Джек и Джоанна

Мелкий частый дождь почти безостановочно сыплется на мрачные кварталы Южного Бронкса, заливая серые стены многоэтажек, изрисованные похабщиной. Надо отдать райтерам должное, хотя бы ярко изрисованные, хмыкает детектив Джек Стенли, попивая горячий эспрессо из пластикового стаканчика. Морось сыплется и сыплется — на капюшон его дождевика, на лимонно-жёлтую ленту ограждения, на блестящие зонты зевак, на труп, распростёртый на асфальте. Последнее весьма хреново, Джоанне будет сложнее установить точное время смерти. Джоанна — судмедэксперт, и Джек не устаёт повторять, что эта паскудная работёнка, грязная и хреново оплачиваемая — совсем не для неё, хотя этими постоянными сентенциями раздражает её и знает об этом. Однако он всё равно рад, когда на его трупы выезжает именно она, а не желчный циник Андерсон, тоже судмед. Джека вставляют остроты Андерсона, он и сам тот ещё циник и не прочь поржать. Но когда по этому щербатому асфальту, запятнанному кровью, которую медленно смывает осенняя морось, постукивают каблучки Джоанны Кларк, Джек… что? Благоговеет? О, три ха-ха, какое замшелое слово! От него так и веет Библией, церковной кафедрой и унылыми воскресными гимнами. Но он именно благоговеет, хотя, конечно же, никогда ей об этом не скажет. Хлопает дверца подъехавшего «форда», деловито стучат каблучки. Патрульный Мерфи, новичок в двадцать втором участке, сперва застывает в охотничьей стойке, а потом спешит наперерез Джоанне с зонтом и стаканчиком кофе. Джек снова хмыкает. Парень — чечако, он запал на красивую женщину и торопится услужить, какие-то надежды небось лелеет, бедняга. Но Джоанна Кларк нипочём не станет пить кофе рядом с трупом, так что патрульный старается зря. А вот зонтик… Джек в два широких шага догоняет Мерфи и ловко выхватывает у него из рук чёрный зонт. Снисходительно хлопает патрульного по плечу и воздвигает купол зонта над головой Джоанны, сосредоточенно склонившейся над трупом бедолаги, нашедшего свой конец в тупике у помойки, под намалёванным на стене огромным стилизованным хуем. — Тебе тут не место, Джи, — уверенно говорит Джек. — Тебе надо царствовать в лаборатории, в белом халатике и в белых перчатках… Он осекается. Вот оно, это слово — царствовать. Ещё одно почти библейское слово, которое так подходит этой женщине. Джоанна быстро оборачивается и так же быстро улыбается ему перед тем, как снова повернуться к мертвецу. — Я и буду в лаборатории. В халате и в перчатках. Совсем скоро, Джек, – она сдвигает тонкие брови. – Предположительное время смерти — от пяти тридцати до шести двадцати. Точнее скажу попозже. Она опять быстро улыбается и распрямляется, стягивая перчатки — голубые. Смотрит Джеку прямо в глаза своими серыми, как этот дождь, но такими тёплыми глазами, и он замирает, неловко держа зонт. — Копаться в чужих продырявленных кишках, да ещё и за гроши — не для тебя, Джи, — хрипло говорит он. — Но кто-то же должен это делать, — привычно и убеждённо парирует она. — Чтобы преступление было наказано, — только новая мимолётная улыбка не делает это пафосное утверждение цитатой из телепроповеди. — Сам-то ты тоже никуда не уходишь. Куда он уйдёт — от неё? — Люблю охотиться, — усмехнувшись, отвечает Джек. — И ещё… — он заговорщически склоняется к её маленькому ушку с аккуратным завитком тёмно-русых волос над ним: — Знаешь, сколько я тут хапаю взяток?! Джоанна тихонько прыскает, но тут же обрывает этот неуместный здесь смех и досадливо хмурится. — Думаю, нисколько, — спокойно говорит она. — И ещё думаю — тебе пора узнать, что, прежде чем умереть от двух пуль сорок пятого калибра, этот бедолага был, скорее всего, отравлен. И ещё – навряд ли он уроженец Бронкса. Здесь мало распространён маникюр. Она задумчиво оглядывается на труп. — Ладно, я буду копать и покараю зло от твоего пресветлого имени, Джоанна Кларк, — обещает Джек почти серьёзно. И склоняется, чтобы церемонно-шутливо поцеловать её тонкую руку, на которую только что была надета пластиковая голубая перчатка. Джоанна торопливо отдёргивает руку, смотрит на него с укоризной и спешит к машине. Хлопает дверца, «форд» отъезжает. Зато приезжает труповозка, и начинается обычная суета. Рутина. Джек понятия не имеет, кто же этот мажор, над чьей мокрой макушкой вжикает «молния» чёрного блестящего мешка. Но он это выяснит, непременно. Он и вправду кайфует от такой охоты. И он загонит волка ради Джоанны. Королевы Джоанны. Он вздыхает и улыбается.