Мрачные тропы

Томми вот уже сорок минут ждал неизвестно чего. Нервозность накатывала волнообразными приступами, вынуждая юношу чувствовать себя трусом. Он всегда считал себя смельчаком — пока не узнал, что такое настоящая боль. Сюзанна должна выйти совсем скоро. Прекрасная девица со светлой, до белизны, кожей, черными волосами, уложенными в ровное каре. Игривая прядка наполовину скрывала лицо. Фигурой также не обижена, есть к чему прижаться и за что подержаться. Томас был влюблен, как может быть влюблен мальчик его возраста в более взрослую и недоступную женщину главного вожака. Если откровенно признаться, то юный Таррак совершенно не желал делиться датападом. Сколько невозбранных часов прекрасного чтения, новой информации и чудесного досуга! А неоценимая поддержка в образовании! Чем дольше юноша ждал, переминаясь с ноги на ногу, тем ярче разгорался фитиль догорающего терпения. Неожиданно для самого себя он обнаружил, что его душит… жадность? Он точно знал, что у ненаглядной Сюзанны имеется собственный датапад, а также головид и личный спидер, не считая кучи остальных благ отчего дома. Зачем ей ещё один? Тиранию трущоб становилось все тяжелее переносить. Ах, сколько было прочитано историй и книг о бесстрашных героях, бросающих вызов несправедливости! Хотелось плюнуть на все и сбежать. Томми перевел взгляд на соблазнительно поблескивающее устройство, столь нечастое явление в нищих, оборванных трущобах. Нет. Довольно терпеть. Он слишком долго прозябал, терпя снисходительное отношение, побои и унижения. Его так и не стали считать своим. Плевать. Он сбежит. Проникнет, хотя ещё не знает как, на любой корабль и спрячется. Так же, как и тогда, в ванной. Он иногда был почти уверен, что сможет так снова. В конце концов. это не единственная странность, преследовавшая Томми Таррака. Начать можно с того, что никто, знающий мальчика, не рисковал выходить с ним один на один. В какой-то момент в Таррака будто дьявол вселялся, даже он сам, бывало, пугался своего состояния. Приходило точное осознание, чего хочет противник, куда и какой удар нанесет и как можно этому воспрепятствовать. В такие моменты силы парнишки возрастали многократно, и он торопился закончить схватку одним метким ударом. Например, последний бугай-переросток, посчитавший Томми чем-то вроде мусора, оказался в нокауте буквально через минуту. И не то что бы юноша был жесток, вовсе нет. Он был добрым и чутким, начитанным и не по годам мудрым. Но существовала некая грань в душе его, переступив которую, он отверзал в себе ад и не щадил никого. Силы его возрастали десятикратно, и он крушил все на своем пути. Он выживет. Он справится и свалит напрочь с этой проклятой планеты. Хоть пиратом, хоть контрабандистом. Чем угодно займется, лишь бы вырваться из помойной дряни ненавистных трущоб. Из непрекращающиеся вони, грызни и бесконечной злобы. Итог многочисленных сомнений, терзаний и размышлений решила одна, острая минута, когда на кону стояла его единственная ценность. Которую он не отдаст. Решено. Он сваливает. — Привет, Томми! — тягучий нежный голосок. О нет. Он только решился, а тут… — Да, Сюзанна, здравствуй… — парень обреченно повернулся на звук. Не успел. Хотя Томми давно осознавал, в глубине души, что… просто так ему уйти не удастся. Породистая красотка, аккуратно вышагивая, спускалась к нему по ступеням. Богатенькая дочурка влиятельных политиков, неизвестно что забывшая в трущобах. И чего же ей не хватает?! Стильная и красивая. А что самое обидное — прекрасная и умная собеседница. Казалось, она единственная здесь способна была понять, прочувствовать и поддержать. Но вот в чем проблема, она была не одна! «Да к-как ты посмела! Ты же говорила!..» — мысли Таррака окончательно спутались и взбунтовались. Она же обещала, что они… а сколько намеков давала! А главное, с кем! С безмозглым Ксенсом, здоровым и тупоумным прихлебалой ненавистного Борка! Выбритый, татуированный с головы до ног бычок в кожаной куртке и куриным мозгом. Догадываться, чем могла заниматься парочка битый час, не пришлось. Довольство Ксеновой рожи вкупе с раскрасневшимся личиком девушки развеивали все сомнения. «Я же тебе столько всего рассказывал… своего. Личного. У нас было больше десятка свиданий! Как ты могла мне… изменить! Предательница!» Эх, юношеская боевая горячность и бескомпромиссный максимализм! Отпрыск аристократов в силу чистоты своей, милой наивности и естественной неопытности, невольно грезил несбыточным и выдавал желаемое за действительное. Что, к сожалению, никак не умаляло душевной боли и невыносимых страданий. — Ты что-то хотел? — как ни в чем не бывало полюбопытствовала Сюзанна. Парочка стояла, опершись на крыльцо и выжидающе смотрела на него. «А вот дерьмо банты ей на палке, а не датапад!» — Ничего, Сюзанна, — ровно ответил он. Выдавил измученную улыбку. И сам удивился железному спокойствию хриплого голоса. — Так, мимо проходил. На самом же деле пламя, разъедавшее сердца, вкупе с нанесенной обидой рождали в глубине души невиданную доселе злобу. — Ты чего дуешься? — озабоченно надула губки девушка. — Что-то случилось? Поделись, расскажи, я помогу. Вот только не надо сейчас пытаться вести себя как обычно! К тому же, дебелая и туповатая рожа Ксенса нахмурилась. — Погоди-погоди, паря… Слышь, ты это. Передать должен был что-то ей! Вот! — Правда? Ой, Томми, спасибо! А что это, интересно! Ты же меня поздравить пришел? Так поздравляй! Слишком не вовремя. И слишком нагло. Злость в глубине души перерастала в нечто большее. Тело шаталось, как после контузии. Перед глазами плавилась картинка, а руки невыносимо затряслись. — Нет, ничего. Ошибся ты, Ксенс. Поздравляю Сюзанна, — предельно сухо. — За сим, позвольте откланяться! Но не тут-то было. Девичье личико утратило всякую благодушность, а её бычок недовольно нахмурился. Они стремительно спустились вниз по металлическим ступеням и обступили Томми. Сюзанна скрестила руки на груди, Ксенс явно разозлился. — Так, слушай сюда, датапад гони, понял?! «Проклятье, он знает. И она, выходит, также?!» Ещё одно предательство. Хотя, на что он надеялся. Но тонкий голосок внутри проникновенно уточнил: «а на что надеются они?» Томми быстро зыркнул на Ксенса. Сможет ли он завалить его быстро? Горилла в полураспахнутой кожанке чувствовала себя чересчур вольготно и безнаказанно. Чем черт не шутит? Плевать, достаточно ютиться среди отребья! Он сын своих родителей, потомок знатнейшего рода! Кто знает, быть может в нынешней ситуации он может претендовать на трон! Улетать. Бежать. — Ну, я жду! — Ксенс ухватил Томми за плечо и цепко сдавил. Но последней каплей стало небрежно-манящее движенье кистью, словно подзывающее собачку. Сюзанна, безразлично хмыкнув, с сочувствием бросила: — Датапад сюда, То-омми! Тебе же опять мозги вправят, оно тебе надо?.. Никого не оставляя позади. Ненависть достигла крайней точки. Дальнейшее ожидание бессмысленно. Томми распрямился упругой пружиной, вкладывая всю обиду, всю злобу и боль в один, точный и смертоносный удар. Он должен завалить Ксенса сразу, мгновенно. Не тратя ни секунды понапрасну. Ведь Сюзанна теперь тоже помеха. Поэтому удар был нанесен не в подбородок, а несколько ниже. В горло. Короткое соприкосновение и практически неземное блаженство от проминаемой под костяшками мякоти. Не доверяя одному удару, особенно с подобным громилой, Томми резко сократил дистанцию. И подчиняясь скорее наитию, чем расчёту, приобнял врага левой рукой, дабы сильнейшим ударом головой вмять нос ему же в череп. Бездыханное тело рухнуло оземь. Время будто замедлилось, и Томми вынырнул, выдыхая. Сладчайшие в его жизни удары! Все накипевшее как сквозь узкое горлышко вылилось, освобождая душу от муки. — Ч-что ты!.. — Сюзанна, открыв рот, застыла, как рыба, выброшенная на сушу. Глазища широко распахнуты, лицо мертвенно побелело, а губы изогнулись в преддверии крика. Срочно что-то делать. Томми, зарычав, рванулся, распахнутой ладонью влепляя сильнейшую оплеуху. Рот, так не издав и звука, захлопнулся. — Молчать! Молчи, тварь, иначе, клянусь!.. Парень ухватил её за волосы, задирая голову вверх. Он хотел видеть её глаза. Пусть знает, что время шуток закончилось! Он буквально вдавливал свое лицо в девичье, рыча глаза в глаза. — Только один звук, Сюзанна! Дай мне только повод!.. Но подняв взгляд, девица искривила рот в испуге. Засучив ногами, будто припадочная, она постаралась отползти назад, невзирая ни на что. Казалось, её обуял неизмеримый ужас, будто пред глазами возник призрак или чего похуже. — Нет, Томми, нет, пожалуйста, нет! Что с твоими глаза..? Ещё одна мощнейшая пощечина заставила её, всхлипнув, затихнуть. — Я! Приказал! МОЛЧАТЬ! Сюзанна наконец вняла просьбе. По крайней мере, её осоловевший взгляд не источал склонности к борьбе. Самое время перевести дух. Томми выдохнул и обвел полубезумным взором захламленное помещение. Типичный технический ангар, заброшенный и грязный. Единственный чистый уголок - прикрытые шторой сложенные матрасы. Уголок рта нервно дернулся. «Нужно спрятать тело», — как заведенный повторял Томми, выскакивая за дверь. Труп валялся тут же. Парень одним прыжком соскочил с пролета, подхватил здоровяка под мышки и на выдохе затащил наверх по лесенке. Кровь привлечет внимание, но мало ли поножовщины в трущобах? Томми обернулся и обомлел. Девицы нигде не было. Кожа покрылась мурашками, а волосы тут же встали дыбом. Лицо исказил оскал, а в груди снова разгоралась гневная буря. Он не может допустить… Не должен! И словно по мановению воздуха, неким неуловимым чутьем охотника пропажа обнаружилась. Прямо за шторкой затаилась, ну где же ещё? Томми неспешно пошел навстречу. И тотчас из-за преграды донесся перепуганный лепет — жертва засуетилась. Но что она бормочет? — Скорее, пожалуйста, меня хотят… А-А!!! Подскочив в молниеносном прыжке, Таррак левой рукой смел занавесь с креплений, а правой выбил датапад. — В-вот же с-сука!!! — Нет-нет, Томми, пожалуйста! — Сюзанна засучила ногами, отползая в угол. — Я тебе что сказал?! Я ЧТО ТЕБЕ ПРИКАЗАЛ, ТВАРЬ?! После того, как он приказал молчать и дал понять, что не шутит, она ещё посмела звонить в полицию?! Такого он ещё не испытывал. Ненависть в груди клокотала беснующимся вулканом. Буря пылала и трансформировала его естество, казалось, в некую приторно-сладкую помесь всемогущей вседозволенности. Он же предупреждал её? По-хорошему, так ведь?! Он был предан, брошен, обманут. Годами смирял себя, испытываю лишь голод, боль и унижения. Даже его псевдо-товарищи никогда оными не были, всегда действуя за стаю и против него. И, как выяснилось, первую влюбленность можно зачислить в тот же список. Обреченных на казнь покойников. Ярость внутри трансформировалась в мерно пылающий статический клубок. Который наполнял убежденностью в успешном итоге происходящего. И в неотвратимости ещё одного решения. Тяжелого, но необходимого. — Томми… прошу. Нет, я умоляю, пожалуйста, не убивай… Прости меня! — причитала дочь уважаемых, родовитых родителей, невесть что забывшая в грязной помойке. Себя, наверное. Таррак выживал здесь по нужде. Она же — по прихоти. И похоти. Для Новой Республики Тарраки мертвы. И род Сюзанны нагрел свои ручки в том числе. Быть может, они и были заказчиками? Теперь он ощутил себя вправе наказать её. Юноша подходил все ближе, и в очах его желтел приговор. Девушка вжалась в самый угол, потом закрыла голову ладошками лишь только выдохнув: — За что… А действительно? Томми задумался на миг, подыскивая ответ. Измена? Уже плевать. Жажда спасти свою шкурку? Вполне знакомо. Так за что же? Он наклонился почти вплотную к ней и прошипел: — Мне нельзя лгать! * Если бы кто-то спросил Армаллу Миллон, что её раздражает в людях больше всего, она бы не задумываясь перечислила основные, первыми приходящие на ум мелочи. И ей бы никогда не пришло в голову причислить к ненавистным качествам… безмятежность? Новоиспеченный пленник встревоженным однозначно не выглядел. Развалившись в кресле словно какой-то барин, неофициальный король, истинный хозяин положения. Ну сидит себе, прикрыв глаза, о чем-то лениво размышляя. Сколько раз её бесила пугливость и неуверенность, особенно у мужчин, нынче же раздражало безразличие. Тем временем, последний выживший Владыка Ситх, Темный Лорд Дарт Вейдер предавался ленивому размышлению о грядущих планах. Пленным он себя не считал однозначно. Легкость вероятной расправы лишала оную всяческого смысла. Он размышлял о том, насколько гармонично вписалась в ситуацию ЕМП машина. Пути Силы неисповедимы и каждое живое существо - проводник её воли. Кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Да и признаться начистоту - он стал гораздо выше ценить человеческую жизнь, когда собственная перестала быть адом. Конечно, ситх может вырезать всю команду, захватить корабль и отправиться… куда? Что ему делать, собственно говоря? Бороться за мир и порядок в Галактике? Наборолся. Всю жизнь боролся. Тошнит уже. Полететь к сыну? Мол, так и так, выжил твой отец. Прошу любить и жаловать. Возьмешь к себе в Орден? Возьмет, куда он денется. Его сын — светлая душа и давно простил отцу все его злодеяния. Примет с распростертыми объятьями. Вот только Вейдеру такая жизнь не по нраву. Прошло то время, когда хотелось стать Магистром, иметь почет, признание и уважение. — За что бороться-то мне сейчас? — прошептал Энакин, запрокинув голову и уставившись в потолок. Вся жизнь его — борьба. Вначале любовь, затем Империя. Даже вынужденное пятилетнее затворничество — борьба за выздоровление. А теперь? Какое благое деяние я могу подарить Галактике, не натворив зла на пути? Никакого. Разве что разузнать, как поживают мои старые знакомые: подчиненные, соратники, сослуживцы. Кто выжил? Но какое им дело до меня, беспощадного тирана-ситха, железной рукой управлявшего флотом? Ведь наверняка вздохнули с облегчением, узнав о кончине главнокомандующего? Но хватит о грустном. Раз Сила дала второй шанс, значит, неспроста. Как неспроста подарила жизнь на огненном Мустафаре. Неужели все к тому и подводило? Финальная стычка с Императором, падение Империи, спасение сына?.. А дальше что?.. Нет. Хватит значит хватит. Дарт Вейдер повернул голову и окинул пространство критическим взором. Капитан — типичная злобная стерва слегка за тридцать. Жадная, амбициозная и беспощадная. Беспощадная, насколько могут быть безжалостными лишь женщины, вкусив запретного плода силы и власти. Очень красивая, бесспорно, но это только усугубляет. Даже ситха-мужчину можно если не разжалобить, то убедить в преданности и полезности. А такие, как она, не выносят слабости, пусть и вынужденной. И разят без раздумья. И команда ей под стать. Неумолимо стареющий инженер по имени Томас. В грязных делишках засел давно и крепко. С годами потерял хватку и во всем полагается на сильную личность капитана. Пилот Джон. Здоровый добродушный детина с простоватым лицом. На первый взгляд неплохой малый, однако рассеян и трусоват. На флоте Вейдер бы придушил такого уже после второй-третьей провинности. В зависимости от настроения. Наиболее волевой и мудрый в этой незамысловатой компании и одновременно самый молчаливый — наводчик, Конрад Тарк. Спокойно выполнявший свою работу и максимально отстраняющийся от происходящего вокруг паскудства. Что-то в нем было неуловимо подозрительное. Надо будет над этим поразмыслить. Ну и самый занятный, по мнению Скайуокера-старшего, член экипажа — дикая смесь дроидека и астродроида, непонятная громоздкая махина — Альфред. Передвигающаяся в двух режимах — обычном и боевом. Безобидный с виду дроид в мгновение ока обращался неостановимым колесом смерти, сметающим все на своем пути. Энакин был издревле падок на такого рода безделушки и нестерпимо захотел пополнить коллецкию. Типичная команда мелкого и мелочного деспота. Не набор талантов и индивидуальностей, а скорее сосуды с изъяном, которые наполняет тиран своей волей. Он-то умудрялся тиранить над лучшими и талантливейшими. Полузабытая хвастливая ухмылка промелькнула на омолодившемся лице. Но дело терпит. Пока что у меня курорт и отпуск, разве нет? Проведать старый пыльный шар — место, где вырос его сын. Навестить могилу матери, наконец. Корабль уже имеется, и достаточно неплохой. Чудесный звездолет, компактный боевой фрегат с неплохим, надо признать, вооружением! Вейдер снова повернул голову на шум. Инженер Том о чем-то горячо спорил с Джонни, активно жестикулируя. Блондинка-капитан брезгливо подняла уголок рта, изредка постреливая взглядом. Корабль у него уже есть. И вполне сносный. А то, что команда об этом не знает — дело сугубо поправимое. Миллон, скорее от нечего делать и некоего нервного смутного беспокойства направилась к пленнику. — Через двадцать минут посадка в Мос-Эйсли, — сообщила Армалла, испытующе взглянув на гостя. — Хорошо, капитан, — кивнул, принимая к сведению, Вейдер. Обреченный, по мнению некоторых, на рабство сохранял невозмутимость и спокойствие. Женщина тотчас вспыхнула: выглядело так, будто она отчитывалась о прилете. Из-за спины донесся смешок. Та-ак. На мгновение Армалле невыносимо захотелось влепить красавчику оплеуху. Смачную пощечину, чтобы он знал, как подобает вести себя пленнику. Она было уже напрягла кисть для замаха, но мимолетно столкнулась взглядом с пришельцем. И не посмела. Осознала себя чуть позже, уже за мостиком, бездумно глядящей в иллюминатор и нервозно стискивающей кулачки. — Что с вами, капитан? — осмелился съехидничать Джонни. Вот он получил сполна! * Вейдер когда-то был убежден, что позабыть жаркий песок Татуина невозможно. И вот он снова здесь, и все выглядит таким… маленьким и знакомым. Уютным и прежним. Наверное, только человек с его прошлым мог назвать здешнюю клоаку «уютной», но в груди внезапно появилось щемящее чувство ностальгии и узнавания. Хоть что-то остается неизменным. — Шагай давай! — грубо выкрикнул инженер. Выглядело настолько глупо, что реакции на подобную выходку и не последовало. Энакин молча прошел мимо и пристроился в конце процессии, состоящей из капитана, пилота и взволнованного Томми. Причина страха оказалась проста — в кантине, куда они отправлялись, можно отхватить выстрел в любой момент. А также встретить старых друзей, которых ещё век бы не видать. — Ждете неприятностей? — вполголоса бросил ситх, ни к кому особо не обращаясь. — Ну почему, — нервно облизнула губы Миллан, — из-за недавних событий вероятность положительного исхода возросла… для нас. Джонни угодливо расхохотался. Женщина, даже не удостоив того взглядом, прошагала к выходной двери и отворила люк. Жаркий, пустынный воздух неприятно царапнул легкие. Стоило выйти на открытый воздух — песок бросился в лицо, пытаясь проникнуть повсюду. Пленник даже застыл, сощурившись, сдерживаясь от создания силового кокона. — Что, плохие отношения с песком? — хохотнул Джонни, хлопая по плечу. Вейдер и того не удостоил ответом, пытаясь в кратчайшие сроки впитать позабытый запах Татуина. Запах детства. Не только собственного, но и юности его сына. С сыном он должен увидеться снова. Решено. Пусть знает, что отец его жив и здоров. Сам бы он отдал многое в свое время, дабы знать хоть что-то о своих детях. Он встретится с ним. Но позже. Группа со скрытыми лицами, тишком крадущаяся сквозь переулки — явление обычное и даже привычное. Что может удивить проныр Татуина? Разве что какой-то невозможный форсюзер свалится прямо с небес и начнет наводить порядки? Кантина навевала уют и ностальгию. Казалось, здесь застыло время на века, и если что-то и остается неизменным, то подобные ей классические заведения. Можно пустить слезу, если не знать, какие только грязные делишки проворачиваются в подобных местах. В месте, где жизнь твоя не стоит ничего, где прогремевший выстрел — привычный фон под салатик, а образовавшееся тело — забота уборщика и только. Музыка играла не громко и не тихо. Вполне достаточная для собравшихся у стойки и не мешающая рассевшимся по углам. Разношерстая компания расселась за угловым столиком в самом дальнем закоулке. Кое-кто косил взглядом на оковы, удерживающие Вейдера, но в чужое дело не встревал. Армалла с Джонни сели лицом к залу, время от времени пытливо всматриваясь в толпу. Дарт Вейдер прислонился плечом к стенке и с некоей ленцой ожидал событий. Сила ведет его, и он хочет каждое свое движение проводить в мире и гармонии. Конечно, он не стал резко гуманным пацифистом, но… отбирать чужую жизнь напрасно стало… неприемлемо. — Да сколько его можно ждать?! — психанула Миллон пятнадцать минут спустя. — А кого мы, собственно говоря, ждем? — поднял взор Вейдер. Короткая ухмылка образовалась и тотчас исчезла. — Не твоего ума дело! — огрызнулась капитанша и нервно уставилась в толпу. Спустя пару минут молчания, скорее от нечего делать, Джонни пояснил: — Заказ нам пришел буквально недавно. Совершенно анонимный, но знающий нас как облупленных. Предложили солидные деньги за пару недель работы в команде. — А как же возлюбленная контрабанда? — Не дерзи. Если он не полностью отбитый на всю голову, а такие на нас, как правило, не выходят, то прибыль окупит любые затраты. Пока пилот разглагольствовал, ситх отметил краем глаза нездоровое шебуршание у барной стойки. В кантине явно что-то назревало, и крайне недоброе. Оторванный последние годы от цивилизации, Вейдер не мог внятно оценить грядущие перспективы. Теперь же в глаза бросалось до странного маленькое число людей среди засилья ксеносов. — Почему людей так мало? — Тоже заметил? Небось из ядра прилетел, да? С падением Империи здесь не очень-то с ними ладят. Мы стараемся лишний раз не залетать на подобные пыльные шары. Вот оформим заказ, тебя сплавим куда подальше и сваливаем отсюда, — фыркнул пилот, утирая пот со лба. Татуинский зной не знает пощады. Нервозность среди команды нарастала. Опустевшие пивные кружки давно сдвинуты на центр, а руки — под столом. Каждый готов выхватить оружие и начать отчаянную пальбу. Возле стойки образовывались кучки возбужденно перешептывающихся особей, активно и агрессивно жестикулирующих. Недвусмысленные взгляды не оставляли сомнений в намерениях собравшихся. «Придется поторопиться», — признал ситх. — Да где его носит, перегнанное сквозь кишки шлюхи дерьмо банты! — изрыгнула ругательство Армалла. Лицо блондинки раскраснелось, глаза метали молнии. Побелевшие костяшки пальцев, опасный прищур глаз и все более проявляющийся оскал. Пальцы выстукивали нервную чечетку. Ой, не любила она, когда так с ней обращались. — Капитан, — сглотнул Том, нервно оглядываясь. — Он опаздывает уже на десять минут. Такие люди, как правило, пунктуальны, сами говорили. Может, заказчик передумал, или… — короткий испуганный взор на толпу нелюдей, — его остановили? — Сиди и помалкивай, — процедила Миллон. — Ждем ещё десять минут! Я так решила! Больно соблазнительная сумма было озвучена. «Жадина-жадина», разочарованно подумал ситх. Сколько таких я повидал среди знати, сколько подобных скончались в удушье среди высших военных чинов? Сидящая напротив ситха женщина то и дело бросала нервные и все более испуганные взгляды на толпу. Ещё пять минут назад она недооценила угрозу, а теперь, осознала — без боя не обойтись. Да здесь полсотни нелюдей различных мастей! И откуда только повылезли! «Империи на вас нет!», — с горечью подумала капитан, лихорадочно прикидывая шансы выжить. Без боя они, наверняка, точно не выйдут. И этого, — короткий взгляд не безмятежного пленника, — хрена с два сплавишь. Только как живой щит и пригодился бы в заварушке. Теперь уже неминуемой. По прошествии десяти минут, когда обстановка накалилась все пуще, а контрабандисты ощутили себя на вертеле, пленник, глубоко вздохнув, негромко произнес: — Ладно. Думаю, достаточно. Заказчик не имеет привычки опаздывать, тут вы верно смекнули, — короткая, мимолетная ухмылка. — Заказчик — я. И гость их спокойно и небрежно облокотился на столешницу, складывая руки домиком. Лишенные даже намека на оковы руки.