Ласточки умирают на рассвете

Ребята, хоть я и сопротивлялась социальным сетям, но теперь я с вами в ВК)) http://vk.com/public108831172 Это отличный способ сделать текст живее с помощью иллюстраций и музыки)) Надеюсь, вам понравится)) Удивительно, невероятно и нереально, но Кэтрин Пирс всё надоело. Надоели хитрые интриги, надоели враги, которых она ценила превыше всего, надоели любовники, надоели убийства и предсмертный страх в зрачках жертв, даже вкус крови и тот надоел. Одна мысль об этом всем вызывала тошноту, Пирс пыталась бороться. Она поменяла обстановку, нажила новых врагов, придумала интриги куда интереснее, нашла любовников поизысканнее, экспериментировала с группами крови, но ничего, совсем ничегошеньки. Она даже попыталась снова перейти дорогу Клаусу, но первородный не реагировал, он был слишком поглощен своей мисс Форбс. Кэтрин пыталась рассорить его с Элайджей, но даже это не получилось, у того тоже была некая новообращенная Джиа, поэтому следующей попыткой стали Сальваторе. Но и здесь был полный провал, потому что у Деймона с Еленой была настоящая идиллия, как и у Стефана с Ребеккой. Всем было наплевать на Кэтрин Пирс, никому она не была нужна, кажется, никто даже особо не заметил её пребывания в Мистик Фоллс. Конечно, можно было просто взять и убить кого-то из них, но слишком мирно и сплоченно здесь всё было, Кэт понимала, что тогда они просто объединятся и убьют её. В подобном случае нужно было бы просто снова бежать, но Пирс надоело всё, и вечные прятки в том числе. Она просто уехала, покаталась по миру, побывала в родной Болгарии в надежде на то, что именно в этом месте найдёт подсказку, в каком направлении двигаться дальше, но ничего. Существование внезапно потеряло любой смысл. Существование Кэтрин в силу её вампиризма было вечным, и это ещё больше усугубляло ситуацию. Последней попыткой было возвращение к почти обычной человеческой жизни. Пирс выдержала целый месяц, не применяя сверхъестественных штучек и питаясь безвкусной кровью из пакетов. Это был её собственный армагеддон, полвека она не впадала в депрессию, она же Петрова, она всегда выживала. Вот только сейчас в её голове всё чаще возникали мысли о самоубийстве. Кэтрин морщила нос, представляя злорадство врагов, когда те узнают, что её нашли где-то на окраине мира с колом в груди. Она морщила нос и думала о том, что ей плевать даже на это, а если она будет мертва, то ей и вовсе будет плевать на всё. Интересно, она попадет в ад и будет вечно кипеть в чане со смолой? Но сейчас Пирс в Нью-Йорке, и она решает оттянуться напоследок, хорошенько напиться, натанцеваться до упаду, натрахаться до полуобморочного состояния, а потом уже будет и кол в груди, и ад, и даже смола. Ей даже немного нравится в этом бессонном городе, но спустя две недели самые элитные клубы города сливаются в единую неоновую мишуру, и Кэтрин решает, что всё кончится именно сегодня, на рассвете. О да, она не оставит после себя серый труп, она снимет дневное кольцо и сгорит дотла, рассыпаясь пеплом. Ну а пока Пирс переступает порог первого попавшегося клуба, попадая в полутемное помещение. Здесь всё слишком: слишком накурено, слишком громкая музыка, слишком дешевая выпивка, слишком юные посетители и слишком странные пилюли, которые продает бармен прямо из-под своей слишком длинной барной стойки. Кэтрин опускается на высокий стул за ней, брезгливо опираясь локтями о липкое покрытие. — Секс на пляже?! Экстази?! Ключи от чилаута?! — бармен перекрикивает музыку, предлагая ей весь перечень услуг. — Виски. Бутылку, — четко отвечает она, чуть щурясь от раздражающих вампирское зрение неоновых лучей. — Красотка любит покрепче?! — зачем-то комментирует её заказ этот придурок, отвратительно улыбаясь. — Заткнись. Бутылку виски, — брюнетка не выдерживает и применяет внушение, бросая на стол помятую купюру. С лица парня мгновенно исчезает улыбка, он на автомате забирает деньги и ставит перед ней выпивку со стаканом. Пирс игнорирует последний и просто отвинчивает крышку, жадно присасываясь к горлышку бутылки. Сейчас алкоголь обжигает глотку похлеще вербены: чёрт, она в последний раз пьет виски... Кэтрин нервно прокручивает на пальце дневное кольцо и посматривает на наручные часы, к восходу солнца остается полтора. Всего три часа, а затем выйти из клуба, повернуть налево и подняться на крышу ближайшего небоскрёба, который она уже присмотрела по дороге сюда — вот и все дела. — Эффи сегодня опять в ударе! — её размышления прерывает разговор двух парней рядом. Она бы и не обратила внимания на них, если бы не чье-то необычное имя, ласкающее слух, и восхищенные взгляды окружающих, направленные в сторону танцпола. Карий взгляд Пирс устремляется туда, куда смотрят абсолютно все вокруг, и отчего-то дыхание запирает. Владелицей странного имени оказывается девушка с каштановыми чуть вьющимися волосами, она прикрыла веки с толстыми, немного неаккуратными стрелками и медленно покачивается, будто под собственную мелодию инди, не обращая внимания на ритмичный бит, долбящий по вискам. Зрелище одинокой эротично танцующей девушки в хаотично подпрыгивающей толпе вызывает у Кэт странный жар между ног. Пирс отмечает, что этому милому созданию на вид лет семнадцать, она одета как заправская шлюха, а ещё от неё за милю несёт болью и медикаментами. Вампирша про себя называет её девочкой-таблеткой, пренебрежительно хмыкает под нос, а затем делает глоток виски и давится им, обливаясь янтарной жидкостью и тихо матерясь. А всё потому что девчонка распахивает глаза, и у неё радужка такого цвета, что хочется утонуть в этом море. Кэтрин применяет вампирское зрение и всматривается в неё, ей хочется запомнить это сочетание небесного, лазурного, изумрудного и серого, но цветные радужки слишком тонкие из-за того, что внутри них пульсируют огромные зрачки. От этого её и без того большие глаза кажутся ещё больше, словно у героини аниме. Эти чёрные дыры с пугающей пустотой внутри, словно у отключившего чувства вампира, затягивают в себя, демонстрируя, насколько эта девушка обдолбана. — Сколько ты ей дал? — спрашивает всё тот же парень у бармена. — Сколько она попросила, — безразлично пожимает тот плечами. — Это "снег", её только начинает вставлять, хотя Эффи уже пришла под чем-то. Впрочем, как обычно, — продолжает он, давая понять, что девчонка здесь постоянный клиент. Пирс зачем-то слушает всё это, слушает, как люди вокруг шепчутся об этой Эффи с таким восхищением, будто она какое-то божество, но никто не решается подойти. Всё же спустя несколько минут к ней сзади пристраивается смазливый блондин, он укладывает ладони на тонкую девичью талию, затянутую в пошлый чёрный корсет, и покачивается вместе с ней. Вампирша напрягает слух и зрение, параллельно читая по губам. — Детка, пойдем со мной, — шепчет парень на ухо Эффи, та лишь хитро щурится и откидывает голову назад, на его плечо. — Не получится, — выдыхает она, облизывая искусанные губы. — Почему, малышка? — блондин уже откровенно лапает её, у Кэтрин сводит скулы от непонятно откуда взявшейся злости, и она представляет, как запускает клыки в его глотку. — Нам не по пути. Я на хуй не пойду. В любом случае сегодня, — Эффи смеется так по-детски задорно и так пугающе одновременно, обнажая свои белоснежные зубы. Она напоследок пару-тройку раз трется попкой о дымящуюся ширинку обескураженного паренька, а затем отталкивает его от себя. Пирс отмечает, что тот слишком рано сдается, уходя к бару заливать горечь от облома, а ведь девочка могла и схлопотать проблем, если бы ухажер попался более напорист и менее обдолбан, чем она. У Кэтрин внутри такой ворох эмоций, что хрен разберешься. Это не к добру, да и на часах без пятнадцати минут рассвет, ей пора уходить навсегда. Вампирша пробирается сквозь толпу на выход, на улице уже не темно, но ещё и не светло; воздух пахнет росой и мусором, странное сочетание. Где-то вдали раздается ругань, лай собак и шорох шин по асфальту. Пирс слышит чье-то сердцебиение в соседнем переулке, поворачивает за угол и встречается взглядом с голубоглазым брюнетом. Он чем-то похож на Деймона, и вампирша неприятно морщится от мысли, что этот бедняга станет её последней жертвой, но ей хочется крови. — Не кричи, — шепчет она, подходя ближе, впитывая в себя липкое ощущение чужого страха и паники. Парень словно впадает в транс, стоит на месте не в силах даже дернуться. Кэтрин выпускает клыки и со смутным удовольствием протыкает ими сонную артерию на шее жертвы, начиная пить. Вдруг в её голову приходит странная мысль о том, что она ещё не пробовала отключиться, может, хотя бы это спасло бы её от скуки. Впрочем, она понимает, что это ничего не поменяет, разве, что она не будет чувствовать эту скуку, не будет чувствовать вовсе ничего. Пирс бросает мертвое иссушенное тело, облизывает губы и выходит из переулка, направляясь к высотному зданию. Внутри впервые поселяется слабый страх, пальцы начинают дрожать от нахлынувшего волнения, ей просто нужно покончить с этим, через три минуты рассвет. Кэтрин поворачивает в нужном направлении, удивленно выдыхая, когда из чёрного выхода клуба, в котором она была совсем недавно, прямо ей под ноги выпадает девочка-таблетка. Эффи смеется так громко, что её смех разносится эхом ввысь между домами в утренней тишине. Она лежит на спине на тротуаре и хохочет, а затем распахивает глаза, и в них отражается небо. Вдруг она умолкает и мгновение с самым серьезным видом рассматривает брюнетку над собой. — Ты словно чёрный ангел, — шепчет она, а затем прикрывает веки и отключается. Пирс находится в полном замешательстве, она просто решает переступить худое обдолбанное тельце, но затем чертыхается и наклоняется, подхватывая это маленькое несчастье на руки и вспоминая, где оставила ту ворованную Ауди. Крыши небоскрёбов освещают первые оранжево-розовые лучи восходящего солнца.