Небезынтересное развитие событий

— Нет, ты только представь! Мне, лучшему знатоку литературы, она поставила четыре! Четыре, Карл! Все же идеально! — негодовал светловолосый парень с наглым выражением лица. — Я вообще не понимаю как так. Почему она такая стерва?! — Майк, успокойся, она, конечно, та еще сучка, — прошипел его сосед, — но дело свое знает. Видишь, она подчеркнула тебе пару грамматических ошибок, указала на недостатки. — Все равно, она не может ставить медалистам четверки просто так, — Майк не мог успокоиться, упрямо сжимая челюсти. — Да она хоть знает кто мой отец?! — Ой, ну началось, у меня вот вообще два, я так не переживаю, как ты. — Ты, Перри, вообще ничего не сечешь и написал ересь сплошную. — Ну спасибо, — нахмурился сосед, - еще друг называется. — Да я понять не могу, она была вся такая милая и классная на первой лекции, а потом словно с цепи сорвалась. Ну нельзя же так! Вот стерва. Стерва. Ненавижу ее. — Ненавидишь? — хмыкнул Перри недоверчиво. — А что ж ты так на нее пялился-то? — Но согласись, есть на что! — Майк наконец-то улыбнулся. — Эта ее юбка, ммм… — Эй-эй, она моя, я уже забил! — хохотнул друг. — Что? Да она на тебя и не посмотрит. — А зачем ей смотреть на меня, я ее вот над этим столом как… - Майк недоверчиво поднял брови. — Ну-ну, кого это ты нагибать на парте собрался? — к парочке подошла Миллс, отлично слышавшая весь разговор и закипавшая от ярости. Как смели эти два индюка так отзываться об ее Эмме. Стоп. ЕЕ? С какого момента она стала ее? — Эмм, — опешил Перри, — ну… — И не мечтай, она тебе не по зубам. Уткнись в свои учебники и не высовывайся, малыш, — Миллс оттолкнулась от парты и прошла к своему месту за второй партой. Перри немного закипал. — Что, Редж, а кому она по зубам? Какой смертник будет делить постель с этой… с этой... с этим исчадием ада? Реджина только хмыкнула, мигом воспроизводя в памяти единственную ночь со своим новым преподавателем. Мда, не тянула она на исчадие ада, скорее, на бедного зашуганного котенка. Кошку. Пантеру. Стоп, хватит сравнений, она и так с трудом выдерживает пары директора Свон, проводя их в жалких попытках сосредоточиться на материале. — Ну уж точно не ты. Ей нужен надежный человек, который сможет взять ответственность и вытащит из любой передряги. А ты? О себе позаботиться не можешь, и как ты сумку только носишь такую тяжелую? Ручки не болят? Рыбки в аквариуме не сдохли? — Что? Да ты, ты! Знаешь что, мои рыбки в полном порядке! — Рада за них. А как твоя девушка? Вот это уже было слишком для Перри. Он был не особо конфликтным, но эта тема была настолько болезненна, что он подорвался с места, сжав кулаки, устремляясь к нагло улыбающейся Реджине. — Да как ты смеешь? Ты ничего не знаешь! Моя девушка стонет подо мной! — прошипел он ей в лицо. — Кхм, прости, дружок, стонала. Прошедшее время. А потом приходила ко мне и рассказывала, как это сложно — симулировать, — на губах Реджины заиграла дьявольская ухмылочка. — Ах ты! — замахнулся Перри. — Мразь!!! — его поднявшийся кулак умело перехватила Эмма, которая как раз вошла в класс. Ее глаза метали молнии. — Это что такое? Что за разборки в моей школе? — она быстро осмотрела Реджину на наличие каких-либо увечий и выдохнула, обнаружив, что с этой взбалмошной брюнеткой все нормально. — После уроков зайдешь ко мне в кабинет, мистер Ханниган. Живо на место! Эмма отпустила руку нерадивого ученика, все еще красного от ярости, и немного по-детски сдула прядку светлых волос с глаз. Миллс не могла оторвать взгляд от лица Свон, впитывая все ее эмоции и размышляя, как много та слышала из разговора. И этот жест заставил ее умилиться. Однако нежная улыбка быстро стерлась под ледяным взглядом директора Свон, которым она обвела аудиторию. — Итак. Спасибо всем, кто откликнулся на мейл с домашним заданием, однако ваши способности излагать свои мысли и складывать слова в предложения меня несколько расстроили, так что мы продолжим писать небольшие эссе и сочинения достаточно периодично. А темой нашего сегодняшнего урока становится творчество Шарля Перро. Кто-нибудь может мне о нем рассказать хоть что-то? Реджина начала торопливо делать записи в тетради, делая пометки и выделяя желтым цветом важные места. Попутно она проверяла правильность заданий и алгоритмы решения некоторых задач, проверяя свою готовность к математике. Она немного увлеклась формулой Эйлера и объяснением ее, что прослушала вопрос директора Свон. Когда все-таки Джеф ее пихнул локтем, она подняла глаза. — Да? — она привычным жестом вздернула бровь, поднимая глаза на Свон. Во рту пересохло, а сердце начало биться быстрее. — Мы тут ведем задушевную беседу о Золушке. Простите, что отвлекаем вас, мисс Миллс, — голос директора так и сочился сарказмом. — Но не могли бы вы поддержать ее? — Ну, — Реджина замялась, — Золушка, — она прокашлялась, пытаясь собрать свой валяющийся в отключке мозг, — ну в общем… Она сама виновата во всем, нечего было заключать сделку с Румпельштильцхеном, ее никто не просил. А быть наивной дурочкой очень просто, только хорошим это никогда не заканчивается. — Что? Реджина, ты не путаешь сказки? — Нет, директор Свон. Разумеется, я знаю основную версию, канонную, так сказать. Но в чем прелесть? Есть несколько версий сказки, я выбрала более жизненную. Наивность плюс ум, вот и получается беда. — Интересная позиция, мисс Миллс, спасибо. Вы можете написать об этом в своем эссе. «Ох, а сколько у меня еще припасено позиций для тебя, директор Свон…», — промелькнула шальная мысль в голове Реджины. — Так, хорошо. Урок закончен. Вашим домашним заданием к следующему понедельнику будет взять известную детскую сказку, найти ее источники, проанализировать, выразить свое мнение. Для тех, кто пожелает получить максимальную оценку — рассмотреть всевозможные сюжеты и варианты, выбрать один, какой вам кажется более правильным и точным, и убедить меня в своей правоте. Предоставляю вам поле для творчества. До понедельника. *** — Господи, Джеф, еще только четверг, а я уже ее ненавижу. Ненавижу. Ненавижу, понимаешь? — друзья снова встретились на совместной паре по алгебре, последней в этот день. Джефферсон приподнял свою фетровую шляпу, галантно склоняя голову в полупоклоне. — И тебе добрый день, злюка. Кого это ты там ненавидишь? Брось, я же знаю тебя, ты не умеешь ненавидеть, — он игриво подмигнул. - Может быть, ты ее хочешь? Или, — он заговорщицки понизил голос, — влюблена? Нежный румянец тронул щеки Реджины. — Хах! Я так и знал! Ну, сестренка, ты попала. — Ничего не влюблена! Сиди, решай свои производные. Дурацкие. — Ничего они не дурацкие, ты сама дурацкая. Что случилось-то? — Все нормально. Кажется, Свон теперь знает обо всей этой истории с Мэри, — она обреченно вздохнула. — С какой из? Ты что думаешь, я всех твоих девочек знаю? — Которая с Перри встречалась, идиот! — Ах, та милая блондинка, ну и что? — Как что? Она теперь точно думает, что совсем конченная! — Реджина завелась. — Ты не помнишь разве? Ну кто еще такую ерунду устроить мог? — Я не понимаю, что в этом такого. Ну совратила ты милашку, покувыркалась с ней, вам обеим было хорошо, — Джеф пожал плечами. — Я ее увела! У Перри! Он меня точно убьет под забором когда-нибудь, как кошку драную, — Реджина уткнулась лбом в парту, а потом стала биться об нее головой. — Идиотка! Какая же я идиотка! — Забудь о Перри. Никогда нельзя разбить пару. Значит, у них там было все плохо. Иначе бы… Она тебе не дала, — друг наклонился над ее ухом и злорадно выдал: — МВАХАХА! И вообще, я не понял, тебя это не волновало около месяца назад, с чего вдруг такое обострение? — Ну, — промямлила Миллс, — честно признаюсь, я не хочу, чтобы Эмма плохо думала обо мне. — Так ты точно попала, сестренка. Влюбилась. И что, какие у нас планы? — В смысле? — Реджина была озадачена. — Не понимаю. — Ну, как мы будем добиваться ее внимания? — Джеф довольно потер руки. — Нужно же что-то делать, ты уже который день с кислой миной ходишь по школе, я не могу на это смотреть. — Зато эта, принцесса лебедь, просто летает, — процедила сквозь зубы Реджина. - Ты видел? Вежливо улыбается, холодная стерва, а какой язык у нее острый! Боже, — она взъерошила себе волосы, — я точно сошла с ума. — Тебя нельзя за это винить, она и правда горяча. И не обращает на тебя внимания. Конечно, твое самолюбие уязвлено. Но мы должны приступить к плану Б. Раз номер с рисунком не сработал. — Оу, у нас есть и план Б? — кисло улыбнулась Реджина. — Вся во внимании. — Ну, во-первых, сегодня допы по математике. Ты готова? — Конечно, — кивок головой. — Надо чтобы она пришла и увидела, какая ты классная. — Разве поразишь ее математикой… — Что есть, тем и обходимся, не бурчи. Ты вывозишь эту школу. Фактически, только из-за тебя и Перри, она считается авторитетной, — Джеф похлопал ее по плечу. — Сейчас большой брат все устроит. — Ну давай, — хмыкнула Редж, — только реши пример свой сначала. Потом обсудим все. Джефферсон весьма увлеченно грыз карандаш, рассматривая задачу. Потом снял шляпу и начал ею обмахиваться. Поправил бабочку. Полез в нагрудный карман пиджака за новой ручкой. Нарисовал зайчика на полях. — Восемь, — сказала Реджина, не в силах больше смотреть на муки друга. — Откуда? Тут пример на целую строку! — Горе ты мое, смотри. Оставшуюся пару Реджина бегло просматривала творящеесся на доске, вздыхая от скуки. Пыталась вдолбить в глухую для чисел голову Джефа основы сложения и вычитания. И раздумывала. Нет, тягу с новому директору не отнять, завоевать ее? Ну да, она же так решила. Но стервозность Свон и холодность взгляда пугали. Серьезно. Казалось, что от нее так и веет неприступностью. Хотя три вечно расстенутые пуговки на блузке не могли не оставлять смутных сомнений на сей счет. *** Перед парами дополнительных Джеф аккуратно постучался в кабинет директора. — Войдите! — Директор Свон, прошу прощения, что отвлекаю… — Да? — Свон оторвалась от документов, которые заполняла уже полчаса и устало откинулась на спинку кресла. - Что-то случилось? — Просто, у нас сейчас должны быть дополнительные по математике, а учителя уже минут десять нет. Нам можно идти домой? — Что? Как нет? Свон порывисто встала, одернула пиджак, моментально собравшись. Пойдемте, мистер..? — Джефферсон. Можно по имени, пожалуйста? — Хорошо. Как скажете, Джефферсон. — А вы со всеми учениками на вы? — Не понимаю суть вопроса. — Ну, мы же в школе, ученики. Вы выше по положению. Все учителя с нами на ты, а вы — на вы. — Вас не устраивает? — холодно поинтересовалась Свон, и Джефферсон буквально почувствовал кожей холод, исходящий от директора. — Да нет, просто это, ну, необычно, — он рассеянно пожал плечами. — Отлично. Мы пришли, — Свон зашла в кабинет, удивляясь, как там тихо. Все сидели на своих местах, что-то читали, повторяли. Она прочистила горло, готовясь уже спросить что-то, как вдруг услышала, как дверь отворилась и вошла Реджина. — Здравствуйте, директор Свон. Не ожидала увидеть вас на нашем уроке, однако рада проявлению интереса у руководства. Вы можете присесть на заднюю парту, уверена, что никто больше не придет. Спасибо. Эмма коротко кивнула, не понимая, что происходит, однако села позади всех, ища глазами учителя, который должен был вести курсы. Все разрешилось довольно быстро. Ее брови взметнулись вверх, выражая немое удивление, когда Реджина положила рюкзак за учительский стол и вытащила оттуда ноутбук. — Прошу прощения за опоздание, мне необходимо было некоторое количество времени, чтобы распечатать хендауты в учительской. Лейси, будь добра, раздай их всем присутствующим, не забудь про директора Свон. Милая шатенка поднялась со своего места, коротко кивнув. Реджина, поправив волосы, продолжила: — Итак, есть ли у вас вопросы по тем задачам, которые были в прошлый раз? К сожалению, времени мало, поэтому все будем выяснять после пары в личном порядке. А сегодня я бы хотела вас познакомить с таким видом олимпиадных задач как раскраски. Не слышали о таком? Все дружно покачали головами. Искорки азарта плясали бешеный танец в глазах Реджины, когда она наблюдала за выражением лица Свон. На смену удивлению пришло любопытство, и даже восхищение промелькнуло пару раз, что, конечно, не могло не радовать Миллс. — Ну ладно, дело в том, что в некоторых олимпиадных задачах нам важны соображения чётности. Например, число вершин графа, к которым примыкает нечётное число рёбер, всегда чётно. Но графы мы уже рассматривали, сейчас попробуем решить такую задачку: можно ли шахматную доску 8 на 8 клеток без двух клеток в противоположных углах покрыть костяшками домино 1 на 2. Давайте, даю вам десять минут, потом обсудим. Вся аудитория зашуршала толстыми тетрадками, ребята беспрекословно начали решать задачу, пытаясь осилить нелегкий материал. Эмма невольно прониклась уважением к Реджине как к педагогу, способному увлечь класс и заставить его выполнять задания. Реджина медленно подошла к учительскому столу, разложив на нем какие-то бумаги, видимо, прошлые работы, вытащила футляр и надела очки с черной оправой. Эмма выдохнула. Вау. Никогда не видела Реджину в очках, это было… вполне себе интригующе. И симпатично. И этот элегантный жест. Даже сексуально. Строгий голос ее ученицы (!) вывел из задумчивости. — Директор Свон, почему вы не заняты решением задачи? — Миллс, слегка прищурившись, аккуратно сняла одной рукой свои чертовы очки. — Раз уж вы решили посетить наш милый клуб, будьте любезны заниматься. — Ааа, эммм, ну ладно, хорошо, — растерянно пробормотала Эмма. — Думаю, это вполне логично, — она кивнула сама себе головой и достала тетрадь с ручкой, а класс слегка прифигел от такой покорности. Все оставшееся время пролетело незаметно. Спустя некоторое время Реджина начала обсуждение решения задачи, объяснила суть и простой способ, дала несколько задач для понимания и вела себя как настоящий преподаватель. Видно было, что материалы продуманны, задачи осмысленны, а объяснение происходило на высшем уровне. Она умело вела урок. Не забывая при этом бросать горячие взгляды на своего директора, игриво улыбаться и соблазнительно покачивать бедрами. От всех этих жарких взглядов и вида языка, чарующе облизывающего полные губы, сердце Эммы пропускало удар, ладони намокали, ее поочередно бросало то в жар, то в холод. «Нет, это невозможно. Что она делает со мной, девчонка?», - думала она про себя, отмечая длинные ноги и уверенность, волнами исходившую от Миллс. «Так и с ума можно сойти», — пробормотала она, закрывая глаза ладонями и пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, которое проделало весь путь от грудной клетки до пят и уже подбиралось к горлу. С трудом досидев до конца сего интересного урока (на самом деле это было адово!) и дождавшись, пока последний ученик, выйдя из класса, закроет плотно дверь, Эмма подорвалась к Реджине на ватных, негнущихся ногах, резко выдохнула и взяла ее за руку. — Иди сюда, быстро! — скомандовала, обняла, крепко прижав к стене, мельком взглянула в распахнутые карие глаза, чуть не утонув при этом, и поцеловала. В голове царил сумбур, все общепринятые нормы отношений вида ученик — директор выветрились за окно, нервно покуривая на крыльце школы, а Эмма наслаждалась. Мягкими податливыми губами, столь желанным ароматом корицы и еще чего-то непонятного, и не было сил оторваться, притормозить, подумать... А зачем? Зачем думать, когда руки этой девушки мягко обнимают за талию, язык так сладко проводит по губам, когда вздохи становятся все более рваными и вкус поцелуя настолько очаровывающий, обезоруживающий, что нет сил оторваться, и кажется, что не хватит всего времени этого мира, чтобы вдоволь насладиться. Прерывая поцелуй из-за нехватки воздуха, продолжая его заново, зарываться в прекрасные иссиня-черные волосы, проводить руками по хрупким плечам, мягкой коже шеи, наполнять легкие радостью и восторгом, находиться на вершине блаженства только потому, что тот самый человек рядом. Они тихонько посмеивались, когда сталкивались носами или зубами, хватались за руки и держали крепко-крепко, боясь упустить этот момент. — Боже… — прошептала Эмма в ухо Реджины, обнимая тонкую талию и прижимаясь щека к щеке. — Что я делаю?… — Ты? Получаешь кайф, я так думаю, — так же тихо произнесла в ответ Миллс, легонько кусая блондинку за ухо, опустила лоб в изгиб шеи, до сих пор не веря в свое счастье. — Да… — улыбнулась Эмма, — не могу свыкнуться с мыслью, что это все на самом деле происходит, — она издала немного нервный смешок. — Не переживай, пожалуйста, и не жалей. Тебе хорошо со мной. Я чувствую, — Реджина немного отстранилась и посмотрела блондинке прямо в глаза. — Нам хорошо друг с другом. — И тогда, ночью, и сейчас, даже когда мы знаем об этой «небольшой сложности», — Эмма показала руками кавычки, — с социальным положением. — Именно, — Реджина легко чмокнула Эмму в нос, а потом в губы. — Ты хорошо отвела урок, — пробормотала та, довольно жмурясь. — Как давно ты этим занимаешься? — С середины сентября где-то. — Реджина, кто официально ведет эти дополнительные? — Эмма немного нахмурилась. — Я, — пожала плечами брюнетка. — Я не видела в документах твоего имени, — еще больше напрягаясь, ответила Свон. — Наверное, в документах прописана миссис Тернер, она у нас ведет математику. — Ага, и она же получает неплохие деньги за этот кружок. — А что я могу сделать? Она не учит олимпиадным задачам, все по программе, как и должно быть. А если им интересно, то почему нет? Ты же сама сказала, что этот урок был хорош? — тут уже Реджина начала потихоньку раздражаться, уже готовая проклинать Джефферсона с его затеей. — Нет, ты что, все отлично. Просто будет логичнее, если эти деньги будешь получать ты. — Что? — радосто ахнула Миллс, ведь для нее это было бы отличной возможностью совмещать приятное с необходимым. — Эмма, это было бы замечательно! — Ну отлично, тогда загляни ко мне в кабинет через полчаса, все обсудим, — Она лукаво подмигнула. — Ты отличный преподаватель, Реджина. — Спасибо… — И да, на людях обращайся ко мне как мисс Свон. Мда, и я желаю подробностей этой истории с мистером Ханниганом! И она, хитро улыбнувшись, вышла из кабинета. — Господи, женщина, да что же ты делаешь со мной!