The Four-leaf Clover

Случившееся вызвало реакцию, Воссоединившую нас с тобой. Ты возьмёшь меня в Нирвану? Не думаю, что она будет длиться вечно, Но сейчас ты здесь, в моих объятиях. (Sam Smith — Nirvana)

Библиотека погружается в блёклый свет ламп. Бэкхён стоит у окна и теребит шёлковую занавеску. Тусклые лучи ночного светила проникают сквозь воду и отпечатываются на морском дне светлыми пятнышками, заманивая ещё не спрятавшихся на ночлег рыбок. Пышные зелёные водоросли неспешно качаются, умиротворяя созерцающего их друида. Бён рад за Исина, который помогает собираться в дорогу, хохоча и размахивая жёлтыми боксерами с нарисованными зелёными долларами. Но внутри Бэкхёна затаилась гнетущая печаль. Завидовать — плохо, но парень ничего не может с собой поделать. Чжану особо ничего и не нужно было делать, чтобы заполучить классного спутника жизни, а что до Бэкхёна? На него и в школе, и после особо никто внимания не обращал, хотя, был один альфа, мечтающий о сцепке, чтобы заполучить имеющего немалую ценность для стаи друида. Такие союзы страшили врагов и те сторонились иметь дело с волками такой стаи. Ещё было дело, что Бэкхён в позапрошлом году чуть не переспал с вампиром на посиделках нечисти, хотя в окружении юноши привыкли называть подобные пирушки «вечеринки тьмы». Но Бён вовремя тогда одумался и отшил парня, обещая подарить тому ожерелье из чеснока и осиновый клин, если вампир не уберёт руку с его бедра. Зато парнишка имел богатый опыт в поцелуях и в «играх с собственной рукой». Пора бы судьбе отблагодарить его за жертвенность и полную отдачу работе и послать в его постель хотя бы того красавчика со страниц Gay Times. Особенно друиду приглянулся один брюнет с зелёными глазами и вьющимися чёрными волосами до плеч. А какая фигура! Ох, что-то Бэкхён замечтался, даже не заметив, как его третий раз окликает Чжан. — Пошли, говорю, — повторяет в очередной раз Исин. — Чунмён уже свет пошёл гасить, мы уходим. Бэкхён кивает и бросает напоследок взгляд на потолок. Когда-нибудь он станет тоже столь великим, как и эти друиды. Все научатся его уважать и перестанут смотреть свысока, а пока что он заставит уважать себя одного бесящего его альфу. Если он это сможет, то и не за горами и все остальные существа. Исин ведёт Бёна к совершенно другому выходу. Как же давно они не стояли напротив этой двери с электронным замком?.. Раньше Бэкхён смеялся над прогрессивным Санву, но потом, когда пришлось каждый день по несколько раз проделывать вылазки из дома друида, нося на шее тяжёлый ключ, перестал — он начал сам мечтать о такой новейшей системе замков и безопасности. Чанёль и Сехун стоят неподалёку от друидов. В их руках несколько сумок, одна — с продуктами и витаминами. У Чунмёна оказалось очень много баночек с железом, кальцием, витаминами С и В. Как сказал летописец, то нужно следить за здоровьем с молодости, а болеть он просто ненавидит, особенно мерзкую простуду. — Может, всё-таки переночуем в библиотеке, а потом выдвинемся в путь? — предлагает Сехун, но его тут же одёргивает Пак. — Нет, мы потеряем слишком много времени. Выдвигаемся сейчас. Сначала нам нужно добраться до твоей припаркованной машины. Надеюсь, с ней всё в порядке. Я знаю примерно, где расположен Безмолвный лес, до него примерно пять часов езды из Синхёна, если не ошибаюсь. В любом случае Чунмён подскажет путь. — Чанёль прав, — поддерживает альфу Чунмён. — Почему ты веришь нам? — Пак никак не может понять, как летописец доверился совершенно незнакомым оборотням. — Исин верит, значит, и я, — хлопает по плечу парня Ким. Он знает, что волки опасны и, в отличие от рысей, среди них много предателей, жаждущих могущества и славы побед. Именно поэтому все ликаны рода кошачьих избегают волков. Лучше оказаться преданным кем-то из своих, это происходит намного реже, чем ошибиться в чужаках. Хотя, если примешь отраву из рук что друга, что врага, исход один. Чунмён выводит парней тайным подземным ходом. Он представляет собой туннель, вымощенный металлом и бетоном. По нему путники достаточно быстро выходят к Синхёну. Сехун остаётся с Чанёлем в пабе ждать, пока друиды собирают свою поклажу для небольшого путешествия. Несмотря на то, что дорога до дома друидов и обратно занимает час, те возвращаются вместе с рюкзаками в компании Кима спустя полтора часа. Из чего Пак делает вывод, что молодые люди давно собрали необходимые вещи или же сами готовились покинуть на пару дней своё жилище для чего-то. Чанёлю интересно и он спрашивает об этом друидов, на что те отвечают, что через четыре дня — очередное собрание, которое в этот раз, в связи с утратой одного из сильнейших представителей их общества, перенесли в другое место. Бён до сих пор скрытен и не рассказывает, куда именно они бы направились с Чжаном. — Значит, у нас есть четыре дня, а после вы покинете нас из-за своей сходки? — Чанёль лишён волка, но что-то внутри него переворачивается и ноет, когда парень осознаёт, что ему придётся помахать на прощание рукой язвительному друиду. — Да, мы не вправе пропустить собрание, — отчего-то отстранённо произносит Бэкхён и опускает взгляд на лямку рюкзака. Оборотни не мёрзнут, но кожа Чанёля покрывается мурашками от слов Бёна, и становится пусто внутри. — Понимаю, всему когда-то приходит конец. Господи, Пак говорит так, будто они с друидом состоят в отношениях и вскоре им нужно будет расстаться. Почему он воспринимает прощание с Бэкхёном именно с подобного ракурса? Очередная загадка. Лесник не разрешает парням переночевать в своём домике, отмахиваясь тем, что там «мало места», но оборотни уверены, что дело в таинственной гостье Хёкмина, с которой он познакомился пару недель назад и чей запах уже успели впитать деревянные стены. Зато лесник проявляет понимание и добродушие, предоставляя путникам территорию рядом с домиком. Юноши принимают предложение и неоднократно хвалят Чунмёна, прихватившего с собой палатки, казавшиеся ликанам в самом начале совершенно лишними. — Могли бы и у нас переночевать, а потом в путь двинуться, в домике друидов достаточно места, — Бэкхён бросает своё недовольство в сторону Сехуна и Чанёля. — После того, что мы узнали, высока вероятность, что к вам домой пожалуют убийцы вашего учителя, — объясняет своё решение Пак. — Лучше лишний раз не рисковать и заночевать на нейтральной территории. Нас вряд ли кто-то будет искать здесь этой ночью. Следующей мы уже будем в том лесу и, возможно, успеем отыскать Древо. — Логично, — поддерживает альфу Исин. — Если они смогли добраться до подводной библиотеки и выкрасть свиток, то могли найти и нас. — Вот именно, — Чунмён до сих пор обескуражен пропажей папируса. Неделю назад, когда парень наводил порядок в хранилище, всё было на месте, а потом ему пришлось перевернуть помещение вверх дном, чтобы найти тонкие листы бумаги в стеклянной коробке, и то в конце концов был обнаружен лишь один. Тогда Мён не придал должного значения царапинам на замке, запирающем на ключ стеклянную коробку с папирусом, но, поразмыслив и сложив все события воедино, осознал, как тесно кража может быть связана со всеми странными событиями: пропажей силы альф и убийством друидов. — Тогда поставим палатки, — кивает Сехун в сторону огромных сумок. Бэкхён вызывается помочь, чувствуя себя слабой омежкой женского пола, когда трое парней, среди которых два альфы, принимаются за работу, даже не поинтересовавшись желают ли друиды поспособствовать в этом трудоёмком процессе. Он вытаскивает дуги палаток и передаёт их бете, который осторожно вставляет их в тент, при этом не забывая подколоть расправляющего ткань туристической палатки Пака. Чанёль опять ругается на Бэкхёна, который мешает быстрой работе и, с его слов, «только чешет языком», поэтому Бён не выдерживает и идёт в лес набирать хворост для костра. По его возвращению обе палатки, одна желтая, а вторая красная, уже стоят готовыми. На костре простая картошка, которую Бён всегда считал безвкусной, кажется сладкой и уплетается с прута с особой лёгкостью. Под конец Бэкхён похлопывает себя по животу и сонно прикрывает глаза. Время для отдыха самое подходящее. Он справляет нужду, внимательно следя за тем, чтобы никакой извращённый волк не смог найти его своим зорким глазом, и моет руки в холодной воде ручья. Сейчас бы парень не отказался от горячего душа перед сном, но вместо этого его ждёт неудобный спальный мешок в компании оборотней и своего друга. Лесник так и не разрешил ему ополоснуть тело в душевой, после чего друид сразу приписал его к «узурпаторам и мучителям». Когда Бэкхён возвращается к месту привала, то Чанёль не забывает отчитать юношу за опрометчивость. — Мог бы с Исином сходить, а не в одиночку. В темноте обитает много страшных тварей, тем более, это лес, — Пак сдерживает своё желание дать смачный подзатыльник своему личному проклятию — он уже высказал свои недовольства по поводу добровольного одиночного сбора веток для костра. Ни одни мучения не сравняться с тем, как тонко играет на его нервах Бэкхён. Вскоре он не выдержит и накажет этого друида. Тот словно сам напрашивается, играя в гляделки с оборотнем. — Не забывай, что я друид. Природа и я на одной стороне, — Бэкхён зачем-то решил успокоить ликана. — Да, вы стоите вместе на одной стороне лодки, и когда-нибудь та перевернётся, — Чанёль тушит пламя, но кто же сможет так же быстро погасить пожар в его душе, разгорающийся всегда рядом с Бэкхёном? — Так, хорошо, — одёргивает зачинщиков новой словесной перепалки вовремя подоспевший Исин. — У нас есть проблемы и поважнее. — Проблемы? — Бён переводит своё внимание с оборотня на Чжана. — Ага, у нас небольшая проблемка, — чешет затылок Исин, глядя на выныривающего из проёма палатки Кима. — Одна палатка рассчитана на трёх, а другая на двух человек. Я с Чунмёном… — И со мной, — тут же отзывается Сехун. — Эй! — Чанёль недовольно выкрикивает и разворачивается к бете лицом. Такой подлянки от лучшего друга парень не ожидал. — Я устал от него, — тыкает пальцем в Пака парень, при этом глядя на друидов. Он берёт свою сумку с вещами и закидывает её в палатку, где торчит голова Кима. Чанёль же не имеет ни малейшего желания ночевать с Бэкхёном, поэтому применяет все возможные способы, чтобы бета его стаи провёл ночь в палатке с ним. — Ты мой бета, часть моей стаи, а значит должен… — Вот поэтому я и заночую с Исином и Чунмёном. Потому что мне надоело то, как мой альфа ругается и припирается с человеком. Я не могу выдержать такого позора: мой вожак не может заткнуть какого-то худенького человечишку. Чжан качает головой и просит Чунмёна подвинуться, исчезая в темноте красной палатки: пусть сами разбираются в своих альфа-бета-отношениях. И выслушивать новый поток недовольств своего друга тоже не хочется. — Попрошу не выражаться! — возникает Бэкхён. — Иначе я быстро надеру тебе задницу, и узнаешь, кто тут тощий! — Вот, пожалуйста, снова начинается! Мён, Син, я к вам! — Сехун поспешно ныряет в палатку и закрывает молнию на ткани. — Я припомню тебе, Се, — недобро сверкает глазами Чанёль. Оборотень глубоко вздыхает и что-то бормочет себе под нос, Бэкхён воспринимает это по-своему: очередная порция проклятий в его сторону. — Вот же блин блинский, — изрекает друид, когда заходит в жёлтую палатку. Его удивление можно понять — лежит один двуместный спальный мешок. — Уверен, что Сехун себе одноместный заграбастал, — раздаётся за спиной человека, вставшего как вкопанного из-за нового «весёлого» открытия. — Как и наша образовавшаяся парочка. Исин точно решил меня потроллить. — Нет, было всего три спальных мешка — два двуместных и один для одного человека, — припоминает Чанёль момент, когда помогал складывать Чунмёну сумку. — Я не полезу с тобой в один мешок, — Бён плюхается на дно палатки: жёстко и холодно, но он готов потерпеть одну ночь. — Как хочешь, — будничным тоном говорит Чанёль, залезая в импровизированную постель и хлопая утеплитель ладонью. — Здесь тепло и мягко. — Ты оборотень, мог бы и уступить. Всё равно не мерзнешь, — Бэкхён обиженно отворачивается от самовлюблённого оборотня. — Зато наутро спина болит. Спал я как-то на жёстком диване в зале. Воспоминания жуткие, — морщится ликан, укладываясь на свёрнутый свитер под головой. Он косится на спину друида и, закрыв глаза, добавляет. — Но ты можешь всё ещё спать в мешке. Бэкхён подрывается с пола и шустро залезает внутрь утеплённого кокона. — Только начни меня лапать, волчара, тогда точно не вернёшь себе силу, не успеешь, убью,— угрожает друид Паку, отодвинувшись на максимальное расстояние от того. Он даже так ощущает, какой жар излучает чужое тело. — Больно надо… — безразлично хмыкает Чанёль, закатывая глаза. — Да что в тебе есть кроме красивых глаз и привлекательных пальчиков? И тут же оборотень осознаёт, какую глупость сморозил. — Эм, сделай вид, что не слышал этого. — Ты только что флиртовал со мной? — Бэкхён боится повернуться к ликану лицом, понимая, что они лежат очень близко друг к другу. Кто знает, что произойдёт, если друид посмотрит в глаза оборотню — с такого расстояния Бёну ещё не приходилось смотреть на Чанёля. А мысли начинают путаться, когда перед тобой сексуальный парень. Интересно, с каких пор он стал сексуальным для Бэкхёна. С тех самых, когда стоял с картой в его комнате, или уже тогда, когда схватил за руку у паба три дня тому назад? — Ничего подобного, — Пак старается оправдаться. — Лишь озвучил твои единственные плюсы, к которым прилагаются огромнейшие, просто гигантские минусы. Друиду обидно слышать такие слова в свой адрес. Впервые ему хочется доказать, что он не такой серый мышонок, что им восхищаются, его хотят. — Говнюк…. Да будет тебе известно, что даже сеульский альфа хотел заполучить меня в свою стаю, но я отказал ему. Меня не прельщало заниматься сексом со старикашкой. Чанёль замолкает. Его зубы неприятно скрипят друг о дружку. Он рассержен, зная, что Бэкхён чуть не стал чьим-то другим. Откуда эти собственнические инстинкты защищать совсем не свою пару? У друида влекущий запах, кое-что из внешности тоже нравится оборотню, да и характер такой указывает на силу воли. Просто находка для стаи. Что греха таить — Бэкхён нравится Чанёлю таким, какой он есть. За все годы отношений с Минджи он не испытывал такого эмоционального взрыва. Именно этого ему и не хватало раньше. Как же ему хочется обладать этим несносным мальчишкой! Усмирить, сделать своим, чтобы в глазах отражалась не злоба, а вожделение, ответное желание. В палатке наступает тишина. За тонкой тканью слышится монотонное пение сверчков. Бэкхён никак не может уснуть, постоянно меняя позы, но при этом остаётся лежать на боку. Парень ёжится от холода и тут же вздрагивает, когда его спиной притягивают к сильной, тёплой груди. — Эй, ты что задумал?.. — Бён боится дышать, ощущая гулкий стук сердца оборотня. — Просто заткнись и спи уже. Твоё мельтешение нервирует и не даёт заснуть. У волков слух более чуткий, чем у вас, простых смертных. — Но… — Заткнись, — выдыхает в шею человеку альфа, беря под узды желание прикусить светлую кожу. Это с великим трудом ему удаётся, как и придержать внутри себя своё возбуждение. И Бён, к его удивлению, никак не комментирует наглое поведение Пака, тут же засопев в обе дырочки. Бэкхёну тепло и уютно. Он старается не обращать внимания на ладонь Пака, что столь удачно примостилась на его животе. Такая огромная и горячая, которая побуждает думать о грешном. Друид, к своему удивлению, быстро засыпает и снятся ему далеко не кошмары и не страна розовых пони, а сцены очень неприличного содержания, героями которых становится он и лежащий в одном с ним спальном мешке оборотень.

❦❦❦

Тихий разговор снаружи будит Бэкхёна. Он нехотя разлепляет глаза и моргает. Юноша замирает, ощутив влажное дыхание у виска. Колючая щетинистая щека трётся о его ухо. Чанёль собственнически обнимает его за талию, а Бён, оказывается, пока спал, практически полностью улёгся на оборотня. Друид часто моргает, решая, что всё ему мерещится, и взмахом ресничек он прогонит иллюзию, вводящую юношу в панику. Но это происходит с ним на самом деле. Всё правильно и неправильно одновременно. То, как уверенно руки Пака обвились вокруг его пояса и спины, бьющееся о ребра сердце, это волнующее дыхание… Ну вот почему у Бэка столь сверхчувствительные уши? Парень сглатывает и выскальзывает из объятий, подмечая недвусмысленную выпуклость в области паха. Чёрт, он возбудился! Нужно срочно ретироваться из палатки, пока волк не учуял его возбуждения. Что Бэкхён и делает. Хитрюга Чанёль тут же открывает глаза и переворачивается на живот, утыкаясь лицом во всё ещё тёплое после друида местечко. Он вдыхает сладкий запах нескрываемого томления человека и не может побороть улыбку. Похоже, их общие с Бэкхёном желания сошлись и наконец всплыли наружу. Бён замечает Исина, сидящего на пакете поодаль от палаток, тот методично чистит ножом яблоки от шкурки. Он смотрит на молодого человека с пару секунд, потом прихватывает свой рюкзак и разворачивается в сторону домика лесника. Не слушая никаких возражений, парень проскальзывает внутрь и закрывается в душевой, вознамерившись смыть с себя пот и позабыть о твёрдом и мускулистом теле оборотня, на котором он так удобно устроился пока спал. Ему всё равно на ругань лесника о напрасном расточительстве воды. Свежий и бодрый парень покидает жилище Хёкмина. Друид думает, что обижаться — глупо, но ничего не может с собой поделать, продолжая держать кислую физиономию, присаживаясь рядом с жующим яблоко Исином. — Как спалось? — окидывает своего друга презрительным взглядом светловолосый юноша. — Ужасно. Чунмён жуткий собственник. Или это у всех оборотней так? Он всю ночь сверкал своими «фарами» и следил за тем, чтобы Сехун не распускал руки, — зевает устало Чжан и откладывает недоеденное яблоко в миску. — Значит, он как-то понял, что ты недавно бете глазки строил? — Бэкхён счастлив знать, что другу было не волшебно-прекрасно ночевать с двумя парнями, к которым тот испытывал симпатию. — Тш, — прикрывает рот Бёна рукой юноша. — Потише ты. Если об этом Мён узнает, то вообще изолирует меня на несколько десятков метров от вас. Бэкхён злорадствует и внутри ликует. Надо было брать его в палатку, тогда бы Ким не ревновал свою вторую половинку. — Кто знает, может они бы тройничок устроили? — Бэкхён постоянно забывает о сверхчувствительном слухе оборотней, когда мимо них проходит Чанёль со сложенной палаткой, от которой у Бёна остались очень постыдные воспоминания: проснуться со стояком и теплой рукой на животе — не особо заманчиво, зная, кому именно принадлежала эта ручонка. Тут же друид кое-что вспоминает и роется в своём рюкзаке. — Эй, волчара, держи! — Чан ловит небольшой кинжал в кожаном футляре и разглядывает предмет. — Зачем мне он? У меня и в бета-форме когти имеются. Ими я любого на части порвать могу. — Это не для защиты. Побрейся… — Что, везде? — один уголок губ оборотня медленно задирается в кривоватой усмешке. Сехун заходится хохотом, прикрывая рот ладонью. Подоспевший Чунмён не понимает в чём дело и смотрит то на бету, то на ставшее отчего-то пунцовым лицо Бэкхёна. — Пока мне достаточно твоей глуповатой рожи, — скороговоркой произносит юноша, крадёт очищенное в миске яблоко и направляется в сторону небольшого ручейка, чтобы избежать насмешки Пака о своём смущении. Чанёль злится на «рожу», а Исин же пытается скрыть улыбку из-за «пока». Этот альфа нравится Бэкхёну, а это что-то новенькое. Его друг никогда так экспрессивно не вёл себя с посторонними. Эти двое почти открыто заигрывают друг с другом. Чжану нужно получше понаблюдать за ними. Хотя и в своих отношениях с Чунмёном пора бы разобраться.

❦❦❦

Бэкхён вздрагивает, ощутив чьё-то чужое прикосновение. Рядом с ним стоит летописец и подаёт кусок мыла, чтобы Бён вымыл руки после съеденного фрукта. — Спасибо, — благодарит друид парня и приседает, мыля руки и опуская их в воду. — Слушай, Чунмён, а почему ты ждал так долго, а не зажал Исина где-нибудь в школьном туалете? — Бэкхёну давно не давала покоя эта странность. Однажды он даже задался себе вопросом: а не нравится, случайно, Исин Чунмёну? Тот начал вертеться в обществе китайцев, даже рассказал о том, что даст китайские имена своим детям, выучил сам иностранный язык и устроил знатную взбучку тому однокласснику, который издевался над Чжаном. А ещё эти странные взгляды. Чунмён постоянно смотрел на Исина как-то иначе, по-особому. Ким опёрся спиной о ствол сосны и скрестил на груди руки: — Фу, это совершенно не романтично начинать отношения с грязного сортира. — И всё же? Почему? Летописец вздыхает и смотрит на грызущего коренья зайца. Бён его не видит, зверь за несколько сотен метров от них, такое под силу только оборотням. — Знаешь, Бэк, иногда любовь, как вино, настаивается и крепнет с каждым годом. Люди неуверенны в себе и боятся ошибиться, начать отношения не с тем, поэтому долго присматриваются и обдумывают своё решение. Я не мог кинуться на Исина, который не совсем хорошего был обо мне мнения, и заявить «люби меня». Мне хотелось, чтобы он сам полюбил. Пока Исин преподавал детям, а ты бродил по улочкам города и следил за порядком, я приходил к вам и вёл тайное наблюдение, охранял Исина. Тогда-то я осознал, обнаружив своё фото, и моя вера крепла с каждым месяцем всё сильнее, что тот, кого я люблю, вскоре ответит мне взаимностью. Я хотел прийти на день рождения Исина в этом году и предложить встречаться. Знал, что он не откажет. — Исин часто по ночам перед сном смотрел на твоё фото из школьного альбома, — выдаёт с потрохами своего лучшего друга Бэкхён. — Я знаю. — А ещё он дрочил на тебя у себя на работе. — Кхм, я догадывался об этом. — Ага, конечно… — вытирает руки платком друид. — Исин тот ещё извращенец, раз проворачивал подобное при маленьких детях. Конечно, не прям при них, но можно сказать и так… — Оу… — Ким впервые понимает, что Исин уже не тот стеснительный и наивный мальчик, каким был восемь лет назад. Парень повзрослел, как и его потребности в близости. Чунмён сам еле сдерживался этой ночью, чтобы не совершить грехопадение и не заняться сексом прямо на глазах Сехуна. Кстати об этом бете, Ким не дурак и сразу осознал, что гормоны его пары взбудоражены в присутствии этого оборотня. Поэтому злость постоянно накатывала на Чунмёна, хотелось дать понять, что Исин принадлежит исключительно ему. — Ты поосторожнее с ним, — советует оборотню-рыси Бэкхён. — Особо свободу в постели не предоставляй, а то вы и до БДСМ в течение только первого месяца дойти успеете. — Я… приму это к сведению, Бэк, — отзывается Ким и они возвращаются обратно к остальным. Палатки собраны, а это значит, что они продолжают путь.

❦❦❦

С пронзительно-громкими воплями Сехун целует руль, соскучившись по своему Хаммеру. Парень находится в приподнятом расположении духа после своего звонка семье. Он гладит встроенную стереосистему и нажимает на воспроизведение. Голос Sia поёт о том, что она до сих пор дышит и жива*, Сехун старается подпеть, но куда ему до диапазона певицы, поэтому зарабатывает лишь улыбки со стороны садящихся на заднее сиденье парней. — Втроём тесновато, — жалуется Бён. — Ты можешь сесть мне на коленки, детка, — быстро находится Чанёль, на что получает говорящий больше, чем слова своего хозяина, средний палец друида. Исин подкалывает друга, спрашивая, что тому стоит сесть на колени парня и освободить ему с Чунмёном побольше места. — Если вы подрочить друг другу хотите, то могли давно это сделать где-нибудь в лесу, — Бэкхён смеётся на то, как Исин по привычке, отвешивает подзатыльник и бросает тихое «идиот», отводя взгляд от Чунмёна. Как же Беку нравится смущать этих двоих. Мысленно он называет их «идеальной парой». От его взгляда не уходят сцепленные в замок пальцы Чунмёна и Исина. Хоть кому-то повезло и он счастлив в отношениях. После небольшого перекура на заправке летописец хочет поменяться местами с Чанёлем, чтобы было легче указывать путь Сехуну, но Бэкхён категорически против. Сидеть рядом с Паком ещё несколько часов — стихийное бедствие для его рассудка и тела, с которым явно происходило что-то странное. Может, пока он спал ночью рядом с Чанёлем, тот заставил его проглотить какую-то злачную таблетку, из-за чего теперь его бросает то в жар, то в холод только от встречных взглядов оборотня? А тот его даже не касался с самого утра, и не говорил тоже, что несомненно раздражало и бесило друида. Поэтому в конце концов Чунмёну приходится с заднего сидения тыкать указательным пальцем на карту GPS. Навигатор упорно твердит, что нет такого пункта назначения, предлагая альтернативы. В итоге летописец плюёт на это дело и вбивает название небольшой деревни, расположенной не так далеко от Безмолвного леса. Бэкхён всю дорогу размышляет о том, что он чувствует к Чанёлю, буравя чёрную макушку на переднем сидении перед собой. Чем больше он об этом задумывается, тем больше запутывается. Самокопательство не приносит никаких плодов, только ещё больше запутывая парня. Вновь темнеет, когда путники ступают на территорию леса. Им приходится долго плутать по деревне, пока они не отыскивают портал. Чунмён запамятовал, после того, когда в последний раз гулял на просторах Безмолвного леса, где именно он расположен. Без магии найти доступ в заколдованное место невозможно. Папирус в руках летописца оказывается ключом, открывающим створки золотых ворот, видимых только тем, кто связан со сверхъестественным. Деревья в лесу плотно стоят друг к другу, в нём трудно передвигаться. Ноги проваливаются во мху и тут же становятся мокрыми. Друид-преемник чертыхается. Его любимая обувь испорчена. Бэкхён смотрит на звёздное небо и ему кажется, что полумесяц насмехается над ним. Чанёль предлагает сделать привал на небольшой поляне, к которой парни выходят спустя минут сорок после начала их брождения по Безмолвному лесу. — Не могу поверить, что мы потеряли целый день, — разочарованно выдыхает Бэкхён, оглядываясь по сторонам, пока оборотни ставят палатки. — Прояви терпения, мозоли на руках тоже появляются только после ежедневного труда, а знания — после многолетнего опыта, — Исин чиркает спичкой, разводя костёр. — Иногда ты говоришь, словно старец, а не мой одногодка, — юноша подбрасывает сухой мох в разгоревшееся слабое пламя. — А ты иногда ведёшь себя как ребёнок. Бэкхён, я не слепой. Перестань упираться и дай ему шанс, — Чжан кивает в сторону ликанов, и его друг понимает, о ком идёт речь. — Вот ответь мне, какого мы используем спички, если при помощи нашего дара вполне способны разжечь костёр? — переводит тему друид, показывая тем самым своё нежелание заводить разговор на тему его отношений с Чанёлем. Исин внимательно смотрит с пару секунд на Бёна, пытаясь что-то для себя понять, а лишь только потом даёт ответ: — Мы ещё слабы с тобой, а если внезапно нагрянет враг, то не сможем оказать даже маломальский отпор, потратив наши силы понапрасну на какой-то костерок. Когда оборотни заканчивают с возведением палаток и закидывают багаж внутрь, то Бэкхён замечает, что Сехун вновь забросил его рюкзак в жёлтую палатку. Друиду предстоит очередная ночка в компании Пака. Похоже, Чанёль тоже это увидел, но промолчал, доставая котелок и бутылку минералки. — О, кажется, сегодня вечером мы поедим лапшу, — довольно подмечает Исин. — Пойду помогу с готовкой, а ты сходи в лес за хворостом. — Хорошо, — отзывается Бэкхён. — С Чанёлем, — дополняет Чжан так громко, чтобы это смог услышать достаточно чётко сам альфа. Бён не успевает покрыть друга многослойным матом за эту глупую выходку, когда к нему подлетает злополучный объект всех его бед и метаний. — С радостью, — как-то слишком приторно лыбится Пак, подхватывая под локоть друида. Юноша понимает, что, кажется, за его спиной назрел заговор вселенского масштаба, причём инициатором которого стал его лучший друг. — Куда?.. — бедному Бэкхёну страшно, что какой-то оборотень уводит его в чащу леса, подальше от друзей, где никто не поможет ему выбраться из когтистых лап зверя. — Отпусти меня, сейчас же! Молодой человек слышит шуршание листьев и смотрит вперед, после чего вскрикивает от охватившего его ужаса, когда нечто проносится прямо перед его лицом. — Не ори, глупый! Это всего лишь летучая мышь. — Мне плевать, отвали от меня! Отпусти, слышишь? Я хочу обратно… Мой желудок требует еды! — не сдаётся друид. Чанёль даже и не думает слушать вопли юноши, которого припечатывает к широкому стволу тополя. Бён загнанно смотрит широко распахнутыми от страха глазами и вдыхает воздух маленькими порциями через нос. — Бэкхён, нам нужно наконец с тобой разрулить ситуацию. Хватит бегать от меня. Что значит эта злоебучая карта, что ты меня шугаешься, словно прокажённого? Что я не так сделал? — пальцы ликана гладят щёку друида, оставляя пылающий след румянца. — Ты понимаешь, что я совершенно не в состоянии думать о чём-то ещё, кроме как о тебе? — Ничего та карта не значит, — отпирается Бэкхён, хотя его попытки слабые и безрезультатные: Пак ни на миллиметр не отодвигается от него, а наоборот, ещё сильнее наседает. — Нам не о чем с тобой говорить. Мы просто разные, пойми это уже. Оборотню трудно понять себя и Бэкхёна. Между ними выстроилась прочная стена из толстого стекла. Они видят друг друга, но совершенно не слышат. Пора прекращать все эти обоюдные подколы и перепалки. Пак хочет узнать иную сторону Бёна и ему это удастся. Чанёль привык получать то, что хочет. — Как два полюса «плюс» и «минус», которых непреодолимо тянет друг к другу, не правда ли? Холодный металл кольца на указательном пальце оборотня отрезвляет млеющего от тёплого прикосновения руки Бэкхёна. Тот бьёт парня в грудь, но тот даже не думает отходить. — Ничего подобного! Мы больше два электромагнита под напряжением, которые при большем заряде негативных выпадов всё дальше отталкиваются друг от друга. — Заряд, говоришь, между нами? Разве это не сексуальное напряжение, нет? — шёпот в самое ухо, одно из чувствительных местечек Бёна. Сердце друида заходится в бешеном стуке и ему не скрыть того, как волнует близость Чанёля. — Я тебя умоляю, о чем ты говоришь, какое?.. — мямлит Бэкхён, мысленно моля о том, чтобы кто-то из парней прервал их странный разговор, который всё больше напоминал друиду допрос. Пак лижет щёку рядом с родинкой и вжимается в Бёна сильнее, слыша тихий всхлип. Мягкий запах молока, сладости шоколада и пряности корицы забивает нос. Оборотень поглаживает бедро друида и прикидывает, как бы закидывал эти ноги себе на плечи и крепче удерживал Бэкхёна, пока методично вбивался в разгорячённое после ласк и поцелуев тело. — Даже сейчас ты пахнешь возбуждением, милый Бэкхён. Каждый вставший волосок на твоём теле предательски шепчет мне об этом, призывая дотронуться до тебя. Бён теряет дар речи, когда Пак бесстыдно сквозь джинсы обхватывает его заинтересованно дёрнувшуюся плоть от столь пламенных речей. — Однозначно, ты меня хочешь. Плохой мальчик. Разве тебе не говорили, что врать нехорошо? — цокает Чанёль и царапает ногтём железную молнию, отчего у Бёна закладывает уши и все ощущения сосредотачиваются ниже живота. Сладкая пытка, которой хочется отдаться и позабыть обо всём. «Ты принесёшь много боли тем, кто тебя полюбит, маленькое отродье» — раздаётся женский голос в голове и друид дёргается в руках Пака. — Ты совсем свихнулся? Отвали, Чанёль! — слабые потуги Бэкхёна не дают никаких результатов отстранить от себя оборотня, ему невозможно совладать с мощным напором альфы. Глаза Чанёля столь призывно светят расплавленным золотом, манят и гипнотизируют, не давая Бёну противостоять уверенным прикосновениям через ткань одежды к своему телу. — Будешь так орать, тогда все нас застукают в довольно-таки пикантном положении, — альфа прикусывает мочку уха и из последних сил удерживает себя от обращения в бета-форму. Лакомый кусочек так близко и так доступен, что трудно успокоить свои природные повадки. Его ладони опускаются на округлые ягодицы и сжимают их. Бэкхён вскрикивает и цепляется руками за кисти оборотня. — Блять, убери руку с моей задницы! — Хорошо… — Ты, блин, с члена её убрал живо! — Определись уже: с члена или задницы, - ну, почему Бён не может двинуть по этой довольной физиономии? Что его удерживает от этого? Может, именно то, что он сам хочет, чтобы руки Пака продолжали своё насилие над его нетронутым телом? — Она должна находиться исключительно в твоих штанах! — друид старается придать своему лицу самое ужасающее выражение, но, похоже, ещё больше забавляет Чанёля. — Ты возбуждён! — Естественно! Если я чуть коньки не отбросил из-за летучей мыши! — зачем-то оправдывается Бён. — Тогда предоставь мне. — Ты… Что ты удумал? — слышится звук расстегивающейся «молнии» на джинсах друида. — Придержи свой голосок для другого, малыш Бэкхён-а… — у Чанёля слишком влекущий, низкий голос, который, становясь шёпотом, способен обездвижить кого угодно. На него не встанет только у импотента. А Бён вполне здоровый парень, который по мальчикам, именно таким наглым и будоражащим рассудок, каким является Пак. Проворные пальцы касаются уже влажной головки члена. И в этот момент неприступная крепость «Бён Бэкхён» рушится на мелкие песчинки. — Шизанутая бестия! — сдаётся друид и откидывает голову на ствол дерева, разрешая оборотню атаковать мелкими поцелуями его шею. — С какой стороны посмотреть, Бэк. В моих глазах именно ты — бестия, разжигающая ежечасно мой интерес ещё больше, — поглаживает бьющуюся под кожей жилку на шее парня Чанёль и тычется носом в основание шеи, где запах друида особенно сильный. Его рука активнее двигается на плоти Бёна, размазывая предэякулят по всей длине. Жгучий и густой аромат вожделения друида срывает все заслонки и Пак выпускает себя настоящего. Человек скулит и сжимает кожаную куртку Чанёля на спине, наклоняя голову и встречаясь лбом с твёрдым плечом. — Чан...ёль, прошу, не надо. Мы и так зашли слишком далеко… — хнычет Бэкхён, кусая оборотня в плечо. — Разве? — облизав два пальца, Пак проникает свободной ладонью под пояс приспущенных джинс друида, поглаживает сжавшийся сфинктер и толкается одной фалангой указательного пальца внутрь. — «Слишком далеко» - когда я кончу внутри тебя. — Нет… Не надо, нет! — паникует Бён, но Чанёль шикает на ухо и обещает, что всё будет хорошо, что парню не нужно волноваться. — Не бойся, Бэкхён. Не сегодня… Просто наслаждайся и отпусти себя. Дай свободу себе настоящему! — Нет… Не... Высшая пиздецкая сила! — охает друид, когда кончик пальца трёт простату. — Вот так, умничка, дыши глубже, приоткрой рот, почувствуй, как горит от новой порции кислорода горло. Тебе хорошо? Бэкхён мотает головой, при этом крепче хватается руками за плечи оборотня. Не говорить же, что, когда его члена касается кто-то другой и одновременно трахает пальцами, это намного приятнее, чем онанировать в одиночку. — Можешь не отвечать. Твоё тело намного честнее тебя, — выдыхает прямо в рот друиду оборотень, его взгляд опускается на тонкие бархатные створки. — Твои губы так и манят меня. Пальцы Чанёля выскальзывают из растянутого сфинктера и ложатся на шею партнера. А затем мягкий и настойчивый рот накрывает губы Бэкхёна. Тот жмурится и старается уйти от поцелуя, но рука Пака на его шее давит на скулу и заставляет держать голову ровно. Заострённые зубы зверя оттягивают нижнюю губу. Бён охает от резкой боли и ощущает кровь на языке. — Прости, малыш, — Чанёль слизывает кровь из ранки и та быстро затягивается. Кажется, слюна оборотней обладает целительным свойством. Бэкхён хочет ответить, вырваться, наорать, но не может. Его разделившаяся на два лагеря душа принимает сторону врага, и тело послушно расслабляется. Губы сами отвечают на новый поцелуй, при этом язык тоже решает не бездействовать. Чанёль целуется запредельно идеально, именно так, как любит Бэкхён: немного грубо, но при этом не теряя чувственности, отчего кровь гулко стучит в висках и подкашиваются ноги, словно через поцелуй оборотень высасывает все жизненные соки из юноши. Пак берёт парня за руку и заставляет обернуть пальцы вокруг своего не менее твёрдого члена. — Обхвати его и приласкай, ты знаешь, как это делается, — шмыгает носом Чанёль и целует юношу в висок. — Нет, не буду. — Ну же, сделай и мне приятное, мой хороший, мой сладкий друид, — слизывает выступившую капельку пота со лба Бёна оборотень и настойчиво руководит рукой того на своём члене. Зажмурившись от слепящих кругов перед глазами, Бэкхён пробно сам скользит по плоти, ощущая весь рельеф и длину. Внушительный. У Бёна не маленький, он не стесняется своего размера, но Чанёль оказывается большим мальчиком, способным присрамить оснащённость друида. — Вот так, всё правильно, Бэк, — прикрывает глаза Чанёль и тяжело дышит, продолжая оказывать ответную услугу и ласкать стояк юноши. Металлическое кольцо создаёт дополнительное трение и холодит уздечку. Друиду тяжело дышать, не только из-за прижимающего его к стволу тополя тела, но и из-за тягучего сладострастия, окутывающего неготового ощутить подобное парня. — Г-господи, — Бэкхён сильнее прикусывает сквозь футболку плечо альфы и мычит, изливаясь в ласкающую его эрекцию ладонь и более активно двигая рукой на плоти альфы. — Бэк! — кончая, Чанёль неотрывно смотрит на друида, который старается отдышаться и привести мысли в порядок после крышесносного оргазма. Пак облизывает свои пальцы и протягивает Бэкхёну бумажную салфетку. Тот выхватывает её и вытирает липкую сперму, старательно избегая пытливого взгляда оборотня. — Тебе понравилось, не так ли? — Чанёль наслаждается ярко-пунцовым оттенком лица и шеи юноши. — Ты ведь понимаешь, что мы теперь связаны? — Ничего подобного! Ты не повязал меня, — последний довод, Джокер в руках Бэкхёна, который заставляет Чанёля на мгновение оцепенеть: друид прав, они не повязаны. Пак смотрит на стремительно удаляющуюся впопыхах фигурку Бёна и спрашивает себя, а получил ли он то чего хотел. Они целовались, Бэкхён кончил от руки Чанёля. Пальцы оборотня побывали внутри и отыскали заветную железу, делая дрочку ещё более приятной. Так почему же Чан неудовлетворён? Возможно ли это потому, что Пак хочет большего, не просто телесной близости? Котёл с оставленной Паку и Бёну лапшой одиноко покачивается над потухшим костром. У друида нет настроения на еду, поэтому он отправляется спать. Бэкхён забегает в палатку, чтобы скрыть пылающее от смущения лицо, но охает от неожиданности, когда застаёт сидящего на бедрах Чунмёна Исина, который тянет за волосы возлюбленного и с жаром отвечает на пылкие поцелуи, не обращая внимания на то, как слюна скатывается по его подбородку и течёт вниз по шее. — Бля, да вы!.. — негодует Бён и парочка голубков резко отрывается друг от друга. Исин вскакивает и поспешно застёгивает ремень и ширинку на джинсах. — Ох, прости, я думал, что вы с Чаном… — У вас своя палатка есть для ваших заигрываний! Трахайтесь там вдоволь! — злится на Чжана юноша. — Там Сехун… И мы считали, что вы с Чанёлем… — сконфужено бормочет Исин. — Ни слова больше об этом животном! — щёки друида горят ещё сильнее, как и уши. — К кому-то прилетела птичка Обломинго, и это не к нам, — хмыкает Чунмён и берёт Чжана за руку, выходя из палатки, но останавливается на мгновение перед алеющим Бэкхёном. — Перестань завидовать и дай уже Чанёлю поиметь твою милую попку. Парень игриво хлопает Бёна по ягодице и звонко смеётся, выныривая из палатки. — Не обломится ему. Пускай другого идиота ищет! Он же не серьёзно… Блин, — Бэкхён плюхается на лежак. — Не нужен ему кто-то вроде меня, просто нет другой свободной дырки поблизости. Если бы с нами пошёл красавчик Сонджон, то он вряд ли обратил на меня внимание. Что вообще он во мне нашёл?.. Или ему покоя не даёт эта глупая карта? Решил, что мы теперь любовники? Но она имеет другое значение — любовь на всю жизнь, тупое волчье отродье. Один плюс один дают один, одно целое. Светловолосая девушка и брюнет на карте держат стеклянный шар гадалки вместе. Так и Бэкхён с Чанёлем, два свежих порыва воздуха, соединяясь создают мощнейший тайфун. Их совокупная сила не имеет границ. Их союз может стать великим, только вместе они способны познать всё могущество дарованной им судьбой силы. Друид знает это. И карта Таро здесь вовсе не причём. Случилось то, чего Бён боялся больше всего на свете — он влюбился. *Sia - Alive