел необоснованно довольным, устраиваясь поудобнее в песке. Он поерзал, и песчинки вокруг него собрались в крошечные холмики. — Наша походка меняется, чтобы быстрее передвигаться. Это было зафиксировано людьми. Некоторые из нас, — добавил он гордо, — могут развивать скорость четырнадцать километров в час… — Ты бегаешь, — зло прервал его Эрик, — почти, как человек. Что еще хуже, ты позволил им изучать тебя. Разве у тебя нет гордости? Чарльз моргнул. Это было вовсе не очаровательно, подумал Эрик. — Нам нечего бояться, знаешь ли. Я слишком маленький, а ты вообще несъедобный. Люди в этих окрестностях не так уж плохи. — Люди, — сказал Эрик пылко, — это отбросы. Крабы превосходят людей. Воцарилась долгая тишина. Чарльз смотрел на Эрика с нечитаемым выражением и Эрик начал нервничать. — Ты даже не краб, — наконец-то сказал краб-привидение. — Что, — сказал Эрик. — Ты на самом деле не краб, — ощетинился Чарльз, очевидно раздраженный. — Крабы-отшельники из инфраотряда Anomura, а настоящие крабы, такие, как я, из Brachyura. Ты более близко связан с лобстерами, но это абсолютно нормально. У Эрика закружилась голова. — Это неправда. — У меня десять видимых конечностей, а у тебя нет, — сказал Чарльз, и это было лишним, по мнению Эрика. Он не мог вспомнить время, когда он был настолько расстроен. Эрик развернулся и побежал в сторону горных выступов, которые вели в море (это Чарльз тоже разрушил: оказывается, жить в вулканических скалах, которые спускались к рифу было недостаточно, чтобы считаться крабом с рифа. Эрик побеждал в том споре, но потом Чарльз отметил, что он не может ни плавать, ни дышать под водой). Было очень сложно игнорировать извинения Чарльза и расстроенные звуки, которые он издавал, но Эрик был достаточно зол и ему удалось. Он вернется на свой риф, решил Эрик, и больше никогда не станет разговаривать с Чарльзом. И все, конец.